«Ощущение не для слабонервных» 50 лет самому секретному полету СССР. Как орбитальная крепость чуть не погубила экипаж?

50 лет назад, 6 июля 1976 года, с Байконура стартовал корабль «Союз-21» с космонавтами Борисом Волыновым и Виталием Жолобовым на борту. Официально они летели на орбитальную станцию «Салют-5» на 60 суток. Это название было ширмой для полета в рамках секретной военной программы «Алмаз». К середине 1970-х одних лишь рекордов уже было недостаточно. Космос все сильнее становился площадкой для решения прикладных и военных задач. Однако программа столкнулась с ошибками на Земле и техническими сбоями на орбите. Экипаж несколько раз оказывался на краю гибели, балансировал на грани нервного срыва, и в итоге на 49-й день миссию пришлось экстренно прервать. «Лента.ру» рассказывает о драматичных подробностях одной из самых секретных миссий советского космоса.

«Мы в кромешной темноте»

Понедельник, 16 августа 1976 года. Шли сорок вторые сутки экспедиции на борту станции «Салют-5». Полковник Борис Волынов и подполковник-инженер Виталий Жолобов привычно работали. Оба профессионалы высшей пробы — именно поэтому обязанностей на них взвалили сверх меры.

Нередко приходилось красть время у сна. К этому понедельнику они зверски устали. Им нужен был элеутерококк, чтобы взбодриться, но спрятанная заначка куда-то делась. Выручили лимон и чеснок.

Приближалось время входа в тень Земли. Комплекс нырял в нее по несколько раз в сутки, так что в самом этом факте не было ничего необычного. Но в этот раз что-то пошло не так.

Когда станцию поглотили сумерки, она завалилась набок, внутри взвыла сирена и погас электрический свет. Борис Волынов вспоминал:

Это означало, что система регенерации перестала работать. Запасы кислорода оставались, но при затянувшейся аварии экипажу грозила смертельная опасность. Нулевая видимость, при которой вестибулярный аппарат сходит с ума и непонятно, где верх, а где низ, под аккомпанемент завывающей сирены добивала психику.

Экипаж нащупал пульты, вырубил сирену и впервые услышал гнетущую тишину станции. Волынов ощутил, будто они очутились в мертвом городе: «Это ощущение не для слабонервных. Наверное, так чувствуется бездна».

И все это на высоте 260 километров над Землей. Космонавты передали в Центр управления полетами (ЦУП) зашифрованное сообщение об аварии. Но, по воспоминаниям Волынова, двусторонней связи не было, и Земля ничем не могла сейчас помочь.

Чтобы вернуть станцию к жизни, пришлось крепко поработать, но, к сожалению, подробности остались за кадром. Волынов и Жолобов довольно долго приводили станцию «в чувство».

Вот, наконец, космонавты перезапустили системы, и каюту озарил свет. Авария стала лишь спусковым крючком для дальнейшей драмы. После этого они выдержат всего неделю, и она покажется им длиннее предыдущих шести.

Но как вышло, что безупречно подготовленный экипаж не выдержал двухмесячной вахты? И зачем был нужен полет, в котором космонавтам не оставили времени на передышку и восстановление?

«Я не седой?» — «Нет, не седой»

Борис Волынов и Виталий Жолобов. Позже их портреты напечатают на почтовых марках. Но прежде чем оказаться на «Салюте-5», оба пережили почти десятилетие томительного ожидания — с разницей лишь в тонах и сроках.

Виталий Жолобов ждал встречи с космосом 13 лет. Зачисленный во второй отряд еще в 1963-м двадцатипятилетним парнем, он подошел к сорокалетию, питаясь одними обещаниями.

Борис Волынов, которому в 1976-м был уже 41 год, числился в отряде еще дольше, но тональность его ожидания была совсем иной — это была пытка близостью.

Выходец из первого, гагаринского набора, он до конца шестидесятых находился на расстоянии вытянутой руки от мечты. Они с Гагариным жили по соседству в Звездном городке так близко, что их балконы разделяла лишь решетка. Юрий Алексеевич даже предлагал Сергею Королеву спилить эту преграду, чтобы было проще ходить к Волынову в гости. В быту преград не было, но путь Волынова на орбиту превратился в какую-то карусель отмен.

Он был дублером Валерия Быковского на «Востоке-5». В 1964-м усиленно тренировался, чтобы полететь на «Восходе-1» вместе с Борисом Егоровым, но на финишной прямой его заменили Владимиром Комаровым. Затем была трудная подготовка к облету Луны на корабле «Л-1». Пилотируемая советская лунная программа сорвалась, а Волынов снова остался ни с чем.

Наконец, в начале 1969 года его час настал, и он познал вкус космоса, но в прямом смысле слова обломал об него зубы. Когда он возвращался на «Союзе-5», при посадке корабль так тряхануло, что Волынов получил серьезные травмы. Первое, что спросил выбравшийся из капсулы космонавт, едва разжимая покалеченную челюсть: «Я не седой?» На что подбежавший солдат ответил: «Нет, не седой».

А затем космос для него снова закрылся. Прошло почти семь лет, в течение которых Волынова, уже получившего свои шрамы, держали в дублерах, а ни разу не летавший Жолобов продолжал томиться в резерве.

В это же время в СССР разворачивалась сверхсекретная военная программа «Алмаз». Она шла со скрипом. Первые станции этой серии либо быстро выходили из строя, либо ломались и сходили с орбиты еще до прибытия экипажа. Из трех запущенных к ним кораблей «Союз» лишь один смог успешно доставить космонавтов на станцию.

Тем временем в 1975-1976 годах к полетам на официальный «Салют-5» усиленно готовились сразу пять экипажей. Конкуренция была жесточайшей, но весной 1976-го госкомиссия утвердила основным экипажем первой экспедиции Бориса Волынова и Виталия Жолобова.

Так два человека с разными сроками и тонами ожидания оказались на одном корабле. Один наконец покинул скамейку запасных, второй же доказал, что травма первого полета сделала его только крепче. Но почему на борту их было только двое, а не трое?

Дело в том, что с 1964 («Восход-1») до 1971 года («Союз-11») советские космонавты летали без скафандров. Это позволяло вместить в тесную кабину сразу троих. Считалось, что такие рекорды производят должный эффект на американцев.

Однако возвращение «Союза-11» со станции «Салют-1» в 1971-м обернулось гибелью Добровольского, Волкова и Пацаева.

Материалы по теме:

«Сидят в креслах в спокойных позах»55 лет самой загадочной космической катастрофе. Почему у экипажа не было шансов на спасение?

30 июня 2026

«Наш полет — готовый сюжет для фантастики»Советские космонавты выполнили уникальную миссию. Почему ее никто не смог повторить?

29 марта 2026

После этого подход к безопасности пересмотрели.

Рисковать больше никто не хотел. И дело было не только в жизнях космонавтов или престиже СССР. Секретный «Алмаз-3», спрятанный от всего мира под вывеской «Салюта-5», был не просто орбитальной станцией — это был настоящий военный аванпост Советского Союза в космосе. И для такой громады это совсем не преувеличение.

«Алмаз», он же «Салют»

Отец отрасли Королев выступал за приоритет научной и пилотируемой программы, тогда как военные стремились использовать космос и в оборонных целях. После его смерти Министерство обороны заметно усилило влияние на программу — сказывалась гонка вооружений.

«Алмаз» запустили как советский ответ на американскую пилотируемую орбитальную лабораторию MOL и усиление США на околоземной орбите в целом. Создатель «Алмаза» Владимир Челомей был одним из главных конкурентов Королева. А после смерти Сергея Павловича он пережил краткий период наивысшего влияния в отрасли. Не будет ошибкой назвать его одним из отцов военного космоса. «Алмаз» был одним из самых масштабных проектов Челомея.

Парадокс, но с министром обороны Устиновым у Челомея были сложные отношения, и программа «Алмаз» стала для конструктора вопросом профессионального выживания. Страсти кипели на всех уровнях, проект искрил еще на чертежах. Внимание к нему было колоссальным.

Для всего мира и рядовых граждан этот аппарат летал под мирной вывеской. На орбиту официально отправилась станция «Салют-5».

Хитрость заключалась в том, что под маркой «Салютов» скрывались два разных проекта. ДОСы (долговременные орбитальные станции) маркировались как «Салют-1, -4, -6, -7» — вплоть до «Мира». А вот тяжелые боевые «Алмазы» получали порядковые номера «Салют-2, -3 и -5». Именно пятый номер в итоге оказался последним в этой военной серии.

Станция «Салют-5 / Алмаз-3» весила около 18,9 тонны, вытянулась в длину на 11,61 метра, а в максимальном диаметре достигала 4,15 метра. По конструкции она включала гермоотсек, рабочий отсек, приборно-агрегатный отсек и стыковочный узел, а также системы жизнеобеспечения, ориентации, связи, коррекции орбиты и аппаратуру для съемки и разведки.

«Салюты / Алмазы» — это настоящие орбитальные крепости с экипажем из двух человек. В проекте предусматривалась модифицированная авиационная пушка НР-23 (система «Щит-1») калибра 23 миллиметра, способная сбивать вражеские спутники. На «Салюте-3», например, даже пробно стреляли из нее. Впрочем, по имеющимся данным, конкретно на «Салют-5» ее решили не ставить.

Это был высокотехнологичный оборонный объект, и поэтому экипаж состоял из военных космонавтов. Волынов и Жолобов — оба кадровые офицеры, но с разным опытом. Первый — летчик истребительной авиации ПВО, второй — военный инженер по линии ВВС. Разный путь, разные характеры. Однако в экипаже они оказались вместе: полковник Волынов — командиром, а подполковник-инженер Жолобов — бортинженером. За их полетом пристально следили как гражданские, так и военные власти.

На экипаж «Салюта-5» легла большая нагрузка, и задач у него было больше, чем у предыдущих экипажей. Станция была своего рода полигоном, где велась работа по трем направлениям: научное, прикладное и военное.

В ходе научной работы космонавты выращивали полупроводниковые кристаллы в установке «Кристалл» и изучали, как ведут себя жидкости в невесомости. Не только ради науки: эксперименты помогали понять, как долго человек может жить и работать в космосе, что там вообще можно делать. Прикладные задачи связаны с пользой для земных отраслей и с отработкой технологий, которые пригодятся на Земле.

Но главное место занимали военные задачи. Станция призвана была вести фотографическую разведку земной поверхности, следить за обстановкой, оценивать погодные условия и передавать часть информации на Землю, а материалы детальной съемки возвращать в специальных спускаемых аппаратах. Плюс экипажу нужно было обслуживать станцию, следить за ее системами и постоянно контролировать состояние своего здоровья.

Подробное описание одной только фоторазведки отняло бы слишком много времени. Что уж говорить о космонавтах, на которых это все возложили?

«Взял хандру на себя»

22 июня 1976 года станцию «Салют-5» вывели на орбиту. 6 июля с Байконура стартовал корабль «Союз-21» с Волыновым и Жолобовым на борту.

Через день Волынов вручную состыковал «Союз-21» с «Салютом-5», поскольку автоматическая система «Игла» в очередной раз подвела. От этого маневра зависела судьба всей миссии. На тот момент стыковки вручную, как вспоминал Виталий Жолобов, еще не освоили до конца — предыдущий экипаж (космонавты Сарафанов и Демин на «Союзе-15») не справился с этой задачей.

Ничто не предвещало срыва программы, тем более что ранее, в мае-июле 1975-го, космонавты Климук и Севастьянов выдержали 64-суточную вахту на «Салюте-4» (но это ДОС, а не «Алмаз»).

Экипаж Волынова-Жолобова работал, держался достойно, недосыпал, тренировался на беговой дорожке. Но на 42-й день станция попала в тень Земли, и на ней вырубились все системы. Тьма и тишина накрыли Волынова с Жолобовым. По воспоминаниям первого, на починку ушло два часа. Казалось, кризис миновал, но с этого дня на борту что-то изменилось. А ведь впереди оставалось еще 18 суток полета.

Эта история легла в основу официальной версии: в результате жесточайшего стресса организм Жолобова дал сбой. Сначала — мигрени, которые не снимались никакими препаратами. Затем — тяжелейшая бессонница и апатия. Он выпал из графика, забросил тренировки на беговой дорожке и большую часть времени просто отрешенно плавал по станции. Вся нагрузка легла на командира Бориса Волынова.

Некоторое время они скрывали это от Земли, надеясь справиться самостоятельно. Но даже опустошив аптечку, восстановить работоспособность Виталия они не смогли. Наконец, решились сообщить по закрытому каналу правду.

На 48-е сутки полета Волынов доложил на Землю:

Медики с Земли дали советы, но и они не помогли. После связи Бориса Волынова с руководителем программы Германом Титовым решили завершить миссию досрочно.

Однако здесь мнения расходятся. У Виталия Жолобова своя версия.

«Мы с командиром часто говорили о том, что нас обоих гнетет “голод” по земным запахам», — говорил в интервью космонавт.

Он отмечал, что это никак не сказалось на качестве работы, но давило на психику обоих. Когда об этом доложили на Землю, в ЦУПе решили, что «задание, в принципе, выполнено и нас можно возвращать домой. А поскольку в среде космонавтов не принято говорить о слабостях командира экипажа, всю “хандру” я потом взял на себя».

В книге «Звездные войны. СССР против США» приводится более взвешенный и, возможно, самый жизненный вариант: «Космонавты, знавшие Бориса Волынова по деятельности в отряде, отмечали его педантичность, бескомпромиссность, суровый нрав и высокую требовательность к окружающим».

Иными словами, психологическая совместимость экипажа могла сыграть не меньшую роль, чем технические проблемы.

«Это счастье — путь домой»

То, что возвращение — самый опасный этап, Борис Волынов знал не понаслышке. Дело не только в нашумевшей трагедии «Союза-11». В 1969-м при возвращении «Союза-5» он и сам едва не погиб.

Теперь на его попечении был еще и занемогший бортинженер Жолобов. Волынов надел на коллегу скафандр и, пристегнув его к ложементу, сел в кресло управления. Отстыковались лишь со второй попытки. «Пришлось делать лишний виток вокруг Земли, в результате мы приземлились не в том месте, где рассчитывали», — вспоминал Жолобов.

Приземлялись в запасном районе глубокой ночью. В эту ночь дул сильный ветер, который раскрутил стропы парашюта, на котором спускалась капсула.

Пороховые двигатели, призванные сработать за метр до земли и замедлить падение, не помогли. Скорее наоборот — порох воспламенился на максимуме амплитуды раскачивания, и капсула получила реактивное ускорение под углом к поверхности Земли.

Но нужно было еще выбраться. Борис Волынов открыл люк, вышел из кабины, выпрямился, попытался сделать шаг и упал — ноги ослабли. Жолобов не мог выползти из капсулы, потому что зацепился скафандром за металлическую часть корабля.

Тогда Волынов подтянулся обратно к люку и вытащил товарища. «Первая попытка вызвала короткое замыкание со снопом искр, вторая оказалась более удачной», — отмечал позднее писатель Антон Первушин.

Эти воспоминания хорошо перекликаются с версией Жолобова о «голоде по земным запахам», хотя окончательно установить истинную причину досрочного завершения полета уже невозможно. Сам Волынов впоследствии вспоминал:

24 августа 1976 года закончилась первая экспедиция на «Салют-5». Космонавты вернулись, не долетав 11 суток до конца 60-суточного срока.

На следующее утро в газетах написали: «Экипаж приземлился». Никто не знал, что за этим стояло.

На заседании Госкомиссии 27 августа 1976-го медики выяснили, что здоровье у Жолобова пошло вразнос еще 16 августа. Поначалу решили, что все дело в токсической пыли. Однако медики не нашли в анализах крови и мочи у возвратившихся космонавтов никаких токсичных компонентов. Подключенный НИИ МВД провел экспертизу доставленных со станции предметов — и тоже ничего токсичного в частицах пыли не обнаружил.

В итоге медики пришли к выводу, что срыв — следствие психологического истощения, вызванного нарушением режима тренировок и обусловленного недостаточной поддержкой с Земли.

По словам Жолобова, на 42-й день полета станция завалилась набок и погрузилась во тьму из-за того, что с Земли подали неверный сигнал бортовому компьютеру. А в день возвращения, то есть на 49-е сутки, в ЦУПе зазевались и забыли дать сигнал на расцепление защелки, державшей станцию и корабль — отсюда вторая попытка отстыковки и жесткая посадка не в том месте.

При завышенных ожиданиях от экспедиции, осознание, что в Центре сотрудники невнимательны, действует удручающе.

Тем более, когда ставки высоки. Редко кто задается вопросом: а что было бы, окажись корабль «Союз-21» неисправным? Виталий Жолобов ответил так: «В наше время орбитальные станции имели только один стыковочный узел, и если бы корабль, на котором мы прилетели, оказался неисправен, вернуться на Землю было бы невозможно. Потому же за все время полета к нам не присылали транспортные корабли — им некуда было “причалить”».

Они бы навсегда остались в холодном темном космосе.

***

После «Союза-21» на «Салют-5» летали еще дважды (одна из экспедиций едва не погибла, совершив аварийную посадку в замерзшее озеро). 8 августа 1977-го станцию свели с орбиты. На этом пилотируемый этап программы «Алмаз» свернули. В это время пошла к закату звезда конструктора Челомея. После «Алмаза» у него были крупные проекты, но уже не столь масштабные и не столь заметные в пилотируемом космосе.

Ни один из героев летнего полета 1976 года в космос больше не вернулся.

Борис Волынов служил в отряде космонавтов до 1990 года, став абсолютным рекордсменом по продолжительности пребывания в нем. Сегодня полковник Волынов — последний живой участник первого, гагаринского отряда. «Последний из первых» — так его называют.

Виталий Жолобов покинул отряд в 1981 году, понимая, что шансов полететь снова у него нет. Он переехал в Киев, ушел в атомную отрасль, а в 1986-м участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.