«Они набросились на нас как стервятники» Советских людей угоняли работать на Гитлера. Как было устроено рабство в Третьем рейхе?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжает цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. После провала блицкрига Третий рейх испытывал острую потребность в пополнении живой силой. Немецких мужчин гнали на фронт, чтобы восполнить потери, а их рабочие места, по замыслу вождей НСДАП и верховного командования вермахта, должно было занять население оккупированных территорий СССР и других стран. «Работники с востока» считались неполноценными и политически неблагонадежными, однако немецкая экономика, особенно ВПК, нуждалась в рабочих руках. Некоторые прибыли в рейх добровольно, поверив обещаниям благополучной жизни в сытой Германии. Других угоняли из оккупированных городов и деревень силой, зачастую не позволив даже попрощаться с родными, разлучали семьи. В вагонах для перевозки скота их везли в рейх, где передавали на фабрику или в домашнее хозяйство — это считалось меньшим из зол. От ужасных условий «невольники» кончали с собой, сходили с ума или становились инвалидами. Вернуться домой после Победы посчастливилось далеко не всем.

***

17-летнюю Веру Фролову немцы угнали вместе с матерью из оккупированной Стрельны в Ленинградской области. Всех, отобранных немцами на принудительные работы, запихали в теплушку и выдали по буханке хлеба, но не дали воды. Когда поезд тормозил на каком-нибудь полустанке, вагон открывали, чтобы люди справили естественную нужду.

«Сейчас война, работы на всех хватит, — объясняли солдаты. — В первую очередь всех поместят в фильтрационный лагерь, там вытряхнут из вас вшей и прочую нечисть, а уж затем распределят по разным местам — кого на фабрики и заводы, кого в шахты, а кого в сельское хозяйство».

Вместе с другими «рабами» Фролову привезли в небольшой город в Западной Пруссии (ныне в составе Польши).

«И началась церемония купли-продажи живого товара с востока, — описывала Фролова в своем дневнике. — Они набросились на нас как стервятники, выхватывали из толпы, щупали, мяли, открывали рты, считали зубы. Да, да, в просвещенной, цивилизованной Германии они считали у нас зубы, как на ярмарке лошадей!»

Матери и дочери пришлось трудиться на фермера Адольфа Шмидта. Их участь была еще не худшей, если сравнивать с другими.

Зачем нацистам понадобились остарбайтеры

После разгрома немецких войск под Москвой вожди Третьего рейха впервые столкнулись с проблемой нехватки живой силы. Чтобы возместить огромные потери на Восточном фронте и освободить для боевой службы как можно больше своих граждан, они заманивали ложными обещаниями, а чаще депортировали в Германию миллионы мужчин и женщин из всех оккупированных стран Европы, заставляя их работать в сельском хозяйстве, на шахтах и заводах, восстанавливать разбомбленные предприятия, железные дороги, строить береговые укрепления. Поляков немцы начали использовать в аграрном секторе, а затем и в промышленности Германии сразу после завоевания Польши.

Советских граждан задействовать на принудительных работах сначала не планировали: по расово-идеологическим соображениям. Считалось, что СССР капитулирует еще до зимы, и основные силы удастся бросить против Англии, а часть армии демобилизовать для устранения кадрового дефицита на промышленных предприятиях.

Застопорившееся продвижение немецких войск, однако, показало, что надежды на блицкриг не оправдались, и война против СССР затянется. Некоторые отрасли немецкой экономики оказались под угрозой стагнации из-за острой нехватки рабочей силы. Тогда и было решено использовать труд советских военнопленных в оборонной и горнорудной промышленности. Уже в августе 1941-го из них начали формировать рабочие команды и направлять на тяжелую работу в удаленные места, вроде строительства дорог и осушения болот. Плохое отношение, хроническое недоедание и тяжелая работа способствовали высокой смертности среди этих людей.

Среди остарбайтеров было особенно много украинцев, которые поначалу массово записывались в рабочие группы, отправлявшиеся в Европу. Впрочем, эйфория улетучилась еще в первый год оккупации, когда по Украине и другим оккупированным областям поползли зловещие слухи о том, как на самом деле обходятся с работниками в Германии. Судьбы многих из первых добровольцев, вернувшихся домой умалишенными или калеками, ужаснули людей.

Открыть глаза народу помогали и партизаны, печатавшие правду о «сладкой» жизни у немцев в своих листовках. Они раскрыли жуткие подробности: работать приходится за колючей проволокой, жить в сарае, довольствоваться 200 граммами плохого хлеба в день и похлебкой, напоминающей помои. Не в силах выдержать изнуряющий труд и издевательства, молодые девушки сводили счеты с жизнью, другие калечились для того, чтобы вырваться на свободу.

Среди жителей оккупированных районов РСФСР добровольцев оказалось в разы меньше. В местных оккупационных газетах и объявлениях людей привлекали «блестящими» перспективами в «цивилизованной» Германии.

Однако одурачить советских людей с ходу не вышло, проживавшие в оккупированных районах не поддались соблазнам.

В декабре 1941 года рейхсминистр оккупированных восточных территорий Альфред Розенберг издал постановление, согласно которому все жители захваченных районов СССР должны были работать на оккупантов. Постановление распространялось на мужчин в возрасте до 65 лет и женщин от 15 до 45 лет. Оккупационные администрации получали разнарядку на количество рабочих, а набор был поручен исполнителям из местных жителей — предателям.

На первых порах процесс вербовки проходил вяло и без энтузиазма. Немцы отработали схему: комендант издавал приказ, затем через биржи труда разнарядка доводилась до квартальных, а в сельской местности — до старост, после этого выписывались повестки. В назначенное время старосты и квартальные в сопровождении полицейских приходили за жителями и сопровождали их на пункт сбора под конвоем. От выполнения этих приказов часто зависели судьбы и самих коллаборационистов, поэтому они старались склонить односельчан к отъезду в поисках лучшей доли.

Для поддержки набора оккупационные силы все чаще прибегали к акциям устрашения.

Не справившимся с поручением нацистов общинам грозило серьезное наказание, иногда доходило до уничтожения целых населенных пунктов.

С начала 1942 года политика угона советских людей на принудительные работы в Германию приняла массовый и системный характер. Было создано Управление генерального уполномоченного по использованию рабочей силы. Во главе ведомства встал обергруппенфюрер СС Фриц Заукель. Отныне оккупационные власти стали осуществлять еще более активную вербовку населения для работы в Третьем рейхе.

Задача Заукеля состояла в том, чтобы в кратчайшие сроки обеспечить приток в Германию как можно большего количества людей и тем самым предотвратить крах военной экономики. Ожидая, что многие жители СССР, прежде всего на Украине, будут рады освобождению от коммунизма, он рассчитывал получить достаточное количество заявлений о добровольном трудоустройстве в Германии.

Правовой базой для определения статуса «работников с востока» послужили «Общие положения о вербовке и использовании рабочей силы в восточных областях», или попросту «декретов об остарбайтерах», изданные рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером 20 февраля 1942 года.

«Во время пребывания рабочих с бывших советских территорий в рейхе их строжайше необходимо содержать отдельно от немецкого населения, иностранных гражданских рабочих и всех военнопленных в закрытых лагерях (бараках), по возможности с ограждением колючей проволокой», — следовало из декретов.

Гиммлер занимался и расчетом экономической эффективности использования рабского труда. Среди заложенных показателей значились: плата, получаемая государством за сдачу рабочего в аренду на заводы или сельхозпредприятия, затраты на одежду, питание. Использовать «рабочих с востока» (остарбайтеров) предполагалось в течение девяти месяцев (это соответствовало средней продолжительности их жизни в Германии, поскольку большинство после каторжной работы умирало). План предполагал и рациональное использование трупа: одежда, ценности, кости, а также затраты на кремацию. По расчетам Гиммлера, чистая прибыль с одного остарбайтера составляла 1631 марку.

30 июня 1942 года вышло постановление Совета по обороне рейха об условиях эксплуатации «восточных рабочих». Среди прочего там давалось определение понятия «остарбайтер».

В соответствии с постановлением, задействованным в рейхе «восточным рабочим» полагалась дифференцированная плата за труд — в зависимости от выполняемой работы.

«Везли нас как скотину»

Вскоре после оккупации Крыма немцы раздали повестки жителям Джанкоя: девушкам дали сутки на сборы, а юношам не позволили даже зайти домой проститься с родными.

«Составы формировали из теплушек: пустой вагон, на полу набросано сено и все, — свидетельствовала одна из угнанных крымчанок, которой тогда было всего 16 лет. — Никаких удобств. Везли нас как скотину. Ужасно было! Мы попали на фабрику по консервированию фруктов. Поселили нас в бараке, нары в два яруса. Скромно кормили, сахар и фрукты. Но мы не голодали, поскольку могли их есть всегда. Работали с 8 утра до 6 вечера, в субботу — до 12 часов дня, воскресенье — выходной».

Размеры порций и качество пищи, наполовину состоявшей из отходов, настолько ослабляли людей, что на многих предприятиях невольники не могли работать из-за болезней и истощения.

Петру Афанасьеву из Таганрога, оказавшемуся в Германии 16-летним юношей, пришлось трудиться в угольной шахте.

После поражения под Сталинградом нацисты перешли к форсированной комплектации своих предприятий бесплатной рабочей силой. Для выполнения планов по вербовке на работы в Германию оккупационные власти применяли ложь. Они стали размещать ложные объявления о предстоящей эвакуации части населения. Поверивших и прибывших на сборные пункты граждан насильно отправляли в рейх.

С 1941 по 1944 год на работы в Германию выехали или были насильно вывезены 5 миллионов 270 тысяч мирных советских граждан (в обвинительном заключении Нюрнбергского процесса указывалось, что из СССР принудительно вывезли 4 миллиона 979 тысяч гражданских; общее же количество «рабов» из оккупированных стран оценивают от 7,6 миллиона до более 10 миллионов человек). Выжав из невольника все силы и здоровье, нацисты спешили избавиться от него как от отработанного материала: из общего числа угнанных на работы 2 миллиона 164 тысячи советских граждан погибли.

Прибывавших в Германию работников распределяли по специальностям: на сортировочных станциях их отбирали и нередко покупали, как невольников в Древнем Риме, представители немецких заводов и фабрик. Бесплатный труд остарбайтеров не стеснялись использовать такие известные корпорации, как Deutsche Bank, Volkswagen и ВМW. Примерно четверть рабочих Siemens составляли пригнанные с востока «рабы», а также военнопленные, узники концлагерей и гетто. Друг Гитлера, его любимый модельер и член нацистской партии Хуго Босс, выпускавший форму для вермахта, эксплуатировал сотни остарбайтеров, автогигант Daimler-Benz — десятки тысяч.

Ф. Е. Вербицкая в своих мемуарах вспоминает, как ее с двумя дочерьми забрали прямо из их двора в оккупированном Мариуполе. «Простились мы на Мариупольском вокзале со всем, что нам было дорого, навсегда. Набили нас в вагон до отказу и закрыли на замок» — описывала она свои переживания.

По свидетельству мемуаристки, половину эшелона составляли подростки, которые плакали и звали маму. Пересаживая «этап» из теплушки в теплушку, в феврале 1942-го «рабов» доставили в городок Юлих и разместили в спортзале школы на четырехъярусных кроватях. Часть помещения отгородили под столовую, поставили лавки и столы. Из импровизированного лагеря остарбайтеров выпускали только на работу — ночь они проводили взаперти и под присмотром охранников.

Всем пригнанным из СССР велели прикрепить на одежду нашивку с буквами OST. Некоторым это не нравилось, они чувствовали себя униженными и отказывались выполнять требование, объясняя, что французские или бельгийские пленники таких нашивок не носят. Нацисты все равно добивались своего — угрозами или применением силы.

«Начальник лагеря заявил, что если не наденут OST, то будут считаться бунтовщиками и им всем поставят номера на спинах и коленях и отправят в концлагерь, — вспоминала Вербицкая, как было в ее бараке. — Пришлось подчиниться».

Так, одну из дочерей Вербицкой забрала к себе жена директора фабрики, искавшая прислугу среди русских девушек, а вторую — высокопоставленный функционер НСДАП, воспитывавший шестерых детей. Немцы убедили мать, что ее детям в частных домах будет лучше, чем в бараке, а работа предстоит не слишком тяжелая. Вербицкая не хотела отпускать дочерей, однако ее мнение не учитывалось.

Ее землячка Вера Самойлова тоже на всю жизнь запомнила товарные вагоны, в которые затолкали столько людей, что каждый мечтал о глотке свежего воздуха.

Условия труда были рабскими вне зависимости от того, где работали «осты». Зачастую никакой платы за труд не было, а тем, кому все же выплачивали зарплату, ее не хватало даже на самый простой продуктовый набор. В свободе передвижения и места пребывания остарбайтеров ограничивали, в половые контакты с немцами им вступать запрещалось. Если у женщины с востока рождался ребенок арийской внешности, его отнимали у матери и отправляли на воспитание в специальный приют. В иных случаях детей оставляли без ухода, и младенцы умирали вскоре после появления на свет. За оставление своего рабочего места и тем более побег остарбайтера могли жестоко избить и даже убить.

«Без труда остарбайтеров Германия не смогла бы так долго воевать»

Слепо веря пропаганде НСДАП, большинство немецких обывателей считали советских людей малообразованными дикарями. Взаимодействие хозяев и работников, их каждодневные контакты во многом разрушили эти стереотипы. Среди немцев появились те, кто относились к невольникам с востока с сочувствием, пытались подкормить или еще как-то облегчить их участь. Особенно сердобольными были простые люди, крестьяне, не состоявшие в нацистской партии.

15-летняя Ирина Осипова из-под Ворошиловграда (ныне Луганск) вместе с братьями попала в деревню рядом с Берлином. Братья работали в поле, а она вместе с другой девушкой с Украины занималась домашним хозяйством.

«Жили в помещении с двухъярусными нарами, за стеной располагался скот, — делилась она. — За работу не платили, только кормежка и ночлег. Но бауэры, хозяйка и две ее дочери, относились к нам нормально — как к работникам. На прощание даже подарили нам кое-что из одежды».

Некоторые по тем или иным причинам остались в Европе, составив вторую волну русской эмиграции. Уроженка Брянска Анна Белова на работах в Германии познакомилась с голландцем Кейсом. После войны они поженились и уехали на родину мужа. Жизнь интернациональной пары протекала в мире и согласии, у них родились сын и дочь. В конце 1950-х, спустя 16 лет после угона в рейх, Белова при участии советских властей побывала на родине и встретилась с родственниками. Ее визиту тогда придавалось огромное значение, поскольку бывшая остарбайтер не хаяла свою страну, как иные, а боролась с неприглядными стереотипами о России, сформировавшимися у голландцев под влиянием пропаганды в разгар холодной войны.

«Многие из перемещенных лиц вернулись на Родину и строят новую жизнь, — обратилась Белова к соотечественникам через газеты. — Но те русские, судьба которых сложилась так, как у меня, не должны забывать свою отчизну, должны прививать детям любовь к советской стране, воспитывать их в патриотическом духе».

Она также говорила о важности ограждения детей от влияния «растленной буржуазной пропаганды», о необходимости изучать русский язык и формировать правильное представление о Советском Союзе. Погостив в Брянске, Белова вернулась в Арнем.

Как бы то ни было, нацисты признали труд остарбайтеров очень продуктивным и крайне выгодным для военной экономики Германии. В конце войны граждане СССР были задействованы во всех секторах экономики — от промышленности до ремесленного производства и сферы услуг. Их можно было встретить и в крупных городах, и в крохотных деревнях.

«Даже в чисто количественном отношении советские граждане имели большое значение для экономики нацистской Германии в годы войны», — считает немецкий историк Йенс Биннер.

После краха Третьего рейха крупнейшие немецкие концерны старались загладить вину, выплачивая остарбайтерам компенсации, размеры которых, впрочем, чаще всего оказывались до неприличия малы. А когда после падения Берлинской стены некоторым из бывших «рабочих с востока» вручили по 400-600 марок, возмутились другие пострадавшие, обделенные вниманием экс-работодателей, а также потомки ушедших «рабов». Они подали судебные иски против крупных предприятий, и некоторые процессы получились весьма успешными.

В 1999 году правительство Германии и группа основных концернов создали фонд для выплаты компенсаций остарбайтерам. Такие же выплаты через специальный фонд осуществляла Австрия. Чтобы получить компенсацию, заявитель должен был отказаться от каких-либо дальнейших претензий к предприятиям и правительствам.