«Убивали русских беспричинно, наслаждаясь смертью» Союзники Гитлера шли на жуткие преступления. Какие зверства они творили в СССР?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжают цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. В оккупации обширных территорий СССР активно участвовали союзники и сателлиты Третьего рейха: итальянцы и венгры, румыны и финны, хорваты и испанцы. Как и их «старший брат», они грабили мирное население, издевались над беззащитными женщинами и стариками. Зачастую солдат из Венгрии или Румынии, бесчинствовавший в деревне Воронежской или Одесской области, считал себя вправе решать, кому из советских людей жить, а кому — умирать. На счету приспешников Гитлера десятки, если не сотни тысяч загубленных жизней мирных людей. И это не считая бойцов РККА, которых финны нередко убивали с особой жестокостью, а затем глумились над телами. Многочисленные случаи зверского отношения к пленным и мирному населению были беспристрастно зафиксированы Чрезвычайной государственной комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, послужив важным материалом для многих судебных процессов над военными преступниками.

Вечером 22 ноября 1941 года в дом Григория Гаврилова в деревне Наволок под Лугой вломились испанские солдаты из «Голубой дивизии» под командованием лейтенанта Антонио Баско — кто-то донес им, что мужчина прячет у себя трех красноармейцев. Советских бойцов нашли, вывели на улицу и расстреляли. Следом отправили на тот свет и Гаврилова.

На счету Баско окажется еще немало жизней ленинградцев, в основном женщин и пожилых людей. Многих из них он убил собственноручно.

«Испанцы убивали русских людей беспричинно, используя живых людей вместо мишеней, наслаждаясь смертью и кровью русских людей, как садисты», — констатируют позже те, кому посчастливится выжить в оккупации.

Испанцы

Помимо немцев в войне против СССР участвовали десятки народов Европы. Кого-то отправили на Восточный фронт власти их стран, мечтавшие выслужиться перед Гитлером. Другие пошли убивать советских людей по собственной инициативе — как, например, участвовавшие в блокаде Ленинграда испанские добровольцы из «Голубой дивизии».

Всех этих «солдат удачи» объединяла ненависть к коммунизму и желание легкой наживы. Сторонники генералиссимуса Франко жаждали отомстить СССР за участие в испанской гражданской войне на стороне республиканцев. Венгры — за провозглашение Венгерской народной республики в 1918 году. Финны мечтали с помощью Третьего рейха взять реванш за поражение в так называемой зимней войне. Румыны хотели вернуть Бессарабию и Северную Буковину, включенные в состав СССР в 1940-м.

Недобрую память у жителей северо-запада РСФСР оставили о себе испанцы — они терроризировали и избивали мирных жителей, унижая их честь и достоинство, под угрозой применения оружия гоняли их на принудительные работы. Как солдаты, так и офицеры насиловали женщин. Подразделения испанцев находились в основном на территории современной Новгородской области: на побережье озера Ильмень, по реке Волхов, затем под Ленинградом, на Псковщине. В поисках пропитания они постоянно шастали по округе и обирали новгородцев, которых немцы выселили из Новгорода в окрестные деревни.

25 января 1942 года офицер Баско, будучи пьяным, застрелил дочь этого человека Марию. Пока продолжалась оккупация, погибли и многие соседи Крюкова. Тогда же 70-летнего Василия Пикалева из деревни Бабки расстреляли за сопротивление испанским солдатам, которые пытались отобрать у него валенки. Григорий Изотов в деревне Лукинщино отказался отдать оккупантам корову — и тоже был убит на месте.

«И немцы, и испанцы грабили одинаково — из вещей у меня испанцы отобрали шапку, сапоги, варежки, полотенца», — говорил Василий Антонов, во время оккупации проживавший в деревне Сырково и по наряду старосты регулярно ездивший в Новгород за продуктами и дровами.

Финны

Как пишет финский профессор Хенрик Мейнандер, Маннергейм «отреагировал на приход Гитлера к власти со смутным любопытством и даже с некоторой долей восхищения». Финский маршал, определявший военную и внешнюю политику Суоми, строил планы силового присоединения северо-западных регионов СССР с опорой на нацистов. Финляндия предоставила всю свою военную инфраструктуру для вермахта, который в ночь на 22 июня бомбил Ленинград. А 29 июня 1941 года финские войска начали боевые действия против Советского Союза и к концу года оккупировали две трети территории Карело-Финской ССР, включая Петрозаводск. Всего же президент Ристо Рюти задействовал за военный период более полумиллиона солдат и офицеров.

Ожидая скорого падения осажденного города, Рюти даже заготовил речь победителя: «Пала впервые в истории некогда столь великолепная столица, находящаяся вблизи от наших границ. Это известие, как и ожидалось, подняло дух каждого финна… Для нас, финнов, Петербург действительно принес зло. Он являлся памятником создания русского государства, его завоевательных стремлений».

Финские обстрелы и диверсанты терроризировали местное население также в Мурманской и Вологодской областях. Оккупационная политика финского Военного управления Восточной Карелии предусматривала различные подходы к населению, в зависимости от национальности. Родственные финнам жители Карелии — ингерманландцы, карелы, вепсы — могли оставаться на территориях, которые Финляндия теперь считала своими, и вступить в ее гражданство, тогда как все остальные подлежали заключению в концлагеря с последующей депортацией. Таких лагерей в Карелии было создано больше десяти.

Отношение финнов к советским гражданам, не способным оказать серьезный отпор, чаще всего было непропорционально жестоким. Гвардии старший сержант Крючков в июле 1944 года свидетельствовал, как финские солдаты после боя расправлялись с ранеными красноармейцами — одному выстрелили в глаза, а санитара облили горючей жидкостью и подожгли.

«Всех остальных, в том числе и меня, били и топтали ногами, — докладывал Крючков. — Они выворачивали у нас карманы и забирали все, что там было. Закончив истязания и грабеж, лахтари стали стрелять в нас в упор. Пуля поцарапала мне бок, и я притворился мертвым».

Глумление над тяжелоранеными и убитыми красноармейцами со стороны финнов становилось массовым явлением. В бою за деревню Пуску-Сельга финский офицер, по свидетельству сержанта Щучка, подбежал к рядовому Гришкину, выхватил из ножен финку и вырезал у него на груди пятиконечную звезду.

На другом участке финны изуродовали тела советских военных: одному отрезали ухо, другому выдолбили во лбу огромную дыру, третьему выкололи глаза. Старшему сержанту Бойко перерезали горло и засовывали в образовавшееся отверстие его же руки.

Заняв одну из деревень, финны захватили перевязочный пункт советского подразделения, где находились раненые.

«Они решили сорвать свою злобу на беззащитных раненых, облили керосином оба дома, где помещался перевязочный пункт, и подожгли его, — рассказывал капитан Чебыкин со слов очевидца. — Чтобы никто из раненых не мог спастись, финские автоматчики окружили дом и расстреливали всех, пытавшихся выброситься из окна».

Избежать мучительной смерти удалось только одному бойцу. В момент поджога он находился в коридоре и сумел незамеченным выползти во двор и спрятаться в кустах.

«Я был очевидцем зверств финских изуверов, — выступал на красноармейском митинге офицер Федоров. — Наши бойцы отогнали финнов и нашли в их траншеях трупы советских бойцов, зверски замученных фашистами. У многих губы были прошиты ржавой проволокой, были вырезаны глаза. На лбу и на груди советских бойцов вырезаны звезды».

В поселке Мансила четырех раненых красноармейцев пытали в закрытом сарае серпом: отрезали пальцы, выворачивали руки, одному из них оторвали ухо. Все четверо были перевязаны после ран и не могли оказать сопротивления. 7 июля 1944 года группа советских офицеров обнаружила в кустах в 150 метрах от деревни Колат-Сельга два обугленных трупа военнослужащих. Выяснилось, что рядового и старшину финны сожгли заживо, предварительно обезобразив лица.

Павших советских воинов они, как правило, обирали до нитки — копались в карманах и вещмешке, не брезговали даже предметами личной гигиены. Мародерство в финской армии всемерно поощрялось и даже входило в обязанности финских солдат.

После кровавых расправ финны имели обыкновение фотографироваться со своими замученными жертвами — такие снимки неоднократно находили в личных вещах убитых финских военных. Сегодня они служат доказательством зверств солдат и офицеров финской армии.

В лагере для советских военнопленных около города Питкяранта заключенным не оказывали никакой медицинской помощи и принуждали их работать по 14-16 часов в сутки. Пленных впрягали в плуги и заставляли пахать землю. Для красноармейцев придумали особую пытку: опоясывали колючей проволокой и волочили по земле. Ежедневно из лагеря вывозили истерзанные трупы.

Большое возмущение советских военных вызывали систематические осквернения и уничтожения оказавшихся на оккупированных территориях захоронений времен финской войны 1939-1940 годов. Так, у реки Колласйоки было зафиксировано разрушение могил бойцов РККА: ограды разбросали и сожгли, гранитные обелиски с надписями повалили на землю и разбили, а затем на могилах финны пасли коней.

«Уничтожив кладбище бойцов и командиров Красной армии, финны устроили за этой территорией свое кладбище, причем проделали дорогу к нему прямо по могилам наших воинов», — сообщалось в одном из актов.

Венгры

Актов о зверствах и бесчинствах немецких сателлитов было составлено очень много. Особенно преуспели в этом венгры, которые в огромном количестве дислоцировались в основном на территории современных Воронежской и Ростовской областей. В селе Коротояк венгерские солдаты и офицеры положили местных жителей лицом к земле, топтали их сапогами и били прикладами. Несколько человек затем расстреляли, а оставшихся вывели в лес, где связали веревками и долго избивали. Босых и раздетых людей погнали в село за 50 километров от Коротояка и «бросили, как скот, на произвол судьбы».

Порой поводом для проявления жестокости мог стать абсолютный пустяк. Так, 63-летнего Тихона Бондарцева из Лискинского района оккупант избил только за то, что тот отогнал свою кошку от собаки венгров. Его пожилую супругу осыпали ударами палкой в наказание за неплотно закрытую дверь в доме.

«Была ранена учительница Акимова и стала просить: "Предайте смерти". Но мадьяр выхватил кинжал, проколол ее и еще живую, истекающую кровью, схватил за волосы и потащил через всю площадь к яме, где находился ее муж, — рассказывала Дарья Чернухина в своем заявлении в Воронежскую областную комиссию ЧГК. — Бросили ее в яму, а сверху — убитую лошадь».

В селе Мокрец Ростовской области венгерские солдаты обвинили местное население в убийстве одного из своих, приговорив каждый десятый двор к расстрелу. В райцентре Нижне-Гнилое учительницу Рябчукову жестоко избили за то, что она имела медаль «За трудовую доблесть». Женщина не выдержала пыток и скончалась.

Румыны

Оккупанты вошли в Одессу вечером 16 октября 1941 года. Город вместе с территорией между Днестром и Бугом Гитлер передал на «кормление» своим румынским пособникам, которые образовали губернаторство Транснистрия (Заднестровье) во главе с Георге Алексяну. В Одессе начала действовать румынская охранка — сигуранца и немецкая тайная полиция — гестапо.

С первых же дней оккупации Молдавии и Одесской области румынские власти распорядились ежемесячно отправлять в Румынию 300 вагонов пшеницы, 1000 голов рогатого скота, 10 вагонов сливочного масла, а также птицу, свинину и другие продукты. Таким образом, в течение короткого времени были начисто разграблены все колхозы и совхозы.

После этого румынское командование приступило к созданию специальных продовольственных комиссий для отъема продуктов у населения. Разрешалось забирать половину запасов. Как следствие, весной 1942 года жители оккупированных территорий пережили страшную нужду и голод.

Так, наставление «О функциях организаций, специализированных по военным захватам и военным трофеям», санкционировало разграбление и расхищение всех материальных богатств и культурных ценностей. Из постановления румынского правительства от 3 декабря 1941 года следует, что сразу же после занятия Одессы румыны приступили к осуществлению заранее разработанного плана полного разграбления города.

Из музеев похищали и вывозили в Румынию картины, статуи, редчайшие рукописи, книги. Из медицинских учреждений — рентгеновскую аппаратуру, зубоврачебные и хирургические инструменты, медикаменты и т. д. Все это считалось «военными трофеями» и, в представлении румынских властей, вполне законно переходило в их собственность. То же самое касалось лошадей и другого скота.

Из библиотеки имени Горького, несмотря на старания сотрудников, румыны похитили 700 книг из основного фонда и 2500 дубликатов. Разграбили археологический музей, откуда вывезли коллекцию керамики, изделия из стекла, мрамора и бронзы, имеющую мировое значение коллекцию древнего оружия. Кроме того, исчезли 49 тысяч различных монет общей стоимостью 1,2 миллиона советских рублей 1945 года.

Румыны забрали 75 трамвайных вагонов и 25 километров рельсов, все вспомогательные автомобили и гужевой транспорт. Не повезло и дачам одесситов: из 322 домов 150 были полностью уничтожены, еще 92 находились после румын в полуразрушенном состоянии.

«Румынская дворня Гитлера в лице Антонеску и его прихвостней планомерно расхищала и расхищает достояние советского народа и личное имущество советских людей, временно попавших под фашистское ярмо, — отмечалось в сообщении Совинформбюро. — Гитлеровские лакеи в форме румынских майоров, полковников и генералов захватывали промышленные богатства и культурные ценности советского народа».

Малейшие попытки к сопротивлению вызывали немедленные репрессии. К примеру, после взрыва в румынской комендатуре в Одессе за каждого убитого офицера румынской армии 23 октября 1941 года повесили 50 местных жителей. Всего же за один день казнили 2500 человек.

Впрочем, есть данные, что за убийство одного румынского солдата полагалось казнить «всего» 10 заложников, тогда как за итальянца — 80, за немца — 100. Это наглядно показывает ценность военных из Германии и стран-сателлитов для нацистских вождей.

Жандармерия рыскала в поисках тех, кто состоял на советской службе или сотрудничал с ней. Основанием для расстрела могла служить любая мелочь. Молдаванина Максима Радукана казнили лишь за то, что при нем находилась листовка, переданная маленькой девочкой. А Федор Мокан опрометчиво носил в кармане носовой платок красного цвета.

В населенном пункте Ревака румынские жандармы арестовали председателя сельсовета Пантелея Дымбу. После зверских издевательств его расстреляли, а труп в течение трех дней валялся в поле, пока жене убитого не позволили его похоронить. В селе Малкоч пятерых мужчин казнили за отказ служить в румынской армии. Подобное практиковалось и в других местах.

Эти пособники Гитлера вдоволь поураганили и в других регионах. Ворвавшись 22 июня 1942 года в колхоз имени Андреева в Криворожском районе Ростовской области, румыны грабили жилища и уводили скот, который потом резали. Колхозников избивали и угрожали виселицей, заставляли работать на них. Непослушание каралось ударами плетью. Все то же самое румыны проделывали и в Новочеркасске в период его оккупации: вламывались в квартиры, а по вечерам грабили прохожих на улицах.

В марте-апреле 1944 года жандармерия оккупантов насильно угнала 200 молодых жителей села Тудорово в рабство в Румынию.

Расхищенное имущество потом разыскивали по всей Румынии. В Крайове обнаружили шесть троллейбусов, которые вернули в Одессу и отдали в ремонт. Очень скрупулезно занимались восстановлением Черноморской кинофабрики: ее первым проектом после деоккупации стали съемки отдельных сцен фильма «Адмирал Нахимов», вышедшего в 1946 году.

Итальянцы

Относительной мягкостью на фоне остальных иностранных захватчиков выделялись итальянцы. Бенито Муссолини завидовал успехам Гитлера в Европе и надеялся, что участие фашистских дивизий в боевых действиях на Восточном фронте принесет Италии место среди победителей.

Согласно донесениям НКВД от сентября 1941 года, прибывшие под Днепропетровск итальянцы были «оборваны и совершенно не обеспечены питанием», воровали у населения не только продовольствие, но и одежду, а многие итальянские солдаты были одеты в красноармейскую форму, которую снимали с убитых или отбирали у пленных.

Как и немцы, итальянцы привлекали жителей оккупированных районов на сельскохозяйственные работы. По их завершении, однако, они отпускали людей и вообще вели себя с ними сравнительно гуманно. Из директив итальянского командования следует, что генералы трезво оценивали масштабы партизанской войны на оккупированных территориях СССР и причины ее ужесточения. Там отмечалось, что «каждая корова, отнятая у крестьян, дает лесу двух партизан».

Уже потом многие итальянцы утверждали, что воевали «под угрозой расстрела», подчиняясь «только животному инстинкту самосохранения». Случалось, итальянские солдаты предупреждали местных жителей о готовящихся немецких реквизициях.

Тем не менее и на их счету не одно военное преступление: убийства и изнасилования в селах Днепропетровской области в сентябре 1941 года, грабежи и убийства гражданских лиц и военнопленных в Донбассе и на Полтавщине в июле 1942-го, массовое уничтожение отступающими итальянскими частями заключенных тюрьмы в Россоши Воронежской области в январе 1943-го.

Кроме того, итальянские военные участвовали в разрушениях городской инфраструктуры и уничтожении сельскохозяйственной продукции в Молдавской ССР, присваивали культурные ценности, например, старинные иконы. И все же итальянскую модель оккупации считают менее жесткой, чем немецкую.

Хорваты

В апреле 1941 года нацистская Германия и ее союзники вторглись в Югославию, которая капитулировала уже через полторы недели. Страну разорвали на части, было провозглашено Независимое государство Хорватия (НГХ), полностью подконтрольное Третьему рейху. Жители Загреба с цветами в руках нацистскими приветствиями встречали на улицах 14-ю танковую дивизию вермахта. При содействии немецких винтовок власть захватили усташи — хорватские фашисты, ведомые прибывшим из Италии поглавником (вождем) Анте Павеличем.

Они рассматривали происходящие события как выход из-под «тирании Белграда» и готовили сербам печальную участь. Треть проживавших на территории НГХ сербов планировалось уничтожить, треть обратить в католичество и сделать хорватами, еще треть — изгнать в Сербию.

28 апреля 1941 года усташи казнили 192 мирных жителя сербской национальности в Гудовце в 70 километрах к востоку от Загреба. Спастись удалось лишь нескольким, тела убитых залили гашеной известью. Действия усташей возмутили даже немцев. Это было первое массовое убийство сербов после провозглашения НГХ и одно из крупнейших преступлений усташей вообще. Еще 500 человек из Гудовца и окрестных деревень отправили в концлагеря. В дальнейшем подобные расправы приняли системный характер.

«В первые месяцы нахождения у власти правительство усташей по всей стране, а особенно в Хорватии и Герцеговине, совершило массовые убийства, — отмечает сербский историк Сима Чиркович. — Сербов сгоняли в концентрационные лагеря, в которых их уничтожали в течение всей войны вместе с евреями, цыганами и хорватами, выступавшими против режима. Были запрещены сербские имена и кириллический алфавит. Оставшиеся сербы были обязаны, как и евреи, носить цветную повязку».

Павелич отверг славянские корни хорватов и провозгласил их «высшей расой». Все неарийцы были объявлены вне закона. Только ариец мог стать гражданином НГХ, остальные считались «принадлежащими к государству».

На их счету многочисленные военные преступления против мирного населения СССР. Непривычных к суровой зиме южных славян терзал мороз, многие получали обморожения, заболевали. Замерзшие и раненые, усташи отыгрывались на простых жителях, как и в НГХ. Тех, кто даже не смел оказать им сопротивление, выводили из изб, раздевали и убивали. Легионеры мучили население без какой-либо причины: систематические издевательства превратились в их главное развлечение.

Запуганные собственными командирами, иногда хорваты стояли насмерть даже там, где бежали все остальные, чем всерьез удивляли немцев. С целью приободрить своих соотечественников, которые, помимо военных задач, выполняли важную для НГХ пропагандистскую функцию, на фронт приезжал Павелич. Особо отличившиеся удостоились из рук поглавника почетных наград.

Народы СССР, Югославии и других истерзанных стран смогли прогнать захватчиков и отстоять свою независимость. Многие из военных преступников понесли наказание за свои бесчинства, хотя части удалось избежать всякой ответственности.

Ответили и главари, возбудившие животную ненависть по отношению друг к другу у целых народов. Участь Гитлера и Муссолини хорошо известна. Румынский диктатор Ион Антонеску был осужден и расстрелян вместе с губернатором Транснистрии Алексяну и другими злодеями. Павелич хоть и сбежал в Аргентину, но и там годы спустя оказался настигнут пулями сербского мстителя и позже скончался от последствий ранений. Больше повезло Рюти, которого в 1945-м осудили на десять лет как военного преступника, но четыре года спустя помиловали.