Горький Нобель

Почему читать книги Светланы Алексиевич важно, но страшно

Светлана Алексиевич
Светлана Алексиевич
Фото: Борис Бабанов / РИА Новости

Нобелевским лауреатом по литературе в этом году названа русскоязычная белорусская писательница Светлана Алексиевич. Ее книга «У войны не женское лицо» давно уже стала классикой. «Цинковые мальчики» и «Чернобыльская молитва» вызвали неоднозначную реакцию публики. «Время секонд хэнд» вышла в финал российской литературной премии «Большая книга» и победила по результатам читательского голосования. О непредсказуемости премиальных сюжетов и выборе Нобелевского жюри рассуждает обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова.

Эта Нобелевка войдет в историю, потому что так не бывает.

Потому что постоянными секретарями Шведской академии на протяжении 200-летней ее истории были мужчины, и только мужчины. Однако летом этого года эту должность внезапно заняла женщина. Писатель, литературовед и литературный критик Сара Даниус сменила на этом посту историка Петера Энглунда. Как член Шведской академии она обладает креслом №7 — это место раньше принадлежало писательнице Сельме Лагерлеф, которая, в свою очередь, стала первой женщиной, получившей Нобелевку по литературе.

Потому что составляемые из года в год списки фаворитов по данным букмекерских контор — это фикция и гадание на кофейной гуще. Обычно они не имеют ничего общего с реальным перечнем кандидатов, который, впрочем, все равно держится в строгом секрете.

Нобелевская премия — из числа закрытых и устроена так. В начале года в списке кандидатов фигурирует порядка 300 имен. К осени из них остаются всего 15-20. В октябре члены академии выбирают голосованием победителя. До последнего момента, пока не распахивается белая с позолотой дверь и секретарь академии не объявляет имя лауреата, предсказать в общем-то ничего нельзя. Предавать огласке имена претендентов на любом этапе строго запрещено. Тайны премиальной кухни будут обнародованы лишь 50 лет спустя.

Так что тот факт, что Светлана Алексиевич ходила в фаворитах букмекеров сейчас, не свидетельствовал ровным счетом ни о чем. До этого два года подряд на нее тоже ставило большинство, а нобелиатами стали «канадский Чехов» Элис Манро и французский классик Патрик Модиано.

Правда, есть два расхожих мнения о Нобелевской премии, которые выбор Алексиевич скорее поддерживают, чем опровергают.

Первое: писатель-нобелиат должен быть не просто видным литератором, но и занимать активную гражданскую позицию. Быть в непростых отношениях с родной страной, как отданный под суд за неосторожные высказывания о геноциде армян в Турции Орхан Памук. Или в книгах и в жизни двигать феминизм в массы как австрийская романистка Эльфрида Елинек. Но и это правило не без исключений. Скажем, умерший в этом году шведский поэт Тумас Транстремер ни в какой особенной социально-политической активности замечен не был. А в последние годы даже с журналистами не общался.

И второе: не столько оценочное суждение, сколько важный фактор. Чтобы быть куда-то выбранным, нужно сначала быть оцененным. А чтобы тебя оценили, неплохо, чтобы тебя для начала просто знали. Светлана Алексиевич известна в Европе не просто не меньше, а возможно даже больше, чем в русскоязычном пространстве. Ее книги переведены на 20 языков. Совокупный тираж переводов составляет миллионы экземпляров.

У Алексиевич вообще очень примечательная и, можно даже сказать, «нобелевская» биография. Она идеальный гражданин мира. Родилась в белорусско-украинской семье на Украине. Ребенком переехала в Белоруссию. Во взрослом возрасте долгое время жила в Италии, Германии, Франции, Швеции. Два года назад вернулась в Минск.

И ее писательский голос абсолютно органично сочетается с ее жизнью. Сама про себя она говорит, что «она —ухо». Слушает, вслушивается, записывает, воспроизводит, выстраивает. Делает достоянием общественности частное, рассказывает о неизвестном, напоминает о забытом. «У войны не женское лицо» — истории женщин-фронтовичек, «Цинковые мальчики» — книга о воинах-афганцах, «Время секонд хэнд» — свидетельства о 1990-х.

Но это особого рода тексты. Есть книги, которые читать тяжело. Есть книги, над которыми плачут. Есть те, которые хочется закрыть и больше никогда не открывать. Все это в равной степени относится к документалистике Алексиевич. Она — на разрыв аорты. О той «окопной правде», которую нужно заставлять себя узнать. О жизни, которая хуже смерти. Это повествование, за которым истерики и ночные рыдания в подушку. Сломанные и украденные жизни. Опыт, который меняет навсегда и заставляет сводить счеты с этой действительностью.

Вот эпизод из книги «У войны не женское лицо»: «С нами была радистка, она недавно родила. Ребенок голодный... Просит грудь... Но мама сама голодная, молока нет, и ребенок плачет. Каратели рядом... С собаками... Собаки услышат, все погибнем. Вся группа — человек тридцать... Вам понятно?

Принимаем решение...

Никто не решается передать приказ командира, но мать сама догадывается.

Опускает сверток с ребенком в воду и долго там держит... Ребенок больше не кричит... Ни звука... А мы не можем поднять глаза. Ни на мать, ни друг на друга».

Вот еще: «Когда мы брали пленных, приводили в отряд... Их не расстреливали, слишком легкая смерть для них, мы закалывали их, как свиней, шомполами, резали по кусочкам. Я ходила на это смотреть... Ждала! Долго ждала того момента, когда от боли у них начнут лопаться глаза-зрачки...»

А это история из книги «Время секонд хэнд» про 1990-е. Умирает старуха. У семьи — дочери и внучки — нет денег. Совсем. Не то что на похороны, а даже на то, чтобы отвезти тело в морг. И заплатить врачу за справку о смерти они не могут. Поэтому дочь и внучка неделю живут в квартире с покойницей. Бальзамируют, как могут: обтирают тело марганцовкой, накрывают мокрой простыней, задраивают окна, подтыкают двери мокрым одеялом. Денег на похороны дают бандиты. Они же отбирают квартиру. Мать и дочь становятся бомжами.

В недавних интервью Светлана Алексиевич говорит, что хотела бы написать две книги. Одну о любви, вторую о старости. Их хочется прочесть. Но страшно.

Обсудить
A protester reacts in front Moroccan police forces during a demonstration in the northern town of El Hoceima, Morocco, Thursday, July 20, 2017. Clashes between police and Moroccan protesters Thursday left at least 83 injured in clouds of tear gas and running battles at an unauthorized demonstration over inequality and corruption.Налетели на Риф
Пережив «арабскую весну», марокканская монархия вновь оказалась под ударом
Former Utah Gov. Jon Huntsman walks on a platform Tuesday, June 21, 2011, at Liberty State Park in Jersey City, N.J., after announcing his bid for the Republican presidential nomination, (AP Photo/Mel Evans)Многодетный мормон в Спасо-хаусе
Почему Трамп хочет назначить послом в России китаиста без знания русского языка
Президент Польши Анджей Дуда с супругойСудный день
Из-за планов судебной реформы поляки перессорились между собой и с Брюсселем
Клан Хаккано
Что общего у афганской террористической группировки и героев фильма про мафию
Древность и молодость современного Ирана
Республика через 38 лет после Исламской революции
«Я ничего не делаю, и мне это нравится»
Откровения москвички, которая сдает жилье и принципиально не работает
Зарыться в песок
Купить квартиру на море теперь можно за миллион рублей и дешевле
Входят и выходят
Самые известные, необычные и дорогие бордели мира
У вас упало
Что на самом деле происходит с ценами на квартиры в Москве