После скандала с «Новым Ревизорро» Елены Летучей врачи заговорили о пациентском экстремизме. Из-за него медики уходят из профессии
Фото: Halfpoint / Shutterstock / Fotodom
Выпуск «Новый Ревизорро» с Еленой Летучей подсветил проблему, о которой врачи и юристы говорят уже несколько лет: пациенты, недовольные врачами, не всегда используют законные способы в конфликтах с докторами, а медикам приходится все чаще сталкиваться с давлением, угрозами и попытками получить от клиник крупные компенсации. Когда защита прав пациентов превращается в экстремизм и как это влияет на качество медицинской помощи — разбиралась «Лента.ру».
«Классический пример пациентского экстремизма»
Нарезки из выпуска «Нового Ревизорро», в котором Елена Летучая инспектирует московскую стоматологию, быстро разлетелись по соцсетям. На одних видео телеведущая рассказывает, как стоматолог Алексей Фролов якобы пообещал пациентке за 6,5 миллиона рублей сделать зубы, но в итоге бросил лечение, оставив женщину без зубов и квартиры. На других Летучая без предупреждения заходит в кабинет Фролова, проверяет медицинские инструменты и пытается выяснить, почему врач прекратил лечение пациентки.
Сюжет вызвал эффект разорвавшейся бомбы и стал обсуждаться далеко за пределами стоматологического сообщества. Сотни коллег Фролова встали на его защиту, обвинили Летучую в клевете, потребовали ее увольнения и даже призвали возбудить против нее уголовное дело
Сам Фролов тоже молчать не стал. На своих страницах в социальных сетях он объявил, что озвученные в передаче факты были недостоверными. По его словам, пациентка заплатила около 600 тысяч, а не 6,5 миллиона рублей, а уголовное дело, о котором рассказала Летучая, к моменту выхода программы уже было закрыто.
Подробности конфликта с пациенткой врач раскрывать не стал, сославшись на врачебную тайну. Но рассказал, что женщина уже несколько лет требует с клиники 10 миллионов рублей. «Поведение пациентки, требующей в 15 раз больше денежных средств, нежели потрачено, является классическим примером пациентского экстремизма», — написал Фролов на своей странице.
Кадр: Mira Clinic / Youtube
История получила продолжение и за пределами социальных сетей. Национальная ассоциация управленцев сферы здравоохранения (НАУЗ) выступила с официальным обращением, в котором назвала сюжет тенденциозным и потребовала от телеканала удалить выпуск с интернет-площадок и опубликовать опровержение.
В ассоциации заявили, что, по их сведениям, редакция проигнорировала результаты судебно-медицинской экспертизы и факт прекращения уголовного дела, а также распространила недостоверные сведения о стоимости лечения. Помимо этого, авторы раскритиковали методы, которые Летучая использовала при подготовке сюжета: проникновение в операционный блок и использование метода «подставного пациента».
В НАУЗ считают, что последствия скандальной передачи могут выйти далеко за пределы действующего конфликта: снизить доверие ко всем медикам и усилить давление на них. Ассоциация также предупредила о риске так называемого потребительского экстремизма и пообещала направить обращение в Роскомнадзор, Госдуму, Национальную медицинскую палату и другие ведомства.
За что подают иски к медикам
То, что именно стоматологи первыми открыто заявили о пациентском экстремизме, неудивительно. Пациенты судятся с ними довольно часто. По данным «Медвестника», в 2025 году на стоматологию пришлось 28 процентов всех рассмотренных судебных споров между пациентами и медицинскими организациями.
Почти каждый третий иск пациентов о компенсации после лечения адресован стоматологам
Но стоматологи далеко не единственные, кто сталкивается с необычными требованиями пациентов. Иногда люди идут в суд после действительно серьезных врачебных ошибок, а иногда требования выглядят куда неожиданнее.
Например, одна женщина после неудачного аборта родила ребенка, хотя врачи уверяли, что беременность замерла и была прервана. Экспертиза позже подтвердила врачебную ошибку, а клиника выплатила ей 470 тысяч рублей. Но на этом женщина не остановилась и потребовала еще 6 миллионов — уже за моральные страдания, которые, по ее словам, испытывали двое ее старших детей после рождения младшего брата. Она утверждала, что после рождения третьего ребенка им стало не хватать материнского внимания. Суд решил, что оснований для такой выплаты нет, и отказал.
В другой истории женщина, чей брат девять лет назад умер в больнице, решила потребовать с медиков компенсацию за моральные страдания после его смерти. Мать и дочери умершего мужчины уже получили по 400 тысяч рублей по такому же иску, и женщина посчитала, что ей тоже положены деньги. Суды первой и апелляционной инстанции сочли требование логичным, и только Верховный суд отменил решение о компенсации и направил дело на пересмотр.
Меняются не только масштабы судебных дел, но и суммы компенсаций, которые по ним назначают. В 2025 году крупнейшая выплата составила 6,9 миллиона рублей — столько присудили родителям ребенка, умершего после инфекционного заболевания. В 2026 году в отдельных делах суммы уже достигали 10-15 миллионов рублей, а в одном из процессов пациенту, потерявшему половой орган после неудачного обрезания, присудили 30 миллионов рублей.
«После этого помогать людям совершенно не хочется»
Но суд — это еще не самое страшное, с чем приходится сталкиваться врачам. Большинство конфликтов вообще не доходит до зала суда и остается между пациентом и клиникой. Не все, но многие врачи, с которыми говорила «Лента.ру», рассказали, что хотя бы раз сталкивались с жалобами, угрозами и попытками давления. Причем иногда все начинается совершенно буднично — например, с сообщения на личный телефон.
«Некоторые могут из-под земли достать врача. Узнают его номер телефона, пишут во все социальные сети сразу. Обычно это происходит в субботу вечером или в воскресенье. Начинаются такие сообщения, как правило, одинаково: мол, доктор, только вы меня можете спасти. Я что-то съел, потом покакал, вот фото, скажите, что со мной. Потом еще обижаются, что им не отвечают», — рассказал один из собеседников «Ленты.ру».
Есть и более безобидный способ давления. Некоторые пациенты любят напоминать врачу о своих регалиях, должностях и знакомых. Но медиков такие предупреждения скорее ставят в тупик. «Я что должна делать с этой информацией? Бросить других пациентов и лечить только его?» — удивляется одна из врачей.
Фото: K2L Family Stock / Shutterstock / Fotodom
Такие случаи хоть и раздражают медиков, но в целом считаются приемлемым поведением. Намного хуже, когда пациент на приеме начинает угрожать, оскорблять и даже драться. «Был случай, что пациент напал на врача прямо в кабинете, а на суде угрожал медсестре, выступившей свидетелем. Молодой человек подошел к ней, правильно назвал ее домашний адрес и сказал, чтобы она готовилась», — рассказала медик.
По словам врачей, распространение их личных данных — номеров телефонов, домашних адресов и сведений о семье — это отдельная проблема. При этом эффективного способа защиты от такого давления они пока не видят.
сталкивались с угрозами жизни и здоровью со стороны пациентов
В некоторых случаях конфликт пытаются решить через руководство клиники. И администрация, по словам собеседников «Ленты.ру», не всегда готова защищать врача: чтобы не усугублять ситуацию, проще бывает уступить пациенту.
Так произошло с врачом, которая в социальных сетях резко высказалась о людях, отказывающихся от вакцинации. Она назвала такое решение крайне глупым и использовала нецензурное выражение. На следующий день пациенты начали массово жаловаться руководству клиники. Врачу предложили уволиться.
«Если честно, после всей этой ситуации мне вообще не хочется работать в медицине. Я работала, чтобы помогать бесплатно, тратила свое время, писала статьи, просвещала, отвечала на вопросы, зачем? Чтобы доставить удовольствие антиваксерам, которые пишут жалобы и требуют уволить человека? Классно, но после этого помогать людям совершенно не хочется»
Жалоба на врача может появиться даже тогда, когда он действовал строго по инструкции, а в конце лечения сообщил пациенту хорошую новость о его здоровье. Такой пример из своей практики вспомнил дерматоонколог Дмитрий Бейнусов. Он рассказал о пациентке, у которой во время планового осмотра родинок нашли образование, похожее на меланому. Женщине сделали биопсию, которая не выявила раковых клеток. Казалось бы, можно выдохнуть. Но вместо облегчения пациентка почувствовала обиду: ей пришлось потратить нервы, деньги и время на обследование, которое в итоге оказалось ненужным.
«Страдают те, кому помощь нужнее всего»
По мнению Александра Каневского, генерального директора Федеральной сети клиник экспертной онкологии «Евроонко», причин у пациентского экстремизма сразу несколько. Одна из главных — завышенные ожидания пациентов, особенно в частной медицине.
«Пациент часто воспринимает договор как покупку результата: я заплатил — значит, должно быть идеально и сразу. Но медицина так не работает. Результат зависит от диагноза, сопутствующих заболеваний, индивидуальных особенностей организма и того, как человек соблюдает рекомендации», — объяснил Каневский.
Фото: Andrey_Popov / Shutterstock / Fotodom
Еще одна причина — социальные сети. Жалоба на врача или клинику может за несколько часов разлететься по интернету, а конфликтная история почти всегда привлекает больше внимания, чем спокойное объяснение того, что произошло. Иногда, по словам руководителя, публичность становится и способом давления: «уберите отзыв, верните деньги — или будет еще».
При этом Каневский подчеркнул: считать необоснованными все жалобы пациентов было бы неправильно. Причиной конфликта нередко становятся вполне реальные проблемы — человеку не объяснили прогноз и возможные осложнения, с ним грубо поговорили или заранее не предупредили о дополнительных расходах.
Бывает и так, что врач все сделал правильно, а результат оказался не таким, как ожидал пациент. И тогда перед медиком встает другой вопрос: соглашаться ли в следующий раз на сложный случай, если он понимает, что любой неблагоприятный исход может закончиться жалобой, проверкой или судом
«Честно — да, многим страшно. И это большая проблема для системы. Сложный пациент — это не только клинический вызов. Это повышенный риск жалобы, проверки, судебного иска, удара по репутации в интернете, даже если помощь оказана правильно и по стандартам», — отметил Каневский.
По его словам, некоторые специалисты начинают отказываться от пациентов с высоким риском осложнений не потому, что не умеют их лечить, а потому, что слишком велика цена возможной ошибки — в том числе репутационной и юридической.
В итоге страдают как раз те, кому помощь нужнее всего
Пациентский экстремизм или защита своих прав?
Адвокат Адвокатской палаты Московской области и медиатор Московской торгово-промышленной палаты Яна Ковалевская считает, что медики не всегда бывают объективны, когда рассказывают о необоснованных жалобах пациентов. «Случаи, которые врачи называют пациентским экстремизмом, с точки зрения пациентов таковыми не являются. У обеих сторон субъективные мнения, и зачастую разрешить конфликт может только суд и назначенная им экспертиза», — заявила она.
При этом судебная практика показывает: большинство исков пациентов связаны не с попытками получить деньги любой ценой, а с действительно серьезными последствиями лечения — врачебными ошибками, осложнениями, инвалидностью или смертью. Поэтому сам факт обращения в суд или требования компенсации еще не говорит о пациентском экстремизме.
Впрочем, юрист советует клиникам по возможности не доводить конфликт до многолетнего судебного разбирательства и пытаться договориться. По словам Ковалевской, даже если требования пациента кажутся необоснованными, за время спора он может оставить десятки негативных отзывов, обратиться в СМИ или начать публично рассказывать о конфликте в соцсетях.
Если же пациент переходит к откровенной лжи, оскорблениям или угрозам, Ковалевская рекомендует не пытаться решить проблему только внутри клиники, а обращаться в правоохранительные органы
Каневский добавляет, что жалоба сама по себе не должна восприниматься как угроза. Иногда именно она помогает клинике вовремя заметить проблему и исправить ее: лучше документировать лечение, понятнее объяснять пациентам возможные риски, внимательнее следить за качеством работы врачей.
Проблема возникает, когда необоснованных претензий становится слишком много. Тогда врачи начинают заниматься так называемой «оборонительной медициной», то есть в первую очередь думать не о том, что лучше для пациента, а том, как объяснить свои назначения комиссии или суду. По словам Каневского, такой перекос ведет к профессиональному выгоранию и к чрезмерной осторожности, когда врачи начинают назначать дополнительные обследования «для перестраховки», отказываться от сложных случаев или вообще уходить из рискованных специальностей.
В Госдуме считают, что для защиты медиков могут потребоваться дополнительные меры
Как отметил председатель комитета Госдумы по охране здоровья, кандидат медицинских наук Сергей Леонов в комментарии «Ленте.ру», сегодня закон фактически стоит на стороне пациента. Иногда это приводит к злоупотреблениям, которые ставят под угрозу репутацию и материальное положение врач.
Считаю, что с этим можно и нужно бороться. Причем только одним способом — обратившийся должен нести ответственность, в том числе и административную, если не подтвердится случай оказания некачественной медпомощи
Также Леонов добавил, что необходимо, по аналогии с защитой сотрудников правоохранительных органов, ужесточить ответственность за нападения на медработников. По его словам, соответствующее решение уже прорабатывается в комитете по охране здоровья.
Идею ужесточить наказание за угрозы медикам при исполнении в разговоре с «Лентой.ру» поддержал и заместитель того же думского комитета Алексей Куринный. При этом он отметил, что в законах уже предусмотрено наказание за это. «Несколько публичных показательных процессов по этой теме может дисциплинировать и сформировать общественное мнение», — добавил он.
В медицинском сообществе считают, что одной ответственности за угрозы и нападения недостаточно. По мнению сопредседателя НАУЗ Александра Дзидзарии, нужны системные меры: обязательное страхование профессиональной ответственности, более четкая позиция работодателей и работающие профсоюзы. «Пока эти четыре системных звена не будут пересмотрены, бороться с пациентским экстремизмом эффективно невозможно», — заключил он.