«Ментов надо проучить!» 65 лет назад по советским городам прокатилась волна столкновений с милицией. Почему люди вышли на улицы?

65 лет назад, в июле 1961 года, небольшой городок Александров во Владимирской области потрясли мощные беспорядки: местные жители атаковали городской отдел милиции. Формальным поводом для столкновений с сотрудниками правоохранительных органов стало задержание двух пьяных солдат-срочников, которое александровцы посчитали несправедливым. Между тем ранее в том же году мелкие конфликты с милицией перерастали в массовые беспорядки в Муроме и Бийске. Почему в год полета в космос Юрия Гагарина советские провинциальные города захлестнуло насилие, разбирался корреспондент «Ленты.ру» Владимир Седов.

24 июля 1961 года, Александров (Владимирская область). Вокруг двухэтажного здания городского отдела милиции на Советской площади собирается многотысячная толпа, многие собравшиеся явно пьяны. Они требуют, чтобы милиционеры выдали солдат-срочников — их задержание накануне считают несправедливым.

Идет время, толпа заводится все больше, а требования становятся все смелее. Кто-то требует наказать конкретных милиционеров, а кто-то — и вовсе голову начальника отдела. А потом заводить собравшихся под улюлюканье толпы начинают авторитетные бывшие уголовники: «Чего стоим? Заживо сгноят земляков! Бей ментов!»

В окна милицейского отдела летят булыжники, пустые бутылки, куски заборов и арматуры. Бунтовщики пытаются ломать двери, и забаррикадировавшиеся в здании милиционеры делают предупредительные выстрелы. Но толпу не остановить: она врывается в здание и там начинается бойня...

***

1961 год стал триумфальным для Советского Союза: страна на космическом корабле «Восток-1» отправила в космос первого человека — Юрия Гагарина. В разгаре хрущевская оттепель: идет развенчание сталинского культа личности, в журналах печатается Солженицын, а в Манеже проходит выставка художников-абстракционистов.

Этой атмосферой свободы проникаются и тысячи вчерашних заключенных, вернувшиеся домой благодаря амнистии. Их высылают подальше от Москвы, за 101 километр, где они начинают активно продвигать в массы свой образ жизни и криминальную субкультуру, постепенно маргинализируя их и добавляя напряжения в жизнь провинциальных городов.

Материалы по теме:

«С ним нельзя было договориться»Российский милиционер устроил бойню в Приморье. Как его конфликт с бандитами обернулся трагедией?

25 августа 2025

«Я услышала выстрелы, и папа упал»Как в 1960-х милиционер впервые в СССР открыл стрельбу по людям на улице

19 мая 2023

Самое жестокое преступление в истории милиции СССР.За что два сержанта расстреляли 16 человек?

15 января 2024

Там очень остро стоит жилищный вопрос, но местные власти зачастую не спешат решать эти проблемы. Милиция на местах фиксирует общее напряжение, однако с матерыми рецидивистами предпочитает не связываться, игнорируя жалобы на них, — задерживать подвыпивших после смены рабочих и проще, и безопаснее.

Наконец на всю эту «благодатную» почву ложатся два спорных решения, принятых Политбюро. Первое — денежная реформа 1961 года: деноминация рубля в соотношении 10 к 1 провоцирует резкий скачок цен. В то же время с прилавков магазинов стремительно исчезают товары первой необходимости.

На этом фоне советский лидер Никита Хрущев, мечтавший догнать и перегнать США в вопросах заготовки мясной и молочной продукции, инициирует непродуманные сельскохозяйственные реформы. Начинается борьба с личными подсобными крестьянскими хозяйствами, но деревенские жители, не желая отдавать свою скотину, попросту забивают ее.

В итоге Советский Союз в короткий срок сталкивается с критической нехваткой мяса, молока и хлеба, а продукты на рынке становятся «золотыми». Как отмечал в своих работах доктор исторических наук Владимир Козлов, советское руководство своими руками создало опасность «соединения народного недовольства с идеологией политического протеста».

Кальсонный бунт

Первой ласточкой большой волны беспорядков стали события 15-16 января 1961 года на Сенном рынке в Краснодаре, где солдат, дезертировавший из воинской части, пытался продать казенное белье, украденное со склада. Среди товаров были мужские кальсоны, поэтому в историю это событие вошло как «кальсонный бунт».

Хищение социалистической собственности в СССР было преступлением за которое полагалось самое суровое наказание. Неудивительно, что продавец казенного белья быстро привлек внимание милиционеров. Но когда солдата задержали, за него неожиданно заступились местные жители — кто-то пустил слух, что молодого человека за кальсоны жестоко пытают.

Вскоре огромная толпа пришла к военной комендатуре и стала требовать отдать им задержанного. Когда собравшиеся начали громить комендатуру, солдата предъявили толпе, чтобы все убедились, что с ним все в порядке. Но «заступники» почему-то решили, что им подсунули другого человека, и сами же избили задержанного.

Во время беспорядков кто-то произвел выстрел, ставший летальным для 17-летнего школьника, который пришел поглазеть на толпу у комендатуры. На следующий день тело подростка погрузили на носилки и понесли к зданию областного ЦК КПСС. Сначала спели «Вихри враждебные веют над нами», а затем взяли здание приступом.

На следующий день, когда толпа вновь собралась у разгромленного здания, к ним вышли приехавшие из краевого центра представители партии, они убедили собравшихся разойтись. Зачинщиков арестовали лишь несколько недель спустя: некоторые из них получили сроки, двоих расстреляли.

Жаркое лето

Исследовавший события 1961 года историк Владимир Козлов отмечал, что причиной беспорядков в то время стал острый кризис доверия граждан к низовым институтам власти. В первую очередь это касалось милиции, рядовые сотрудники которой порой злоупотребляли своими полномочиями и потом становились козлами отпущения для раздраженной толпы.

В итоге, как отмечал историк, лето 1961 года стало по-настоящему жарким для региональных управлений советской милиции. Так, город Бийск в Алтайском крае бунтовал два дня после того, как милиционеры попытались задержать жителя села Первомайское Николая Трубникова, который 25 июня вместе с зятем приехал на базар купить подержанный мотоцикл.

Когда сделка сорвалась, мужчины решили выпить. Сделать это было нетрудно: возле рынка по выходным водку продавали прямо с машин, превращая его в центр городского пьянства. Когда милиционер и дружинник собирались задержать Трубникова за распитие, на помощь ему пришли десятки, а затем и сотни сочувствующих.

Сначала они заблокировали милицейскую машину, а потом пошли на штурм участка. В ходе столкновений погиб участковый — его буквально растерзала толпа, которую подбил на самосуд неоднократно судимый местный уголовник. Местные власти оказались бессильны перед беспорядками, и для усмирения толпы в Бийск пришлось вводить внутренние войска.

«Смерть убийцам»

В дни беспорядков в Бийске схожие события происходили в тысячах километров — в городе Муроме Владимирской области, куда 25-летний уроженец Полтавы Юрий Костиков переехал после окончания учебы. Благодаря дисциплине и ответственности он быстро стал старшим мастером участка холодной штамповки цеха холодильников. 26 июня 1961 года, получив зарплату, Костиков зашел в единственный в городе ресторан, где выпил и закусил. Домой он решил добраться на попутке, зацепившись за грузовик, но из-за выпитого не рассчитал и упал на асфальт. В тот момент мимо проезжал начальник городского отдела милиции, который увидел пьяного и велел доставить его в камеру.

В итоге Костикова без медосвидетельствования поместили в камеру «для водворения пьяных». Ходили слухи, что перед этим он мог быть избит.

Жена Костикова стала искать мужа на следующий день, подключила друзей, знакомых и сослуживцев. В милиции женщине поначалу сказали, что такой не поступал, но позже тело Юрия с разбитым лицом нашли во дворе отдела милиции, и на следующий день по факту случившегося прокурор возбудил уголовное дело.

На вскрытие пригласили председателя профкома завода и нескольких рабочих. Хотя никаких доказательств превышения полномочий милицией не было, по всем цехам шептались: «Менты убили Юрку, их надо проучить». Катализатором дальнейших событий стал рабочий Михаил Панибратцев, который провел восемь лет в лагерях и был выслан за 101-й километр.

«Суд народа»

30 июня дирекция и общественные организации завода организовали похороны Юрия Костикова. Процессия должна была обойти стороной здание городской милиции — но в какой-то момент Панибратцев поднял над головой свой плакат. Дружинники попытались его отобрать, и начались столкновения.

Сторонники Панибратцева направили толпу к милицейскому отделу, а затем с криками «Бей гадов!» стали бросать камни в окна здания. Тогда председатель Муромского горисполкома Сорокин, взобравшись на машину, попытался образумить толпу обещаниями разобраться и наказать виновных.

Но тут на другую машину взобрался местный хулиган Сергей Денисов. Он в момент похорон Костикова был в КПЗ — ему дали 15 суток за избиение отца, но хитростью выбрался из камеры и присоединился к толпе. Лозунги Денисова были проще, чем у Сорокина: «Бей гадов! Освобождай арестованных!»

Его поддержал еще один бывший судимый — бессарабский цыган Степан Мартынов, кричавший, что милиционеры часто избивали его ни за что. Один за другим стали появляться новые ораторы, так или иначе имевшие проблемы с законом. Вскоре митинг перерос в погром, а в толпе стали поминать алкоголем усопшего и других жертв «милицейского произвола».

Защищаясь, милиционеры стреляли в нападавших. Несколько человек получили ранения, но остановить толпу это не помогло: она разрушила кирпичную стену КПЗ и освободила арестантов. Бунт, в ходе которого было похищено около 60 единиц оружия и большое количество боеприпасов, длился около пяти часов.

Накал стал спадать лишь после того, как в Муром прибыли автобусы с бойцами внутренних войск. Увидев, как солдаты строятся и снимают автоматы с предохранителей, люди начали расходиться, не доводя дело до стрельбы.

16 задержанных участников погрома (включая женщин и ветеранов Великой Отечественной войны) получили длительные сроки лишения свободы — до 15 лет лагерей. Трех лидеров, включая Михаила Панибратцева, приговорили к исключительной мере наказания.

Пьяное воскресенье

Хотя центральная советская пресса не писала о событиях в Муроме, слухи о них быстро распространились, в первую очередь во Владимирской области. Уже неделю спустя там стали появляться листовки «Отомстим за муромлян». Повод для этой «мести» не заставил себя долго ждать.

23 июля 1961 года некие Грездов и Крылов — два солдата-срочника из воинской части, расквартированной в соседнем Загорске (ныне Сергиев Посад), решили поехать в Александров, чтобы провести там воскресное увольнение. Не рассчитав силы, оба к вечеру сильно напились. Пьяными на Советской площади города их и увидел майор милиции.

Он был в штатском, поэтому на его замечание солдаты ответили нецензурной бранью. За это их быстро скрутил наряд милиции и доставил в участок. Вскоре о задержании нарушителей дисциплины известили начальника местного гарнизона.

Так возле отдела милиции собралось порядка 60-70 взбудораженных и частично нетрезвых людей, которые требовали отпустить солдат. К тому моменту, когда на место прибыл гарнизонный подполковник Черейский (он собирался забрать задержанных) и несколько местных партийных руководителей, толпа насчитывала более 100 человек.

Когда солдат вывели, кто-то закричал, что их избили. Собравшиеся устроили потасовку с охраной и освободили задержанного Крылова. Напуганный срочник, не понимая, что происходит, смешался с толпой, ушел с площади и на ближайшей электричке вернулся в часть.

Гарнизонный подполковник Черейский в итоге с трудом прорвался на машине через толпу с одним лишь Грездовым, о судьбе Крылова он в то время не знал. Позже, взяв в гарнизоне восемь солдат, подполковник вернулся на площадь, чтобы задержать Крылова. К тому времени перед отделом милиции, по разным данным, находилось от 300 до 500 человек.

Половина этих людей были пьяны, многие имели судимости и жаждали драки с милицией.

«Бей, громи милицию!»

Толпа стала раскачивать автомобиль подполковника Черейского с солдатами, пытаясь его перевернуть. Тогда офицер вышел из салона, чтобы объяснить, что бунт бесполезен: один солдат в гарнизоне, второго бунтовщики уже освободили. В ответ Черейского избили и порвали на нем форму: многие в толпе думали, что солдаты на самом деле все еще внутри отдела милиции.

Подполковнику с трудом удалось вырваться и скрыться в отделе. Следом раздались крики: «Устроим как в Муроме!» и «Устроим второй Муром!», — после чего в окна здания полетели первые булыжники.

Горящий мотоцикл стал на время центром беспорядков — вокруг него стали водить хоровод с улюлюканьем и свистом, а затем облили бензином и подожгли милицейский ГАЗ-69. Когда на площади появился расчет пожарной охраны, его начальник даже не успел понять, что случилось, как получил по голове монтировкой. Пожарным пришлось спешно отступить.

Между тем бунтующие во главе с бывалыми уголовниками с трех сторон пошли на штурм отдела милиции, используя в качестве тарана садовую скамейку и вырванную из земли изгородь палисадника. Согласно материалам дела, защищавшие первый этаж дежурные произвели 364 выстрела вверх.

В это время запершиеся на втором этаже начальник городской милиции и прокурор Александрова звонили в областную милицию и КГБ, умоляя прислать помощь. Одновременно часть бунтовщиков напала на тюрьму в соседнем здании: 169 местных заключенных (в том числе 82 особо опасных) охраняли 22 надзирателя.

Когда возникла угроза взлома ворот и дверей, дежурный помощник начальника тюрьмы отдал приказ стрелять на поражение по воротам и дверям на уровне человеческого роста. Появились первые раненые. Кто-то в толпе попытался подогнать горящий мотоцикл к зданию, но был убит прицельным выстрелом.

От бунта до расстрела

Ввод в Александров солдат-срочников не дал результата — у них при себе не было патронов, да и действовать против зачинщиков беспорядков они не хотели. Сами же бунтовщики, в первую очередь женщины, убеждали солдат «не воевать со своими» и «переходить на сторону народа».

Лишь когда ближе к ночи в город вошли роты дивизии Дзержинского, толпа отступила и рассеялась. 24 июля 1961 года по факту беспорядков в Александрове было возбуждено уголовное дело по статье 79 УК РСФСР («Массовые беспорядки»), расследованием которого занялась оперативная группа КГБ при Совете Министров СССР.

В первые же дни следствия 13 активных участников беспорядков были арестованы, позже задержали еще шестерых. 12 из 19 фигурантов «александровского дела» ранее были судимы, причем четверо — за грабежи и расправы. Любопытно, что все рецидивисты хором утверждали, что в их действиях не было ничего антисоветского.

Дело было в том, что ранее их якобы несправедливо осудили из-за плохой работы милиции, и они всего лишь хотели не дать этому повториться в случае с задержанными солдатами.

Другой оказался известным в городе героем войны, с наградами за личную храбрость, медалью «За отвагу» и орденом Славы III степени. По итогу следствия четверых подсудимых приговорили к исключительной мере наказания, а еще пятерым дали по 15 лет лагерей.

***

Апогеем серии беспорядков, прокатившейся по советским городам в 1961 году, стали печально известные события в Новочеркасске — самая страшная трагедия хрущевской оттепели, о которой можно прочитать здесь. 2 июня 1962 года силовики открыли огонь по участникам рабочей демонстрации в центре Новочеркасска.

Власть применила силу в ответ на протесты, которые в те дни захлестнули промышленный центр Ростовской области: люди возмущались из-за повышения цен на продукты и снижения реальных доходов. Тогда в Новочеркасск ввели армию и танки.

Пропаганда назвала доведенных до отчаяния рабочих «уголовно-хулиганствующими элементами», после чего власть постаралась стереть этот эпизод из истории страны. После трагедии в Новорчеркасске противостояние рабочих и милиции в советских городах пошло на спад. Правду о ней россияне узнали только в начале 1990-х годов.