«Я потеряла много людей — они оказались дешевками»

Диана Арбенина о новом альбоме, рефлексии и честности

Диана Арбенина
Диана Арбенина
Фото: Евгения Новоженина / РИА Новости

Группа «Ночные снайперы» 5 февраля представила новый альбом «Выживут только влюбленные» (доступен в российском iTunes). «Лента.ру» поговорила с лидером коллектива Дианой Арбениной о записи, событиях, повлиявших на жизнь и творчество, отмене концертов в 2014 году и гастрольных планах. Видеоверсию смотрите здесь.

Хотелось бы начать с того, что происходит сейчас. В Уфе 2 февраля убили транссексуала — что это, по-вашему?

Проявление частного заурядного зверства. Общество, скажем так, непримиримо, но это не первый год продолжается. Так было всегда, и сейчас, мне кажется, не больше и не меньше.

Речь только о России?

Россия отстает лет на 60. На несколько десятков точно. Я часто езжу по разным странам: во всем мире достаточно все равно, какой ты сексуальной ориентации. Я бы жестоко расправлялась с педофилами, потому что считаю, что это мерзота. Вот их я бы, конечно, ставила к стенке, как любой нормальный родитель. Или пожизненное давала. У меня двое детей, им по шесть лет, понимаете?

Что касается нетрадиционной сексуальной ориентации, я к этому очень спокойно отношусь.

Для вас нет разницы между транссексуалами и гомосексуалами?

Если говорить о транссексуалах, то мне за них страшно. Ломать свою природу, на мой взгляд, опасно. Как Бог создал, так он и создал. С другой стороны, найдется немало людей, которые скажут мне, что Бог, возможно, ошибся. И такая точка зрения тоже имеет право на существование. Но мне все же кажется, что это большая психологическая травма. Во мне, например, много и женского, и мужского. Я очень порывистая. Я помню, что в детстве играла с машинками, скакала по крышам, но мне никогда в голову не приходило менять свой пол. Наверное, кто-то в этом виноват. Родители, воспитание. Представляете, как чудовищно — взять и поменять свои половые органы? Это вообще!

Но если говорить о том, с чего начали… Они же отнимают человеческую жизнь. Какая разница, у кого — транссексуала, гетеросексуала, собаки или птицы. Это все жизнь. А получается, что жизнь — это разменная монета настроений. С какой стати?

Вы чувствуете себя естественно в жизни, творчестве?

Конечно. Я гармонична, мне кайфово в этом.

Когда вы слышите о подобных вещах, они вызывают у вас сильную реакцию или вы остаетесь спокойной?

А что такое сильная реакция? Поехать в Уфу и призвать к ответу Васю Иванова? Я не буду этого делать, потому что это не поможет. Я не буду переливать из пустого в порожнее — это тоже не решит вопрос. Можно, конечно, сказать: «Это все наше общество виновато!» Это не все наше общество — это отдельные мерзавцы. Другое дело, что их нужно наказать нормально — не за убийство транссексуала, а за убийство человека. По мне, так это тюряга и надолго.

Мотив смерти звучит в названии вашего альбома «Выживут только влюбленные». С чем это связано?

Тяжело жить, быть живым. Когда я писала альбом, поняла, что влюбленных людей мало. По улицам ходят роботы. Я вижу людей, которые забили на это. Им кайфово: работа есть, сходили поели, бухнули в пятницу, перепихнулись с кем-то, семью завели, но через какое-то время просто буэээ, родили детей и потом влом ими заниматься. Любви мало. Чтобы жить полноценно, нужно быть постоянно голым, влюбленным. Когда ты влюблен, у тебя нет лица, и ты выживаешь, потому что очень обнажен, уязвим, но ты действительно настоящий. Без брони.

Этот недостаток любви виден только сегодня?

В детстве всегда мороженое слаще. Не знаю. Раньше я бы сказала так: да, это тенденция сегодняшнего дня; убили транссексуала — тоже. И да и нет. Наше время по-хорошему заурядно, не хуже и не лучше. Со своими чертами, экономическим кризисом, свободами и отсутствием свобод. В каждом времени есть какие-то яркие черты. В 1937-м, например, были «черные воронки». А что, только они были? Нет! Люди так же друг друга любили, и страна жила не только «черными воронками». Я склонна думать, что современное общество такое, какое есть. Другое дело — как ты себя ведешь. Если ты овощ, если тебе пофиг, где ты живешь, что ешь, то такой твой выбор. Если нет, то живи иначе. Я живу иначе.

Любя.

Любя, я живу хорошо. Да, я сегодня в нашей стране живу хорошо. Меня окружают любящие люди, у меня отличные дети, классно выходит альбом. И мне совершенно не западло сказать, что я думаю — по любому поводу. Я не прячусь за слова «страшно», «убьют» или, например, «накажут».

Любя — это счастливо, спокойно или как-то еще?

Счастливо, конечно. И… не спокойно. Я не умею быть спокойной. У меня когда-то жил сенбернар, и я наблюдала его спящим: он все время дергался, словно бежал куда-то. Мне кажется, я сплю так же.

В одном из интервью вы говорили, что всегда держите себя в руках. Подавляете импульсивность?

Стараюсь, но не всегда получается. Если встанет выбор: либо двинуть туда, куда нужно, потому что я чувствую это сердцем, либо держать себя в руках, я себя в руках держать не буду. Незачем.

То есть, если речь идет о каких-то решениях…

Да, именно. Я принимала много тяжелых решений. За примером далеко ходить не нужно. Состав нашей группы менялся сильно и часто. Когда я предложила Свете Сургановой уйти, точнее попросила ее об этом, она спросила: «Когда?». Я ответила: «Сейчас». Не представляете, как мне было тяжело. На следующий день я проснулась, а мир словно рухнул. Но я понимала, что больше нельзя изображать, а мы изображали. Я увольняла близких людей и ни разу об этом не пожалела. Я осознавала, что это хоть и жестоко, но нужно. Жизнь вносит свои коррективы, и люди счастливы на своем месте. Та же Сурганова счастлива — у нее свой коллектив, все в порядке. Просто в какой-то момент необходимо решиться на максимальную честность.

Честности стало больше в творчестве? Или, может быть, это просто постоянное свойство характера?

Не, это не свойство характера. Я нерешительный человек. Я из тех людей, которым принесут тухлый суп в ресторане, и он съест. Я боюсь обидеть, понимаете? Боюсь показать, что мне что-то не нравится. Если делается какая-то аранжировка, я только в последний момент говорю: «Мне не нравится!» А раньше, даже будучи автором песен, я принимала то, что мне не нравилось, и песни получались уродливыми. Теперь я понимаю, что шла поперек не только себя, но и того, чем занималась. Так давайте будем честны. Этот альбом процентов на 99 состоит из того, что я хотела сделать. Все партии, практически все звуки, решения — мои желания, а не, условно, соло-гитариста.

Какие еще мотивы в этом альбоме?

В нем есть откровенно любовные песни, песни зрелого человека, например «Джагер» или «Странные дни» — размышления о выборе. Есть песни окологражданственные. Почему не в лоб? Я не конъюнктурщик и никогда не писала песни по принципу: что-то со мной случилось, и надо про это сочинить. Съездила я, например, в Чечню (лет восемь назад) — напишу-ка я песню про Чечню, еще пару слов вставлю на чеченском языке и офигенно мне будет. Это мне претит. Если песня попадает в настроение сегодняшнего дня, это значит, что мне просто не все равно.

А что важнее как художнику — отзываться на происходящее в мире или рефлексировать?

Мне больше всего интересна я сама. Все остальное потом. Даже дети. Я просыпаюсь и думаю: ага, я жива, уже хорошо, ничего не болит. Дальше я думаю про детей, а дальше — еще о чем-то. А так чтобы: «Боже мой! Как мне спасти мир, е-мое?» — такого нет. Я не верю в это.

Есть ли события в мире, которые влияют сначала на вас, а потом — через вас — на творчество?

Условно так: я открываю глаза, ощущаю себя, думаю о детях, а потом читаю газету, узнаю, что происходит в мире. Не могу сказать, что ко мне постоянно поступает политинформация, но новости доходят. Несмотря на мою крайнюю осторожность в отношениях с интернетом и социальными сетями, я не в лесу живу и знаю, что творится. Все оказывает влияние.

То, что с вами происходило в 2014 году, меняло вас или только оказывало какое-то влияние?

А меняло — это как?

Характер, взгляды на жизнь.

Да, я сделалась еще более упертой. Когда люди собираются вместе, они перестают быть личностями, становятся толпой. В школе я очень не любила, когда нас гнали на демонстрации, и поняла, что была права в своем чутье, интуиции. Общество жестоко. Все, что можно сделать, — гнуть свою линию и оставаться абсолютно спокойной. Если у тебя есть правда, с нее не стоит сворачивать. И мне нравится 2014 год: я поняла, кто чего стоит. Я потеряла много людей — они оказались дешевкой. Им сказали, что я враг народа, и они повторили: «Да, ты враг народа». Теперь говорят иначе, но уже все равно.

Это просто психология толпы, в которую можно попасть, как в ловушку?

Конечно. Вы можете попасть, и я могу. Если вы утратите гуманизм и человеческое лицо, то станете быдлом. Быдло — серое, оно не высовывается. Если принято говорить, что мы патриоты, значит все будут патриотами. А что такое патриотизм, никто не знает. А если человек встает и говорит: «Меня никто не просил, но я хочу вам, ребята, украинцам, посочувствовать из-за того, что вы попали в такую мясорубку». Не дослушав эту фразу и не пытаясь понять, конечно, очень легко засунуть голову в мартеновскую печь.

Но много друзей и появилось. Толпа неоднородна. Все равно есть личности, они всегда независимые, у них есть свое мнение.

Некоторые ваши коллеги ездят в Сирию и Донбасс, вы не собираетесь?

Откройте мой гастрольный график — там нет ни Сирии, ни Донбасса, ни Украины. Я начинаю тур исключительно со своей страны. Для меня сейчас это важнее. Мне хочется поставить хорошее шоу, поддержать музыкальную составляющую концерта грамотными видео и светом. Я работаю над этим, и у меня нет никакого желания ехать в горячие точки, если я не понимаю, что происходит. И, признаться, даже понимать не хочу. Я знаю, как и все, со школьной скамьи, что война — это плохо и не дай Бог, а политика — это грязно, поэтому тоже не надо.

Я бы, конечно, сыграла в Киеве и Одессе, потому что знаю, что такое Украина — у нас там было очень много концертов. То, что мы потеряли эту страну и возникло такое непонимание между Украиной и Россией — это никому не на пользу. Я недавно слышала, что они пытаются запретить у себя песни на русском языке и гастроли российских исполнителей — как мне может это нравиться? А мы давайте Гоголь-центр снесем — Гоголь же. Это маразм.

Вы говорили, что нашли и потеряли друзей. А поклонники — они менялись за последние пару лет?

Осенью 2014 года я увидела максимальное сплочение фанатов. Никто не прогнулся. Люди, с которыми я дружила, отказались от меня, а фанаты нет. Они, бывало, приезжают в один город, а там отменяется концерт; переезжают в другой город, а там тоже отменяется. Ездили, тратили деньги, время. Какой же был кайф, когда в Воронеже собрались все, кто обломался в других городах! Это, я скажу вам, круто. И у всех слоган: «Звучи!»

Расскажите про «Интимный дневник Анны Карениной». Кем вы были, когда исполняли саундтрек к этому фильму?

Я могла бы сказать, что Карениной, но соврала бы. Зачем? Мы с вами уже сошлись на том, что я рефлексирую и, в общем-то, эгоист. На том, что называется, стоим. Слава Богу, я интересна себе. Мне кажется, люди, которые себе неинтересны, совершают большие и тяжелые проступки. Грымов (Юрий Грымов, режиссер — прим. «Ленты.ру») рассказывал, что коллекционирует винил. Долго рассказывал. Потом помолчал и добавил: «Ну, это же лучше, чем спиться!» А я подумала: да, многие люди пьют из-за того, что не находят точку приложения сил. У сына так сейчас. Когда направляешь его в нужное русло, он все громит. То же самое со взрослыми. Так что «Анну Каренину» я очень жду.

подписатьсяОбсудить
U.S. based cleric Fethullah Gulen at his home in Saylorsburg, Pennsylvania, U.S. July 29, 2016. REUTERS/Charles MostollerГидра Гюлена
Кого Эрдоган считает своим главным политическим противником
«Роль России и США в Сирии сильно преувеличивают»
Василий Кузнецов о происходящем в Сирии и других странах Ближнего Востока
uly 25, 2016 - Philadelphia, Pennsylvania, U.S - The March For Our Lives heads down Broad St. towards the Democratic National Convention at the Wells Fargo Center. The march is in protest to the nomination of Hillary Clinton at the DNC and is made up of a coalition of Green Party activists, Bernie Sanders supporters, anarchists, socialists, and othersДругой альтернативы нет
Что предлагают независимые кандидаты в президенты США
«Символ мощи и непредсказуемости — конечно же, медведь»
Турецкие эксперты объясняют, что их сограждане думают о России и русских
Шимон ПересЧеловек большой мечты
Памяти Шимона Переса
Rostov's Sardar Azmoun reacts leaving a pithc after the Champions League Group D soccer match between Rostov and PSV Eindhoven, in Rostov-on-Don, Southern Russia, Wednesday, Sept. 28, 2016. (AP Photo/Str)Дон, банан
Какое наказание грозит «Ростову» за расистскую выходку болельщиков
День за дном
Российские ЦСКА и «Ростов» после второго тура ЛЧ оказались на последних местах
Сэм ЭллардайсСтрасти по четвертой власти
Как журналисты уволили главного тренера футбольной сборной Англии
«Однажды мы пошли купаться в 40-градусный мороз»
Один из лучших сноубордистов мира о страхе, полетах над Камчаткой и зимних Играх
Рожать нельзя помиловать
Как живет страна, где за аборт можно получить 10 лет тюрьмы
Богат бедняк мечтами
Фотопроект о реальности и фантазиях бездомных людей
Джентльмен из песочницы
10 ярких поступков детей, поставивших на место знаменитостей и политиков
«Корейцы пьют даже больше русских»
История жителя Владивостока, поселившегося в Сеуле
Париж-2016
Репортаж с Парижского моторшоу: день первый
Великий увозитель
Все, что нужно знать о новом Land Rover Discovery, в 27 фотографиях
Лошади на литры
Самые вместительные машины с моторами мощностью 600 л.с. и больше
Народный успех
Как прошел первый сезон в РСКГ победителя третьего сезона «Народного пилота»
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США