Пермь-36.6

Как оздоровить ситуацию вокруг знаменитого мемориала

Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36»
Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36»
Фото: Алексей Гречищев / «Коммерсантъ»

На этот месяц запланировано подписание соглашения между руководством Пермского края, общественными активистами и уполномоченным по правам человека в России. Предмет соглашения — развитие музея политических репрессий «Пермь-36». Окончания нашумевшего конфликта вокруг мемориала ожидают не только в регионе, но и в Кремле.

«Достопримечательное место, состоящее из двух территорий: участок строгого режима и участок особого режима, связано с историей государственного и политического устройства и изменениями политики государства в отношении свободомыслящих личностей». Так в описи предмета охраны обозначен мемориальный комплекс «Пермь-36», расположенный в двух часах езды от краевого центра — в деревне Кучино Чусовского района, близ реки Чусовой. С середины сороковых до смерти Сталина — уголовный уголок ГУЛАГа, место заключения «бытовиков» да «указников». До начала 1970-х — спецзона для проштрафившихся милиционеров, прокуроров и судейских. Затем до середины перестройки — колония для советских диссидентов: Владимир Буковский, Сергей Ковалев, Натан Щаранский, Юрий Орлов, Глеб Якунин и т.д.

А после распада СССР колония «Пермь-36» стала музеем. И не просто музеем, но одним из символов нового времени, итогом совместной работы историков и общественных активистов, ныне объединенных в автономную некоммерческую организацию (АНО) «Пермь-36», с госструктурами — владельцами построек бывшей зоны. Даже сейчас в краевой администрации постоянно подчеркивают: представители гражданского общества — прежде всего, Виктор Шмыров и Татьяна Курсина — проделали огромную работу, без которой музея просто не было бы. Даже сейчас — поскольку конфликт между чиновниками и активистами продолжается более года. И дошел до того, что в конце июля глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов был вынужден обратиться по поводу «Перми-36» к Владимиру Путину.

В основе противостояния — различные взгляды на то, каким быть музею в дальнейшем. Понять суть конфликта можно, например, из июльской публикации «Ленты.ру». В сухом остатке, за АНО — безусловный авторитет, двадцатилетний опыт работы на объекте. Три экспозиционных зала: два про ГУЛАГ, один — со стендами про диссидентов брежневской эпохи, и в придачу бережно воссозданный комплекс ШИЗО. Умение найти и выиграть разнообразные гранты, от зарубежных до правительственных. Отлаженные связи как с отдельными региональными функционерами, так и с правозащитным сообществом — в том числе с теми, кто представляет защиту прав человека на государственном уровне.

В активе краевой администрации, кроме административного ресурса, — основные фонды и оплата музейных счетов. Плюс не всегда понимаемое партнерами желание влиять не только на состояние объекта, но и на содержание экспозиций и мероприятий.

А затраты региона, судя по базе «Консультант Плюс» и другим источникам, за последние шесть лет таковы. В 2008 году мемориал «Пермь-36» получил более 5 миллионов рублей, в 2009-м — более 12 миллионов. Примерно на таком же уровне — 11 и 13 миллионов — удерживалось финансирование в последующие два года. В 2012-м — последнем для Олега Чиркунова в качестве главы региона — «Пермь-36» получила более 29 миллионов рублей (из них на поддержание зданий в порядке — около 5,5 миллиона), затем расходы вернулись к привычным 11 миллионам. Нынешний год по факту считать рано, в бюджете заложено 18 миллионов рублей на все. На 2015-й планируется 19 миллионов.

Это не считая так называемых «мероприятий престижа» — имиджевых проектов краевого значения. В 2013 году из краевой казны было выделено 5 миллионов на ежегодный фестиваль «Пилорама» (еще один камень преткновения между чиновниками и общественниками: закрывают, открывают, опять закрывают) и 1,5 миллиона на Астафьевские чтения.

Затрат, впрочем, могло быть и больше — если бы реализовался проект реконструкции музея, уже одобренный в администрации Чиркунова. Авторы — безусловные знатоки музейного дела из команды выставочного дизайнера Ральфа Эпплбаума: за плечами — музей Хиросимы, вашингтонский музей Холокоста, посвященный американским СМИ Newseum и многие другие проекты. Что предложил Эпплбаум и его коллеги Пермскому краю? Вот некоторые выдержки из проекта: «Принимая за основу содержания тот факт, что здесь был лесоповал, мы развернем ряд волнующих инсталляций аудиовизуального оформления и выставочных элементов, чтобы продемонстрировать, что здесь происходило и насколько происходящее было типично для системы в общегосударственном масштабе. (...) Иммерсивные реконструкции: мы восстанавливаем точные мизансцены с помощью предметных инсталляций. (…) Для придания фактурности и иконографичности можно использовать… собранные в больших количествах пиломатериалы, железные рубильники, лопаты и миски. (...) Посетители покупают билеты, а в гардеробе могут взять напрокат телогрейку или робу заключенного… Пеший маршрут проводит посетителей сквозь ряд помещений и пространств, воссоздающих будни и страдания заключенных: перекличка и личный досмотр, механический труд и мизерное питание. (...) Через дорогу от Мемориального сада расположено кафе на воде, где посетители смогут освежиться напитками или перекусить. В кафе могут предложить и образцы настоящего тюремного хлеба или каши, которыми перебивались заключенные. (...) Пространства для раздумий и бесед предоставляют посетителям возможность остановиться, запомнить или обсудить свои мысли».

Четыре этапа волнующих инсталляций, иммерсивных реконструкций и пространств для раздумий обошлись бы бюджету в сумму, эквивалентную 9 миллионам 220 тысячам долларов США. И такие деньги могли найтись: в те годы шла речь о выделении Перми 400 миллионов рублей по федеральной целевой программе об увековечивании памяти жертв политических репрессий. Однако преемник Чиркунова Виктор Басаргин отказался даже от встречи с проектировщиками — чем предсказуемо вызвал возмущение пермских активистов.

Но и это выглядит легким недопониманием по сравнению с последующими событиями. Более того: создание на базе «Перми-36» государственного автономного учреждения культуры (ГАУК), назначение его директором одного из знаковых для мемориала людей, исполнительного директора АНО «Пермь-36» Татьяны Курсиной в марте этого года, и скорая смена директора в мае — все это оказалось лишь административным фоном для масштабного двухгодичного конфликта вокруг музея.

Символом противостояния, наверное, можно назвать так называемые служебные ворота — шлюз, через который вели заключенных. Руководство АНО уверяет, что этот экспонат был буквально распилен по распоряжению директора ГАУК Натальи Семаковой, бывшего замминистра культуры края. В краевом министерстве культуры уверяют, что разговор идет о куче металлолома на вверенной территории — иначе за минувшие два десятка лет столь крупный объект был бы приведен в надлежащий вид. Или хотя бы удостоился инвентарного номера.

Разумеется, без войны проверок не обошлось. К руководству АНО, к примеру, мог явиться, помимо рутинных проверяющих, офицер из антиэкстремистского отдела «Э» — посмотреть, не празднуется ли день рождения Гитлера. Однако и в дирекции ГАУК с июня по октябрь провели восемь проверок: прокуратура, природнадзор, трудинспекция, потребнадзор, аппарат регионального омбудсмена Татьяны Марголиной. Силовики и правозащитники — не по разу.

Нескончаемые суды, обвинения в недофинансировании, внезапные проверки иностранных посетителей музея по линии ФМС. Местные патриотические издания, называющие «Пермь-36» не иначе, как «прозападный псевдомузей». Выступления местных коммунистов и активистов из «Сути времени» Кургиняна. Июньская программа «Пятая колонна» на НТВ — в октябре подробно обсуждавшаяся на совещании региональных омбудсменов у Вячеслава Володина. В общем, до Владимира Путина проблема в конце июля дошла, пожалуй, с некоторым опозданием. Тем не менее требования Кремля по «Перми-36» выглядят весьма четко. Пункт первый: музею, безусловно, быть. Пункт второй: мемориал должен стать памятником федерального, а затем и международного значения.

Соответственно, решение задачи, стоящей перед чиновниками и общественниками, должно сойтись с обоими ответами. Для чего был создан совет по развитию Мемориального музея истории политических репрессий «Пермь-36». Во главе совета — российский омбудсмен Владимир Лукин. Два его зама — Татьяна Марголина и руководитель администрации краевого губернатора Алексей Фролов. В совете со стороны музея — Татьяна Курсина, Алексей Симонов из Фонда защиты гласности, Арсений Рогинский, представляющий «Мемориал». На повестке — прежде всего соглашение о том, как всем вместе развивать «Пермь-36». Первое заседание состоялось в конце октября, завершение примирительного процесса — собственно, подписание соглашения со всеми правками и пожеланиями — ожидается в декабре.

— По первому образованию я — историк, — сообщил в беседе с корреспондентом «Ленты.ру» Алексей Фролов. — Я всегда выступал и выступаю против того, чтобы сносились какие-то исторические памятники. Считаю, что мы должны очень спокойно и осмысленно относиться к тем историческим вехам, которые пережила наша страна, наше Отечество. Чего только в нем не было — и Смутное время, и дворцовые перевороты... Безусловно, музей «Пермь-36» — определенная веха нашей истории. Сегодня задача пермских властей — сделать правильные выводы, заботиться о том, чтобы не было искажения исторических фактов, другого, непонятного прочтения того непростого исторического момента, который нам сегодня показывает музей. Наша задача в том, чтобы времена ГУЛАГа не повторились.

Музей что-то «читает» неправильно?

— Если бы мы видели в его деятельности что-то неадекватное — конечно, в этом случае музей бы не существовал. Никогда. Это раз. Два: позиция пермских властей, прежде всего губернатора, — музей сохранить. Он сохранен, несмотря на пересуды, суды и разговоры. Он работает. Туда может приехать любой житель или гость Пермского края — в любой день, кроме установленного выходного. Посмотреть, посетить экскурсии. Три: создан общественный совет. Его задача — помочь выработать оценку событий, которым посвящен музей. Не свалиться ни в правую, ни в левую сторону, не допустить никакого радикализма. Также мы создаем ряд экспертных групп, которые и должны разобраться в том, что происходило тогда, какие выводы мы должны сделать для будущих поколений. И, соответственно, что показывать им с точки зрения функционирования музея.

Но музей в последнее время стал для многих общественно-политических сил точкой конфликта. Как превратить его в предмет консенсуса?

— Для этого и создан общественный совет. Это предложил именно губернатор Пермского края Виктор Федорович Басаргин. В рамках переговоров, которые мы в свое время проводили с АНО «Пермь-36», мы поняли, что зайдем в некий тупик. Губернатор предложил такой выход. Есть общая договоренность с Министерством культуры России: музей должен стать не только достоянием Пермского края, но и памятником национального значения. А через шаг — и памятником международного значения.

Принимая во внимание то, что музей стал все-таки государственным, при этом оценивая и понимая ту огромную работу, которую на протяжении 20 лет проделало АНО «Пермь-36», необходимо выработать механизм, который позволил бы нам конструктивно двигаться в этом направлении. Идею создания общественного совета поддерживали и в администрации президента. Совет формируется на паритетных началах, я являюсь заместителем руководителя — всем известного Владимира Петровича Лукина. Наша задача по регламенту — определить круг экспертов, способных помочь нам еще раз переосмыслить факты того времени, вообще ту эпоху — и определить концепцию дальнейшего развития.

АНО «Пермь-36» согласна идти новым путем?

— Мы находимся на стадии переговоров. Музей работает, коммунальные вопросы, связанные с задолженностями, там решены: Пермский край выполняет обязательства с точки зрения содержания комплекса, выплат зарплаты и т.д. Есть принципиально важный момент: музей, как я уже говорил, государственный. Мы предложили АНО совместно его развивать. Если вдруг по каким-то причинам руководство АНО «Пермь-36» скажет, что их не устраивает та или иная ситуация — они всегда могут выйти из договоренностей. Но музей будет работать — с ними либо без них.

Есть и такой вариант?

— К сожалению, подобные нотки в переговорах уже прозвучали. Но я — как переговорщик от администрации Пермского края — всегда говорил и говорю: «Давайте все делать вместе». Пока эта концепция выдерживается. Музей политических репрессий будет работать и существовать вне зависимости от позиции АНО. Другой вопрос, что без опыта и материалов, наработанных за 20 лет, работать будет несколько сложнее. Но можно, — подытоживает Алексей Фролов.

Не исключено, что в результате компромиссного решения в бывшем лагере — единственном сталинском, сохранившемся на европейской части России, — будет создан музей ГУЛАГа, где в силу многолетней постсталинской истории этого места и благодаря уникальной работе пермских общественников, безусловно, сохранят память и о диссидентских десятилетиях. Но прежде всего — об «архипелаге». Целиком, во всем его подневольном многообразии — от уголовных до политических. И, может быть, с соответствующими оговорками, даже до конвойных — тоже важной странице гулаговской летописи.

Пермь — Москва

Обсудить
Курганские могильщики
Уральские бандиты покорили Москву 90-х и заставили бояться местных авторитетов
Умар Джабраилов«Дальше буду жить красиво»
Сколько стоит пострелять у Кремля под кокаином, если вы Умар Джабраилов
Ничего себе поездочка
Почему москвичи все чаще становятся жертвами таксистов
Темные времена
Лихие 90-е: спецпроект «Ленты.ру»
Муха не сидела!
Сколько стоят автомобильные «капсулы времени» спустя годы?
«Американец», который смог
Самые невероятные версии Chevrolet Corvette, от которых сносит крышу
Что. Вы. Наделали
Как мы потеряли идеальный Porsche и снова его нашли
Мистер Спок
Мы пощупали новейший Aston Martin Vantage и делимся первыми впечатлениями
Какие машины любят европейцы
15 наиболее продаваемых машин в Европе
Ловушка для планктона
Тест: Какой офис идеально вам подходит
Это чисто Питер
Сколько стоят квартиры в воспетом Шнуром городе на Неве
Нихао себе
Хибара из китайской глубинки стала лучшим зданием 2017 года
«Моя бывшая живет на помойке»
Москвич сделал из жены бомжа, и ему не стыдно
Берите две
Пять стран, где ипотеку дают под смешной процент