«Если Россия ослабнет, то запылает весь Кавказ»

Бывший вице-премьер Сергей Шахрай об осетино-ингушском конфликте и войне в Чечне

Бойцы МВД РФ в дни осетино-ингушского конфликта 1992 года
Бойцы МВД РФ в дни осетино-ингушского конфликта 1992 года
Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Вице-премьер правительства России в 1991-1996 годах и глава Временной администрации в зоне осетино-ингушского конфликта в 1992 году Сергей Шахрай рассказал, кому была выгодна война в Чечне и чем сейчас опасны замороженные межэтнические конфликты на Северном Кавказе.

Пригородная война

«Лента.ру»: Правда ли, что осетино-ингушский конфликт долго тлел, но разгорелся внезапно и неожиданно? Какова была подоплека событий 31 октября 1992 года?

Шахрай: У этого конфликта долгая история, в 1992 году он лишь в очередной раз обострился. Думаю, его отсчет нужно вести с 1919 года, когда большевики сознательно нарушили баланс сил и интересов, сложившийся на Северном Кавказе за предыдущие двести лет. В дореволюционной России ключевую роль в регионе играли терские казаки, чьи станицы служили буфером между местными мусульманскими и христианскими народами, не позволяя им враждовать между собой. В нынешнем Пригородном районе Северной Осетии тоже жили терские казаки, естественным образом разделявшие ингушей и осетин.

Когда по директиве Оргбюро ЦК РКП(б) о жестком подавлении казачьих восстаний против советской власти на Северном Кавказе физически уничтожили более миллиона терских казаков, на их земли большевики насильно согнали местные горские народы: осетин, ингушей, чеченцев, аварцев и даргинцев.

Зачем?

Большевики понимали, что в горах людей труднее контролировать, чем на равнине. В результате возникла очень запутанная ситуация. Тогда за первые сорок лет советской власти границы между национальными образованиями на Северном Кавказе менялись 36 раз. Положение усугубилось после депортации горских народов в 1944 году и их возращения в 1956 году, когда они обнаружили, что их прежние земли таким же принудительным образом заселены совсем другими людьми.

Все эти обстоятельства постепенно сплелись в гигантский клубок проблем, обид и противоречий, сразу давший о себе знать после ослабления центральной власти в Москве. Всем народам Северного Кавказа захотелось восстановить историческую справедливость в том виде, как они ее понимали, и у всех была своя правда.

В 1992 году после развала Чечено-Ингушской АССР была восстановлена Ингушская автономия, но при этом не были определены ни ее западная граница (с Северной Осетией), ни восточная (с мятежной Чечней). Кстати, полноценного территориального размежевания между Ингушетией и Чеченской Республикой нет до сих пор, а споры между ингушами и осетинами за Пригородный район 31 октября 1992 года переросли в кровавый вооруженный конфликт.

Егор Гайдар потом вспоминал, что для него события 31 октября 1992 года стали полной неожиданностью.

Вполне это допускаю — Гайдар тогда в правительстве занимался другими проблемами, и для него случившееся стало ударом в спину. Он послал в зону конфликта вице-премьера Георгия Хижу и председателя госкомитета по чрезвычайным ситуациям Сергея Шойгу. Но ситуация развивалась лавинообразно: во Владикавказе начались массовые беспорядки, люди требовали выдать им оружие. Возникла вполне реальная угроза второго Карабаха на территории России, что могло по-настоящему взорвать весь Кавказ. Хижа и Шойгу не смогли решить проблему, поэтому после них в Ингушетию и Осетию полетел сам Гайдар.

Как вы считаете, было ли оправданным решение Егора Гайдара выдать осетинским ополченцам оружие со складов Минобороны?

Пожар обычно не тушат бензином, но в той обстановке другого выхода просто не было. Если бы Гайдар не отдал такой приказ, жители Владикавказа взяли бы армейские арсеналы штурмом, что стало бы полной катастрофой, а так удалось придать ситуации хоть какие-то рамки законности — оружие выдавали через военкоматы, под военный билет. Потом, правда, его еще долго выкупали у местного населения.

Трупы у поезда

Почему после поездки на Кавказ Егора Гайдара к разрешению конфликта привлекли вас?

После ухода из правительства весной 1992 года я был не у дел. Теперь даже не знаю, кто в той тяжелой обстановке вспомнил обо мне и о том, что я потомственный терский казак. В начале ноября 1992 года меня пригласил к себе Ельцин и сказал: «Отправляйтесь на Кавказ и спасайте ситуацию». Я согласился, но выдвинул два условия: подчинение мне на территории региона всех силовых структур и полномочия не только главы Временной администрации в зоне конфликта, но и вице-премьера правительства России.

Это было очень важно, поскольку после прилета в Беслан на первом же совещании в присутствии всех руководителей силовых структур я подписал приказ о взятии на себя всей полноты политической и юридической ответственности за действия военных.

Где располагался ваш штаб?

Это самый главный и принципиальный вопрос. Поскольку это был межэтнический конфликт, я не мог постоянно жить ни у ингушей, ни у осетин. Один день я квартировался на территории военного училища во Владикавказе, на следующие сутки переселялся в спецпоезд на станции Назрань в Ингушетии, и делал так постоянно. Ни там, ни там я даже в гости ни к кому не ходил — нужно было соблюдать нейтралитет.

Где было тяжелее всего находиться?

В Назрани, конечно. Никогда не забуду, как к моему поезду каждый день приносили изувеченные тела ингушей, убитых якобы осетинами. Это стало непростым испытанием, потому что прямо там же приходилось общаться с родственниками, успокаивать их, обещать разобраться. Разговаривать с людьми было тяжело, но в итоге они нам поверили, и это самое главное.

Наряду с переговорами зачастую приходилось применять силу — в ноябре-декабре 1992 года мы провели восемь войсковых операций одновременно как в ингушских, так и в осетинских селах. Все соответствующие приказы подписывал я.

Почему не удалось обеспечить возврат ингушских беженцев в Пригородный район ни тогда, ни позднее?

Вы можете привести примеры таких конфликтов, где проблема возврата беженцев полностью решена? Ее нельзя решить силовым путем просто по чьей-то команде. Это долгий и тяжелый процесс, способный длиться десятилетиями: с помощью смешанных браков, политики межнационального примирения и поощрения развития экономических связей. Здесь только время главный союзник.

Конечно, осетино-ингушский конфликт до сих пор находится в замороженном состоянии (события в Беслане в сентябре 2004 года это отчетливо показали), поскольку остались нерешенными породившие его причины. Поэтому я хочу всех предупредить — если в России, не дай бог, вдруг ослабнет центральная власть, Северный Кавказ опять неизбежно вспыхнет, и все повторится снова: сепаратизм, толпы беженцев, этнические чистки. Только теперь, в отличие от начала 90-х годов, решающую роль во всех этих катаклизмах будет играть исламский фактор.

Братья-вайнахи

Какую роль в тех событиях играла дудаевская Чечня?

Огромную. Мы видели, что Чечня буквально выталкивала ингушей из соседнего с нею Малгобекского района в Пригородный район Северной Осетии, обещая им поддержку оружием и снабжением. Поэтому для меня одной из важнейших задач было не допустить расползания осетино-ингушского конфликта и втягивания в него чеченцев. Я постоянно находился в контакте с Дудаевым, Мамадаевым, Яндарбиевым и другими лидерами Чечни.

Как именно вы с ними общались?

Часто созванивались, но иногда лично встречались на границе Ингушетии и Чечни. Это выглядело как в фильмах: в чистом поле съезжались по три машины с обеих сторон, переговаривались, а потом разъезжались. Разговоры были откровенными, но конструктивными, поскольку в Чечне видели, что федеральные войска в зоне осетино-ингушского конфликта действуют жестко, но аккуратно и эффективно. Дудаев опасался, что они затем пойдут на Грозный, а я ему давал гарантии, что этого не будет — в конце 1992 года было ощущение, что с Чечней можно мирно договориться.

Насколько это было реально?

Еще до начала осетино-ингушского конфликта, в октябре 1992 года, я в составе делегации российского парламента летал в Грозный для участия в переговорах. По их итогам мы с чеченской стороной подписали Протокол о разграничении полномочий между Москвой и Грозным, в котором договорились отложить решение самых спорных вопросов на неопределенный срок и сначала сосредоточиться на первоочередных проблемах. Получился перечень из двенадцати пунктов, который мы назвали впоследствии «предметами совместного ведения между Российской Федерацией и ее субъектом».

В 1994 году эта формула, рожденная в октябре 1992 года в Грозном, легла в основу договора с Татарстаном. Сейчас все почему-то забыли, что эта республика наряду с Чечней в 1992 году тоже не подписала Федеративный договор, считая себя суверенным государством, сорвала общероссийский референдум и выборы. В Казани собирались даже собственную валюту вводить и взимать свои таможенные платежи. В феврале 1994 года после трех лет тяжелейших переговоров Татарстан подписал с федеральным центром двухсторонний договор. Конфликт удалось урегулировать, и важно подчеркнуть, что механизм его разрешения выработали именно в 1992 году в Грозном, но реализован он был с Татарстаном. Похожим образом, по этой методике, кстати, тогда могли договориться о Крыме с Украиной, а сейчас, например, Испания с Каталонией.

Отцы-разрушители чеченской нации

Почему в 1994 году не удалось аналогичным образом договориться с Чечней?

Видимо, в Казани в то время были более мудрые и зрелые политики, чем в Грозном. Думаю, в Татарстане не было и другого фактора, неожиданно проявившегося после наших переговоров с Дудаевым.

В октябре 1992 года после подписания Грозненского протокола у нас было ощущение, что чеченская проблема близка к решению. Но спустя несколько недель в Москву прилетел Зелимхан Яндарбиев, который в частном разговоре со мной неожиданно разоткровенничался. Он прямо заявил: «Никакой договор мы сейчас не подпишем. Он нам сейчас не нужен, потому что чеченцы до сих пор остались разрозненным родоплеменным обществом, где все решают тейпы». Когда я в изумлении спросил: «А как же Дудаев, вы же его сами избрали президентом?», Яндарбиев ответил, что Дудаев мало чего решает, поскольку он выходец из неавторитетного тейпа.

Дальше он сказал главное: «У нас есть только один путь создания единой чеченской нации — война с Россией, которая сплотит всех чеченцев и уничтожит все сословные перегородки внутри нашего общества. И только после окончания этой войны мы подпишем с Москвой самый демократический и справедливый договор».

То есть в Грозном осознанно хотели войны?

Не просто войны, а войны как способа социальной инженерии и механизма полного переустройства всего общества. По масштабам поставленных задач с этой затеей можно сравнивать разве что эксперименты Ленина, Сталина и Мао Цзэдуна.

Надо признать, что в значительной мере эта проблема в республике по факту решена. Нынешнее чеченское общество более жестко структурировано и более вертикально выстроено, чем это было при Дудаеве.

А если бы Дудаев был выходцем из влиятельного тейпа, все могло быть по-другому?

Не думаю. Чеченское общество издавна держалось на балансе между несколькими главными тейпами, поделившими между собой власть. Одному тейпу подмять под себя все остальные никто бы не дал. Это не получилось ни у Завгаева, ни у Хасбулатова, так почему оно могло получиться у Дудаева?

Зато получилось у Кадырова.

Да, потому что война действительно разрушила старую тейповую систему. Ахмат Кадыров пришел на руины прежнего чеченского общества, которое пришлось спасать и заново отстраивать. Его сын Рамзан Кадыров, как бы кто ни относился к нему и его методам, Чечню держит. Для России это более чем полезно, учитывая непростую ситуацию во всем исламском мире, особенно на Ближнем Востоке.

Всероссийский снабженец Басаев

Возвращаясь к началу 90-х годов: получается, в Грозном войны хотели, а что на сей счет думали в Москве?

Теперь все забыли, что многим в Москве был выгоден неопределенный статус Чечни. Через республику, где не осталось ни пограничников, ни таможни, ни налоговиков, ни федеральных силовых структур, в Россию в начале 90-х годов осуществлялись колоссальные поставки импортных товаров. Чечня при Дудаеве была самой настоящей свободной экономической зоной.

Свободной зоной или «черной дырой»?

Называйте как хотите, но в данном случае это было одно и то же. Безусловно, с помощью фальшивых «чеченских авизо» из бюджета России украли десятки миллиардов рублей. Но сейчас я говорю о другой стороне чеченского вопроса.

В грозненском аэропорту в наследство от СССР Дудаеву досталось около трех десятков самолетов (два Ту-154, остальные — Ту-134), которые ежемесячно совершали более 150 рейсов за границу. Главным бизнесменом республики того времени стал Басаев, который с Ближнего Востока организовал прямые поставки не только оружия, но и компьютеров, бытовой техники и ширпотреба. Могу ошибаться, но практически все первые импортные компьютеры в нашу страну поступали контрабандой через Чечню. Если к этому добавить нефть, то можно смело сказать, что в начале 90-х «чеченский насос» перекачал десятки миллиардов долларов.

И как на это смотрели в Москве?

Без согласия Москвы такие финансовые потоки просто не могли существовать. Поэтому любому политику, стремившемуся навести порядок в этих вопросах, ничего не удавалось сделать, поскольку он со всех сторон сталкивался с сопротивлением.

Будучи вице-премьером правительства и видя эту ситуацию, я предложил придать Чечне хоть какой-то законный статус, чтобы она вернулась в правовое поле России. Я разработал законопроект о создании на территории республики свободной экономической зоны, предусматривающий де-факто ее полную самостоятельность во внутренних вопросах, но при этом регулирование всех внешних контактов нормами российского законодательства. К сожалению, меня тогда не поддержали, поскольку такое решение чеченской проблемы никому не было выгодно.

Кому именно это не было выгодно? Кто в Москве «кормился» от дудаевской Чечни?

Фамилий называть не буду — я же все-таки юрист. Это были чиновники разного уровня в министерствах, аппарате правительства, телевизионные начальники, близкие к власти банкиры и бизнесмены.

Чеченский трамплин в Кремль

Но кто тогда был инициатором военной кампании против чеченских сепаратистов в конце 1994 года?

Во-первых, чеченскую проблему надо было каким-то образом решать. Допускать существование этой раковой опухоли на теле государства, через которую отмывались десятки миллиардов долларов, было просто недопустимо.

Когда мы перекрыли каналы этой экономической «черной дыры», режим Дудаева стал моментально сдуваться, слабеть. На этом фоне активизировалась оппозиция и появилась полная уверенность, что чеченский вопрос можно решить силами самих чеченцев. В этот самый момент меня неожиданно отстранили от всех кавказских дел. В конце ноября 1994 года мне позвонил помощник Ельцина Илюшин и сообщил, что теперь вместо меня чеченской проблемой будет заниматься новый вице-премьер Николай Егоров.

Надтеречный район Чечни во главе с Умаром Автурхановым тогда Дудаеву не подчинялся, и Москва предприняла неуклюжую и плохо организованную попытку свергнуть Дудаева с помощью чеченских оппозиционеров. После ее краха и захвата в плен российских танкистов, действующих в составе автурхановских формирований, пришлось вводить в республику армейские части.

Это было правильным решением?

Конечно. В 1995 году Конституционный суд постановил, что президент был не только вправе, но и обязан использовать армию внутри страны для сохранения ее территориальной целостности. Другой вопрос, как именно ее надо было применять. Вряд ли бросать танки на городские улицы, да еще зимой, было лучшим решением.

Бывший глава администрации президента Сергей Филатов рассказывал, что главными инициаторами ввода войск в Чечню были Егоров и Ерин, а Грачев категорически возражал.

Может поначалу он и возражал, но кто говорил о взятии Грозного за два часа силами одного парашютно-десантного полка? Грачев очень долго относился к Дудаеву как к своему младшему боевому товарищу и тщетно надеялся, что сможет с ним договориться.

Егоров же был государственником и по-своему цельным человеком, но он многого не понимал и потому искренне заблуждался о реальных возможностях страны вести войну, к тому же у него были большие амбиции. Тогда многие политики в Москве считали, что тот, кто сможет успешно решить чеченский вопрос, станет следующим президентом России после Ельцина. Это, кстати, во многом объясняет тогдашнее поведение Руцкого и особенно Лебедя.

Но Путин разве не по этой причине в 2000 году стал президентом?

Конечно. Все они совершенно верно полагали решение чеченской проблемы ключом к Кремлю. Другое дело, что, в отличие от Путина, у них это не получилось.

Обсудить
12:10 19 августа 2016
Руслан Хасбулатов

«После ГКЧП произошла страшная вещь»

Руслан Хасбулатов о путче 1991 года
09:08 7 июня 2015

«Гитлер поднялся на противостоянии с коммунистами»

Историк Константин Залесский об истоках германского нацизма
00:03 28 июля 2016
Мозаичное панно, изображающее дружбу русского и украинского народов, на станции московского метро «Киевская»-кольцевая

«Российская украинистика растет, формируется и зреет»

О чем спорят украинские и российские историки
От ковбоя до рака легких
Сложная история отношений американцев и табачной продукции
Маттео РенциNo, синьор Ренци!
Итальянские избиратели не поддержали реформы премьер-министра
Бирманские солдаты на руинах сожженного дома в столице штата РакхайнВас здесь не стояло
Из-за чего власти Мьянмы конфликтуют с мусульманами-рохинджа
«Зеленый профессор Саша»
Ультраправых в Австрии одолел потомок беженцев из России
«Будь у легпрома финансы, мы бы могли процентов 40 рынка держать»
Президент Союзлегпрома Андрей Разбродин о перспективах легкой промышленности
Груз в триллион
Примет ли Дума неоднозначный проект поправок в закон о долевом строительстве
В ожидании худшего
Как потребители и сети живут в условиях постоянного роста цен
Меху не до смеха
Почему в России падает производство пушнины
Мой воображаемый друг
Возвращение Андре Мальро в Пушкинский музей
Актеры Анастасия Марчук (Государыня Арина Абрамовна) и Виктор Раков (Комяга) в спектакле "День опричника" по произведениям Владимира Сорокина в постановке Марка Захарова в театре "Ленком". Артем Геодакян/ТАССТы меня на рассвете разбудишь
Как старшее поколение спорит с антиутопическими прогнозами в «Дне опричника»
Иван Дорн «У меня выработались антитела к политике»
Иван Дорн о перевоплощении и проверке себя
«Женские ноги должны быть длинными»
11 лучших книг года о войне, зависти и любви
Ленинаканский пробор
История парикмахерской, пережившей землетрясение в Гюмри
Дженис ЙостимаСама себе модель
История успеха девушки из провинции с миллионом подписчиков в сети
Анастасия Белокопытова «Не считала, сколько трачу в месяц»
История уроженки Рязани, переехавшей в Австрию
Мохаммед, похититель Рождества
Елки и Санта-Клаусы в Европе оказались в опале
В угол за угон
Когда детям становится скучно, они угоняют настоящие машины
Пикник на обочине
Испытываем «арктические» пикапы Toyota Hilux, у которых 10 колес на двоих
Тест: у каких малолитражек суперкары воруют фонари
Сможете ли вы узнать автомобиль по задней светотехнике
Тест нового корейского бизнес-седана
Длительный тест Kia Optima нового поколения
Халявщики и партнеры
Застройщики и банки шокируют заемщиков ипотечными условиями
Горите в аду
Получить имущество по наследству становится все труднее
Конец близок
Уходящий 2016 год может стать последним для ипотеки
Пассажиры в зале ожидания в аэропорту СочиКвартирный вопрос их испортил
Как обманывают приезжих нечистоплотные москвичи