Фанаты фюрера. Как нацисты заразились безумством оккультизма, решили уничтожить христианство и сделать Гитлера богом

Во что верили в нацистской Германии? Вся страна была увешана портретами практически обожествленного Гитлера, но при этом как католические, так и протестантские церкви были полны народа, нацистские архитектура и искусство вовсю использовали образы представителей античных пантеонов, а верхушка государства тайно увлекалась оккультными верованиями разной степени безумия. В рамках проекта «Без срока давности», посвященного преступлениям нацизма, «Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации рассказывает о причудливой и жутковатой духовной жизни гитлеровской Германии.

«Так не молились даже в катакомбах»

Осенью 1939 года немецкие войска, сломив сопротивление польской армии, присоединили страну к рейху и начали переделывать ее под себя. Те, кто имел такую возможность, поспешили покинуть родину — и знакомые пастора Иосифа Ковальского пытались уговорить священника поступить именно так. Но он отказался бросать свою паству и остался. Уже в 1941-м отец Иосиф был обвинен в распространении польской национальной идеи и арестован гестапо. Его ждали сначала пытки в тюрьме Монтелюпих, а затем — ад Освенцима и чин блаженного католической церкви.

Несколько арестованных вместе с Ковальским священников умерли в первый же день в концлагере, но ему удалось выжить. Весь следующий год Ковальского пытали и унижали, чтобы сломить его дух, но он продолжал молиться и втайне от охраны справлял обряды: выслушивал исповеди, причащал, даже проводил мессы, надеясь тем самым хоть как-то поддержать узников фабрики смерти.

Этот садист выделялся даже на фоне всех остальных многочисленных мучителей из немецких лагерей смерти. Палич измывался над заключенными и унижал их перед расправой, убивал детей на глазах у их родителей, утверждал, что лично застрелил более 25 тысяч человек, самолично провел первую в Освенциме казнь с помощью газа «Циклон-Б» и, по словам выживших, после очередного собственного зверства с улыбкой на лице сладостно закуривал сигарету. Комендант Освенцима Рудольф Хесс, который и сам вошел в историю как чудовище, называл Палича «самым жестоким и скользким ублюдком» из всех, кого он когда-либо знал.

Второго июля 1942 года под руку Паличу попался именно Ковальский. Сохранились воспоминания другого священника, выжившего в Освенциме отца Конрада Шведа, о том, как эсэсовец в этот день попытался сломить непокорного пастора:

«Стоим под надзором в лагерной бане. Подходит эсэсовец Палич. Раздается команда: "Смирно!" Эсэсовец проходит вдоль заключенных. Замечает, что отец Иосиф Ковальский что-то держит в сжатой ладони.

— Что у тебя в руке? — спрашивает Палич.

Отец Ковальский молчит. Эсэсовец сильно бьет по его руке — на землю падают четки.

— Растопчи это! — кричит взбешенный офицер.

Отец Ковальский этого не делает».

Мстительный Палич не оставил дерзость безнаказанной. Уже на следующий день Ковальского отправили в штрафную бригаду — в сущности, выписав ему тем самым смертный приговор. Штрафники, редкие из которых выживали в этом статусе дольше двух-трех дней, привлекались к адски тяжелому труду и жили в более нечеловеческих условиях, чем остальные узники. Одиннадцать часов земляных работ или труда на каменоломне. Урезанная пайка. До места работы передвигаться разрешали только бегом, под улюлюкания и удары надзирателей.

Конрад Швед вспоминал, что Ковальского попытался приободрить священник Зигмунт Рушачак. В ответ на это Ковальский воздел ладони к небу и прошептал: «Зигмусь, я знаю, что пойду отсюда… туда!» Палич проинструктировал других эсэсовцев, чтобы они «уделили побольше времени» Ковальскому.

«Где этот ксендз католический? Давайте его сюда сейчас же! Его дружки собираются на небо, — он должен показать им дорогу, чтобы не заблудились», — потребовал один из надзирателей. Его поддержал эсэсовец Сепп, любимчик карателя Палича. Он пинком перевернул вверх дном бочку и приказал загнать на нее отца Ковальского.

«Душеньки у тебя убегают, быстрее прыгай на бочку, чтобы дать овечкам последние благословения по дороге на небо. Без твоего напутствия и без твоего пропуска их не примут!» — издевался, согласно показаниям очевидцев, над священником Сепп.

Отец Ковальский взобрался на бочку. Преклоняя колени, осенил себя крестным знамением, прочитал «Отче наш», «Радуйся, Мария» и другие молитвы. Даже надзиратели в этот момент застыли в молчании.

Ковальский молился за всех: за себя, за живых и мертвых узников, а также за их мучителей, не ведавших, что творят. Четвертого июля священник был зверски замучен Паличем и его помощником и сброшен в сборник с фекалиями.

Палич вскоре взлетел по карьерной лестнице, однако пристрастился к спиртному и не брезговал воровством изъятых у узников вещей. Однажды его поймали с поличным в тот момент, когда он насиловал заключенную цыганку, — строжайшее преступление против расовых законов. Эсэсовца отправили в штрафной батальон, где он и погиб в ходе одного из безнадежных боев, когда армия Гитлера отступала.

Ковальского в 1999 году причислили к лику блаженных. Палич же обеспечил себе лишь присутствие в книгах о самых жутких преступниках нацистской Германии. Что в чем-то страшнее всего — этот садист и сам, как многие в Германии при Гитлере, был христианином. Подобные ему, следуя речам Гитлера и Гиммлера, попытались исключить из христианства смирение и любовь к слабым. Что же им предлагалось взамен?

Первый вместо бога

На первый взгляд Германия 1930-х была страной вполне традиционно христианской — пусть исторически и разделенной на католическую и протестантскую конгрегации. Более того, вожди НСДАП не только поголовно вышли из очень религиозных семей, но и на своем пути к власти бурно апеллировали к христианским традициям, прочно укрепившимся в стране.

Но с другой стороны, Гитлер на пути к власти обращался ко всем популистским лозунгам, какие могли привлечь к нему избирателей — от обещаний вернуть стране утраченную после поражения в Первой мировой гордость до слов о том, что именно немцы являются самым богобоязненным и богоизбранным христианским народом.

Под вождем подразумевался вовсе не Иисус Христос, а фюрер собственной персоной. Бросался в глаза и разрыв между политикой НСДАП и библейскими идеями.

Религия была для Гитлера прежде всего инструментом для достижения своих целей и для контроля над массами — инструментом, который был достаточно важен, чтобы нацисты не разрывали связь с церковью по крайней мере официально. Более того, на словах они приветствовали рост числа верующих и даже способствовали открытию новых воскресных школ. В 1933 году Гитлер и вовсе заключил договор с Папским Престолом, так называемый «рейхсконкордат», в котором он обязывался содействовать инициативам католической церкви на немецкой земле.

А после начала нацистских завоеваний выяснилось, что на оккупированных территориях эсэсовцы с церковными деятелями не церемонятся: их заставляют доносить на «подозрительных» и вести проповеди во славу Гитлера и его пособников. Националистически настроенных христиан Восточной Европы, в том числе усташей и ОУН, нацисты активно «брали в оборот» и привлекали для своих кровавых задач, пользуясь антибольшевистской и антисемитской риторикой.

А в самой Германии уже в 1934 году НСДАП вовсю занялась поглощением многочисленных католических юношеских обществ. Их сторонников переманивали, а то и насильно распределяли в «Гитлерюгенд».

Политическое влияние для нацистской власти было куда важнее верности данным Папе Римскому обещаниям. Но во что верили сами представители этой власти?

Распутин при Гиммлере

К концу 1930-х опьяненная успехами и популярностью фюрера, оторвавшаяся от привычных социальных структур страна превратилась в котел, в котором варились самые разные, в том числе абсолютно безумные исторические, религиозные и псевдонаучные теории. Разобравшись с идеологией, Третий рейх бросился придумывать себе полноценную мифологию — и тут вождям нацистов к месту пришелся оккультизм, расцвет которого в XVII и XVIII веках уже был позабыт везде, кроме Германии и… Великобритании.

Оккультизм искал ответы на неразрешимые вопросы бытия там, где была бессильна наука: в разнообразных эзотерических, мистических и ритуальных практиках. Гитлер, как и многие его ближайшие соратники, не мог похвастать полноценным образованием, и поэтому чем оторваннее они становились от реальности, тем более страстно увлекались паранормальным. Во всяком случае, в отличие от христианства, оккультизм не вступал ни в какие противоречия с идеями о чистоте арийской расы и ее превосходстве над другими народами.

Именно оккультизм с помощью псевдонаучных теорий позволил расширить историю германского народа на десятки тысячелетий, откопать в его прошлом предков-атлантов и найти корни арийцев в вымышленной Шамбале. Доктрина вечного льда Ганса Хербиргера, теософия Блаватской, учение Германа Вирта о Гиперборее — все пригождалось нацистским идеологам, стремившимся доказать богоизбранный статус и Германии как страны, и самого Гитлера как пророка.

Гиммлер в свое время пригрел литератора Карла Марию Вилигута. К моменту прихода гитлеровцев к власти в 1933-м этому горе-философу было уже 67 лет. Он успел повоевать, дослужиться на Первой мировой до чина полковника... и помешаться на почве эзотерики так, что в середине 1920-х его четыре года держали в психиатрической клинике.

С наступлением эры нацистов Вилигут почувствовал, что пришло его время. Очень скоро он втерся в доверие Гиммлеру и стал его личным духовным советником. Впоследствии его даже называли гиммлеровским Распутиным, намекая на то, что он влиял на политику нацистов не меньше, чем полуграмотный сибирский старец на двор Николая II.

В 1935 году ему дали звание бригадефюрера — в сущности, генерал-майора СС. Годом ранее Вилигут возглавил архивное управление в Главном управлении СС по вопросам расы и поселения, где в будущем будет разрабатываться генеральный план «Ост».

Взлетевший к успеху Вилигут вполне открыто называл себя потомком древних арийских королей. Более того, Вилигуту каким-то невероятным образом удалось убедить Гиммлера, что его память хранит все знания из многотысячелетней истории германцев и их предков.

Наконец, Вилигут снял все противоречия между постулатами нацизма и христианскими заповедями. Он просто сказал, что взятое официальной церковью на вооружение христианство — извращенное евреями лжеучение. И что есть настоящее, но забытое арийское христианство. Провозгласивший себя ученым-ариософом духовник Гиммлера апеллировал при этом ни много ни мало к загадочной «ирминистской религии Криста».

Если охарактеризовать эту выдумку Вилигута коротко, то под арийским Кристом и скрывался «настоящий Христос». У воображаемых вилигутовских ариев была, по его мнению, и своя «настоящая Библия», в которой не было ни слова ни о милосердии, ни о сострадании, ни о любви к другим народам. Гитлер, который не горел желанием погружаться в вопросы теологии, обрадовался таким заявлениям. К тому же главный идеолог Третьего рейха Альфред Розенберг в своих трудах следовал теми же самыми тропами, что и Вилигут.

Это позволяло нацистам без зазрения совести отказаться и от христианского интернационализма, и от ложного гуманизма и перейти к основному блюду. А именно — истреблению и подчинению всех чуждых арийцам народов.

В 1935 году была создана — сначала как тайное общество, а затем и как официальная структура при СС — оккультная организация «Аненербе», которая занялась поиском различных священных «арийских артефактов». Карл Мария Вилигут стал одним из первых и очень важных сотрудников новой организации. Забегая вперед, следует отметить, что с началом войны оккультная основа института по инициативе Гитлера будет выхолощена, и «Аненербе» станет преимущественно военно-прикладной организацией.

Уже через год после основания «Аненербе» Вилигут начал раскопки в древнем лесу Шварцвальд рядом с Баден-Баденом. Там, по его словам, находились руины древнего поселения ирминистов — тех самых «истинных арийских христиан». В тот же год главный оккультист нацизма успел придумать и дизайн кольца «Мертвая голова» — награды для отличившихся на службе эсэсовцев.

Учение Вилигута отлично уживалось с системой концлагерей, преследованием евреев и планами «похода на Восток», после которого советские земли должны были стать пространством для немецкой колонизации. И уж точно для Гитлера и Гиммлера Вилигут был большим духовным авторитетом, чем какие-то там христианские священники. Но и снимать ответственность с католической церкви опрометчиво: заключивший договор с Гитлером папа Пий XII так и не осудил ни в одной из речей нацистские преступления. Впоследствии эта трусость станет одной из самых скандальных страниц истории Папского Престола.

Но осуществил эту трансформацию рейхсфюрер эсэсовцев Генрих Гиммлер. По мнению историков, один из самых влиятельных вождей нацизма, с одной стороны, был патологически рациональным прагматиком, с другой — возможно, в силу невеликого кругозора, оказался падок на самые завиральные мистические теории.

Это противоречие оказалось для человечества катастрофическим: под влиянием безумных оккультных идей Вилигута очарованный ими прагматик Гиммлер выстроил зарегламентированную и работавшую как часы систему концлагерей. Удивительный союз мистика и чиновника распался в 1938 году, когда главе СС наконец донесли, что Вилигут — сумасшедший с соответствующей справкой. Весьма раздосадованный этой новостью Гиммлер отправил своего «духовника» на покой.

К этому времени «оккультный мотор» Третьего рейха работал на всю катушку. Когда эсэсовцы приходили в конце 1930-х на оккупированные территории, их мозги уже были основательно промыты эзотерическими сказками о принадлежности к высшей расе, имеющей индульгенцию на истребление «грязных народов» Восточной Европы.

Пантеон для Гитлера

С учетом такого адского месива из ходивших по Германии верований и мифов неудивительно, что нацистские вожди благоволили и тем культурным явлениям, что прославляли особенный немецкий дух. Так, кумирами наци-патриотов стали герои скандинавских мифов, воспетые в произведениях любимого композитора Гитлера — Рихарда Вагнера. Пришелся ко двору и нигилистский пафос текстов Фридриха Ницше, в которых, впрочем, пропагандисты рейха проигнорировали все, что их идеям противоречило.

Огромными тиражами издавались все литературные произведения предыдущего столетия, которые заигрывали с оккультизмом. Например, автобиографический роман «Инферно» великого шведского драматурга Августа Стриндберга, в котором он рассказывает о своем увлечении алхимией и националистическими мифами. Признание Стриндберга, что эта блажь превратила его жизнь в натуральный ад, нацисты умолчали.

Основному населению при этом партия внедряла извращенную вариацию на тему христианства, в которой посланником Бога на Земле явился фюрер, милосердие было замещено безжалостным фанатизмом, а любовь к ближнему подменил оголтелый расизм. Что до самого Гитлера, то, вопреки многочисленным сенсациям «желтой прессы», оккультизмом он интересовался лишь как удобным инструментом манипуляций с общественным сознанием. Сам же он в мистических ритуалах не участвовал и даже выступил с публичной критикой деятельности «Аненербе», едко высмеяв фантазии об Атлантиде как родине германского народа.

Если Гитлер и размышлял о Боге, то лишь в контексте конкуренции с ним за умы и души немецкого народа.

С началом Второй мировой главная нацистская реформа духовной жизни подчинила христианские заповеди и догматы воле фюрера и партии. Работа над замещением религии нацистской идеологией начиналась почти с младенчества. Британский исследователь нацизма Лоренс Рис отмечал, что в детсадах Третьего рейха дети на полном серьезе молились фюреру.

В еще более изощренном виде этот культ личности вбивался в головы учеников школ, а затем уже сопровождал их во взрослой жизни. Причем распространялся он как на будущих солдат, так и на самих вождей нацизма. О самомнении Гитлера сказано немало, но ведь и главный пропагандист рейха Йозеф Геббельс, сам же и учивший народ любить фюрера и создавший его публичный образ, в одной из дневниковых записей по-неофитски фанатично восторгался своим начальником: «Кто этот человек? Наполовину плебей, наполовину бог! Воистину Христос или всего лишь Иоанн Креститель?»

Ну и для того, чтобы довершить картину этого гротескного подобострастия, приведем еще одну цитату из исследования Риса.

Парадоксально здесь то, что начавшие почитать фюрера немцы все-таки не желали отказываться и от традиционной религии, и давно вошедших в быт ее ритуалов. Поэтому Гитлер, считавший священников и юристов двумя самыми презренными профессиями, к концу 1930-х всерьез принялся за борьбу с влиянием католической церкви.

Уже в 1940-м было принято постановление, согласно которому члены НСДАП, возведенные в сан или просто учившиеся в семинариях, должны были сдать свой партийный билет или отречься от веры. Всего через пару лет второй по значимости руководитель нацистской партии Мартин Борман выпустил секретный декрет, в котором прямо заявил: «Национал-социализм и христианство несовместимы».

Если кто-то из простых католиков или протестантов еще и питал иллюзии насчет богобоязненности нацистов, то в самой верхушке немецкой власти им уже готовили жестокое разочарование. Альфред Розенберг и вовсе писал тому же Борману, что после окончания войны НСДАП должна будет запретить деятельность христианской церкви раз и навсегда.

Ну, а раз «Майн кампф» обретала статус Библии, то, как нетрудно догадаться, богом этого общества мог быть только Адольф Гитлер. Предвосхищая это обожествление, еще в 1930-х нацистская газета Völkischer Beobachter писала: «Мы преклоняемся перед фюрером. Мы чувствуем, что он величественнее нас всех вместе взятых, величественнее, чем вы и я. Он — орудие божественной воли, который определяет историю со свежей созидательной страстностью…» Нацисты действительно молились фюреру, иногда по старой привычке вспоминая и бога, который, как показала история, предпочел от кощунников нацистской Германии отвернуться.

«Я воспитал эту молодежь для человека, который был убийцей»

Эзотерические фантазии нацистов и эксцессы при создании культа Гитлера ретроспективным взглядом выглядят смехотворными и нелепыми, но они оказывали реальное влияние на умы немцев, и особенно молодых. На Нюрнбергском трибунале руководитель «Гитлерюгенда» Бальдур фон Ширах сокрушенно озвучил эффект этой пропаганды.

Фон Ширах, конечно, раскаивался не беспрекословно. Подобно остальным нацистским функционерам, оказавшимся на скамье подсудимых, он пытался преуменьшить свою личную ответственность и оправдаться тем, что лишь исполнял приказы и не знал о самых страшных зверствах режима. Но он все же смог выдавить из себя: «Каждый немец, который после Освенцима еще придерживается расовой политики, виновен. Вот что я считаю своим долгом сегодня заявить».

Неизвестно, насколько искренними были эти слова. Многочисленные исследования показывают, что на каждой ступени нацистской иерархии исполнители воли фюрера прекрасно осознавали, что делают. Абсолютное большинство знало и о происходившем в концлагерях геноциде, и о других зверствах, и почти никто не выступал против них — то из страха лишиться жизни, а то и из карьерных соображений. Они строили свой карьерный и иной успех на крови и страданиях целых народов.

Многие немцы вполне искренне верили в Гитлера, пока их бог не застрелился, а они не остались наедине с ответственностью за его и за свои собственные грехи.