Россия

Тайный суд Почему судебные процессы в России все чаще проходят за закрытыми дверями

Фото: Василий Шапошников / «Коммерсантъ»

О том, что за последние годы в России резко увеличилось количество секретных дел о госизменах, юристы говорят уже давно. Однако сейчас начинает формироваться новая тенденция — тайными делают не только уголовные процессы, но и административные. Официальная причина — чтобы не раскрывать личности полицейских, задействованных в этих делах. Ведь в свободное от «административок» время правоохранители борются с терроризмом и экстремизмом. Правозащитники говорят, что и сейчас можно посадить практически любого. Но при помощи тайных судов и отсутствии хотя бы публичности сделать это будет еще проще. Так ли это — разбиралась «Лента.ру».

***

В марте 2015 года в Санкт-Петербурге на Марсовом поле проходил согласованный властями митинг «Против политических репрессий». Со сцены выступила известная в городе политическая активистка, когда-то работавшая водителем троллейбуса Дина Гарина. В своей речи она прошлась по полицейским, фабрикующим уголовные дела. Особое внимание девушка уделила деятельности сотрудников отдела по противодействию экстремизму, известного как «Центр Э».

Назвала их неприятным словом «мудаки», а также «лоботрясами» и «бездельниками». Видеозапись мероприятия организаторы позже выложили в сеть. Сотрудники «Центра Э» обратились в Следственный комитет с рапортом о том, что в ролике усматривается «целевая установка на пропаганду ненавистного или враждебного действия» по отношению к сотрудникам полицейского управления.

Весной 2016 года было возбуждено уголовное дело по статье 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды).

Следствие шло почти год. Адвокаты Гариной с помощью экспертов доказывали, что полицейских нельзя рассматривать как «социальную группу лиц». В результате в декабре 2017 года дело переквалифицировали с 282-й статьи на 319-ю — оскорбление сотрудников полиции при исполнении. Если первое обвинение предусматривало лишение свободы максимум на шесть лет, то второе — административный штраф или исправительные работы.

По «новому» делу уже состоялось не меньше четырех судебных слушаний. Адвокаты Гариной требовали вызвать для дачи показаний потерпевших — двух сотрудников «Центра Э», которые в 2015 году присутствовали на злополучном митинге. Выяснилось, что за три минувших года один из них уже ушел на пенсию и «затерялся». А второго удалось допросить только совсем недавно.

Политическая активистка Дина Гарина

Политическая активистка Дина Гарина

Фото: Петр Ковалев / «Коммерсантъ»

Правда, сама процедура его свидетельствования была несколько странной.

Гособвинитель ходатайствовал на суде о тайном допросе потерпевшего — без оглашения его персональных данных и в «условиях, исключающих визуальное наблюдение» за ним. В качестве обоснования — ссылка на Указ президента от 30 ноября 1995 года №1203, который приравнивает к гостайне все «сведения, раскрывающие принадлежность конкретных лиц к кадровому составу подразделений, непосредственно осуществляющих борьбу с терроризмом, организованной преступностью и коррупцией, специальным оперативным подразделениям».

Что интересно, личности полицейских были известны. Ранее их никто не засекречивал. И один из сотрудников, как он сам утверждал, неоднократно вел профилактические беседы с подсудимой Гариной.

— Я сначала гадал — каким образом это будет реализовано, — рассказывает адвокат Виталий Черкасов. — В мировом суде, где слушается дело, нет оборудования для телеконференций. А поступили просто. Полицейский пришел на заседание сам — все его видели. А затем его завели в небольшую комнатку, смежную с судебным залом. Дверь была открыта, а полицейский прятался за ней.

Адвокаты намерены обратиться в Европейский суд с жалобой на то, что засекречивание фигурирующих в деле полицейских — неправомерно и нарушает права обвиняемых.

— Во время суда очень важно чувствовать психологическое состояние допрашиваемых, — продолжает Черкасов. — Это имеет значение как для стороны обвинения, так и для стороны защиты. Очень часто, задавая вопрос свидетелям, потерпевшим можно наблюдать по их мимике, интонации — говорят они правду или нет, пользуются ли своей памятью или ориентируются на «шпаргалки» или кто-то им подсказывает правильные ответы. Неудивительно, если скоро гостайна может распространиться на простых участковых и пэпээсников, уличенных в превышении полномочий или пытках. Главное, правильно и в духе времени обосновать, что и они противостоят терроризму.

***

В закрытом режиме рассматривалось и административное дело против 54-летней жительницы Санкт-Петербурга Шахназ Шитик, участвовавшей 17 сентября в несогласованной акции против пенсионной реформы. Это мероприятие напоминало даже не митинг, а уличный спектакль, сценку.

В интернете до сих пор можно найти фотографию, где шестеро граждан, одетых в сиротские куртки с табличками на груди «До пенсии не дотянем!», волокли корзину с человеком в силиконовой маске президента. Композиция слизана с полотна художника Ильи Репина «Бурлаки на Волге». Все дело продолжалось от силы полчаса. «Бурлаки», старательно изображая на лице непосильные страдания и тяготы, проволокли несколько метров корзину с человеком и оперативно затерялись во дворах. Когда приехала полиция, ни актеров, ни реквизита на улице уже не было.

Однако видео и снимки с флешмоба получились забавными, в соцсетях активно их репостили. Вот только питерские чиновники политическую сатиру не поняли. Доморощенных актеров решили «найти и обезвредить».

Первым идентифицированным «бурлаком» стала 54-летняя Шахназ Шитик. Ее задержали через неделю после злополучного флешмоба. Причем именно на очередной акции против повышения пенсионного возраста. Когда к ней кинулись несколько полицейских в «скафандрах» и повалили ее на землю, она сначала даже не поняла, что происходит. Митинг ведь был согласованным.

Участница митинга против повышения пенсионного возраста Шахназ Шитик после попытки задержания сотрудниками МВД

Участница митинга против повышения пенсионного возраста Шахназ Шитик после попытки задержания сотрудниками МВД

Фото: Давид Френкель / «Коммерсантъ»

— Шахназ была уверена, что это из-за того, что за минуту до нападения она сфотографировала телефоном молодого человека «в штатском». Ей показалось, что он координировал работу полиции на митинге, — объясняет правозащитник из "Руси сидящей" Динар Идрисов.— Когда она упала, какой-то полицейский наступил ей ногой на грудь. И еще кто-то распылил перцовый газовый баллончик. Возможно, это была не полиция, а кто-то из толпы.

Присутствующие начали интересоваться заварушкой и скандировать: «Позор». Заметив, что упавшая дама задыхается и вот-вот потеряет сознание, полицейские ретировались. «Скорая» повезла Шахназ Шитик в больницу. Ее сопровождал муж. К тому времени, когда машина «03» прибыла к приемному покою Мариинской больницы, вход там был практически окружен полицейскими. Рентген переломов не показал. Однако из-за сильных скачков давления Шахназ предложили госпитализироваться.

— Когда стало ясно, что Шитик остается в больнице, полиция предложила проехать в ближайшее отделение ее мужу Эдуарду, — продолжает Идрисов. — И как раз там ему предъявили постановление об участии в несогласованном шествии. Только тогда мы поняли, почему охотятся за Шахназ. Она ведь тоже была на том мероприятии.

Поскольку Шитик за этот год уже штрафовалась за участие в несанкционированных акциях протеста, суд в качестве наказания арестовал ее на 20 суток. Заседание проходило в секретном режиме. Судья аргументировала это тем, что в деле Шитик имелись «сведения о сотрудниках оперативных служб и в связи с особенностями осуществления розыскной деятельности».

— За мою шестилетнюю практику — это второй случай, когда административное дело засекречивают, — рассказывает Идрисов. — В 2013 году в питерском аэропорту «Пулково» были задержаны блогер Митя Алешковский и гей-активист Юрий Гавриков. Они вели видеосъемки возле бизнес-зала. И это совпало с приездом президентов Путина и Лукашенко. Дело рассматривалось в закрытом режиме, так как там были документы под грифом «секретно» — администрация Пулково так обосновывала арест.

По словам правозащитника, если в 2013 году «закрытие» суда было связано с формальностью — бумагами «для служебного пользования», то сейчас — с желанием избежать гласности.

— Мне кажется, что такая тактика секретных судебных заседаний скоро распространится по всей России, — делает вывод Идрисов. — Просто так очень удобно расправляться с несогласными и при этом лишний раз не будоражить общественное мнение. Недоступность судебной информации — это фактор, который способствует еще большему произволу.

Санкт-Петербургская «секретная» практика, кстати, уже начала активно шагать по стране. В сентябре Шалимский суд Чечни закрыл судебное заседание по делу главы грозненского «Мемориала» Оюба Титиева. Его обвиняют в хранении наркотиков в крупном размере. Сам он утверждает, что сверток ему подбросили полицейские при задержании. Прокурор потребовал сделать процесс закрытым, чтобы не разглашать данные об оперативниках. А также потому, что «в зале находятся средства массовой информации, которые преподносят информацию в искаженном виде».

Григорий Явлинский (слева) и глава грозненского представительства правозащитного центра «Мемориал» Оюб Титиев, во время рассмотрения ходатайства о продлении меры пресечения

Григорий Явлинский (слева) и глава грозненского представительства правозащитного центра «Мемориал» Оюб Титиев, во время рассмотрения ходатайства о продлении меры пресечения

Фото: Елена Афонина / ТАСС

В Екатеринбурге суд по делу Ирины Норман, задержанной за участие в сентябрьской несогласованной акции протеста, проходил за закрытыми дверями. Правозащитники утверждают, что судья свое решение публично не обосновала.

В конце сентября в Санкт-Петербурге судья Невского районного суда Наталья Гордеева распорядилась не пускать прессу на судебное заседание. Рассматривалось дело шестерых полицейских, которые обвиняются в грабеже, хранении наркотиков, подделке документов и пытках задержанных. Подсудимые ходатайствовали не допускать журналистов, так как те «перевернут все, что есть, будет недостоверная информация, и мы будем выглядеть в лице общественности как полные злодеи». Судья согласилась, что освещение заседания в СМИ может привести к нарушению прав подсудимых на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Правда, позже, когда в дело вмешалась глава объединенной пресс-службы судов Санкт-Петербурга Дарья Лебедева, это решение отменили.