Миллиардер лишил сыновей денег. Его отец был крестным отцом мафии, его жена погубила Брюса Ли, а сам он снимал знаменитые боевики

В феврале 2026 года 78-летний гонконгский миллиардер Чарльз Хён выступил с видеообращением и объявил, что ни один из его сыновей не получит наследства. А оно у него немаленькое: десятки лет он контролировал почти всю гонконгскую киноиндустрию и, по слухам, не только ее. Отец Чарльза основал триаду Саньион — могущественную банду, которая орудует во всем мире, в том числе и в России. «Лента.ру» выяснила, кто он такой и чем провинились его сыновья.

Киномагнат не доверяет сыновьям и не желает, чтобы наследники бездельничали и ездили в США

В видеообращении Чарльз Хен заявил, что его сыновья могут рассчитывать только на скромное пособие, которого хватит, чтобы не умереть с голоду. Причина в том, что у отпрысков бизнесмена Джеки и Джонатана нет деловой хватки. «Если я оставлю имущество им, его быстро выманят обманом», — объяснил он.

За месяц до видеообращения жена киномагната Тиффани Чэнь говорила, что скорее продаст компанию, чем позволит сыновьям унаследовать бизнес. «Завещание можно составить заранее, но имущество делить заранее нельзя, — говорит Хен. — Пока не поделено — сын остается сыном, а после раздела сын может стать хозяином над отцом».

В завещании есть несколько условий. Тем, кто решит жить на содержание и не особо утруждаться (по-китайски это называется «лежачим состоянием» и давно стало мемом целого поколения), не получат ничего. Кроме того, внукам запрещено уезжать в Америку. Нельзя ни эмигрировать, ни даже просто учиться за границей. Нарушишь — останешься без денег.

Первая жена Хена могла погубить Брюса Ли, а вторая получила самый дорогой в мире фиолетовый бриллиант

Сколько именно у Хена денег, точно неизвестно, но их определенно немало. Достаточно сказать, что однажды он без особого труда купил жене самый дорогой в мире фиолетовый бриллиант. Гонконгская газета South China Morning Post в 2022 году оценивала его состояние в 1,2 миллиарда долларов. Тайваньские издания в 2026-м называли цифру 500 миллиардов гонконгских долларов (64 миллиарда долларов).

В 2025 году ходили слухи, что Хен проиграл 50 миллиардов долларов и едва не стал банкротом, но и это говорит о масштабах его состояния: нужно быть очень богатым человеком, чтобы играть на такие деньги. Хен, впрочем, утверждал, что все это слухи и наветы.

Официальный источник всех этих богатств — кинобизнес. В свое время у Гонконга была собственная киноиндустрия мирового масштаба. В 1997 году американский журнал The New Republic называл ее азиатским Голливудом и вторым в мире экспортером фильмов после США.

Прежде чем стать воротилой кинобизнеса, Хен с 1970-х играл в тайваньских фильмах о боевых искусствах. Его самая известная роль — Лун У, молчаливый телохранитель главного героя «Бога игроков» и его многочисленных сиквелов. Первой женой Хена была актриса Бетти Тин Пэй — бывшая любовница Брюса Ли и, как многие считают, невольная виновница его смерти.

Пиком актерской карьеры самого Хена стала номинация на главную гонконгскую кинопремию за роль неподкупного полицейского в гангстерском фильме Arrest the Restless. У тех, кто знал, что на самом деле стоит за фамилией Хен, эта роль не могла не вызвать улыбку.

Отец Чарльза Хена основал триаду, в которой новобранцы пили кровь на обряде посвящения

Семью Хена знали в Гонконге задолго до того, как он стал сниматься в кино. Его отец, выходец из Чаочжоу — китайского региона с криминальной репутацией, который сравнивают с итальянской Сицилией, перебравшись в Гонконг, основал Саньион — одну из самых могущественных триад в мире.

Триады представляют собой нечто среднее между мафией и тайным обществом. На суде в 1987 году свидетель под присягой описал церемонию посвящения в Саньион, которую ему пришлось пройти. Ее проводил человек в облачении даосского монаха с деревянным мечом в руках. Новобранцев выстроили перед алтарем и заставили выпить чашу вина и еще теплой крови — их собственной и куриной.

Инспектор полиции Тони Дикин жаловался автору книги Hong Kong Babylon Фредрику Даннену, что ни один свидетель не согласится давать показания о Хенах, если только не собирается после этого прятаться где-нибудь в Нигерии. Офицер Бюро по борьбе с организованной преступностью признавался, что даже сам факт разговора об этой семье будет для него самоубийством.

После отца руководство Саньионом унаследовал его старший сын. Подозрения преследуют и Чарльза Хена. В 1992 году в докладе Сената США упоминалось, что он играет важную роль в иерархии Саньиона. Два года спустя бывший боевик триад на процессе в Бруклине показал, что киномагнат занимает место на самой верхушке триады.

Чарльз Хен признает мафиозное прошлое его семьи, но отрицает, что имеет отношения к бандитам. «Я работаю больше, чем другие продюсеры, потому что знаю негативную сторону — каково жить с такой фамилией», — объяснял он в 1997 году журналисту The New Republic.

Триады контролировали кинобизнес и расправлялись с недовольными актерами

Оправданиям Хена вряд ли кто-то верил. Все прекрасно знали, что триады контролируют гонконгский кинобизнес. Многие продюсерские компании напрямую управлялись гангстерами, которые не стеснялись в средствах: актеров и актрис принуждали сниматься, прибегая к угрозам, похищениям и изнасилованиям.

Тех, кто сопротивлялся, ждали последствия. В апреле 1992 года менеджера знаменитого актера Джета Ли застрелили двое вооруженных людей. После этого Ли начал сниматься исключительно у Хена. Звезда гонконгского кино Энди Лау перешел на работу к Хену после взрыва в квартире его знакомой. Оба преступления остались нераскрытыми, но в полиции не сомневались в причастности к этому триад.

Ситуация сложилась парадоксальная: Хена одновременно боялись и просили у него защиты, потому что его конкуренты были еще страшнее. «Все нас ненавидят, — в свое время говорил Чарльз Хен. — Но потом другие триадники влезают в бизнес, и вдруг все бегут ко мне и кричат "на помощь!"».

Одного из таких конкурентов, продюсера Чана Чимина, которого подозревали в нападениях на актеров, в 1992 году арестовали в материковом Китае. В то время поговаривали, что арест подстроил именно Хен. Сначала конкурента обвинили в контрабанде оружия, затем в связи с проституткой. Он вышел на свободу лишь через год и был, как утверждали очевидцы, очень бледным и худым.

Киномагнату Хену казалось, что одним запугиванием бизнес не построить. «Может быть, актер снимется в одном фильме, потому что боится, — объяснял он. — Но чтобы два, три — для этого нужно дать им то, чего они хотят». Джимми пришлось уйти из кино и переключиться на другие занятия. Со временем, по слухам, он унаследовал власть в Саньионе.

Постепенно интересы Хена вышли за пределы кино. Британская The Guardian в 2015 году называла его одной из ключевых фигур в индустрии казино Макао и «моделью новой китайской элиты». Он с 1990-х налаживал отношения с Пекином и немало в этом преуспел. Пункт о запрете эмиграции в США появился в его завещании не просто так: и он, и его жена известны показным патриотизмом, хотя оба родились не в КНР.

Пекинские власти отвечали Хену взаимностью. В 1993 году он стал совладельцем столичного ночного клуба Top Ten на пару с главой Бюро общественной безопасности — то есть фактически министром полиции Китая. Чтобы развеять все сомнения, министр дал пресс-конференцию, на которой высказался о триадах: «Пока эти люди патриотичны и заботятся о процветании Гонконга, мы должны объединяться с ними».

Жену Хена продали за миллион тайваньских долларов, а его сын прославился стримами в женском платье

В отличие от Чарльза Хена, его вторая жена, бывшая модель Тиффани Чэнь, начинала с самых низов. Она выросла на Тайване и с шестого класса работала на электронном заводе, чтобы оплатить учебу брата. Потом родители за миллион тайваньских долларов продали ее заведению, где ей приходилось работать танцовщицей-хостес. Она выбралась из нищеты, стала моделью и в 1980 году вышла замуж за Хена.

Сейчас Чэнь 67 лет, она одна из самых популярных лайвстримеров Китая. Первый же стрим принес ей продажи на сумму 300 миллионов юаней. Разбогатев, она стала советовать молодежи больше работать. «Когда человек бездельничает, он начинает слишком много думать, — объясняет Чэнь. — Это ускоряет старение».

Старший сын Хена, Джеки, пытался пойти по стопам отца. Он стал актером, снимался с Джетом Ли, Тони Люном и Фань Бинбин, но особого признания так и не добился. Родители считают его бездарем и не стесняются говорить об этом публично. Свою нишу Джеки нашел не в кино, а в соцсетях: на Weibo у него 20 миллионов подписчиков, на Douyin (китайский TikTok) — 17 миллионов. В 2024 году за два стрима в женской одежде он заработал более 52 миллионов юаней.

Младший сын Хена, Джонатан, в шоу-бизнесе не замечен. Во время учебы за рубежом он тратил более 20 тысяч гонконгских долларов в месяц на телефон, но не отвечал на звонки родителей. Мать тайком подкидывала ему деньги и финансировала его бизнес-проекты, но все оказалось напрасно.

В 2015 году Джонатан избил таксиста, заявив: «Ты что, не знаешь, кто мой отец?» В итоге попал под суд и шесть месяцев провел за решеткой — больше, чем его родственники, которые занимались серьезным криминалом.

Хен собирается жить до 120 лет и обещает раскрыть секреты триад на телевидении

Новость о завещании Джонатан встретил словом «несправедливо», после чего Тиффани удалила его из мессенджера и заблокировала. «Добрая мать растит негодного сына — эту поговорку я поняла только после пятидесяти, — признается Чэнь. — Я очень сожалею».

Чарльз Хен не исключает, что изменит решение о наследстве. «Через десять лет, если увижу, кто хорошо проявил себя, может, и изменю решение», — говорит он. Хен уверен, что у него еще есть время. Ему 78, каждое утро он занимается цигуном и считает, что с развитием медицины каждый может прожить до 120. Кино снимать он больше не хочет, зато обещает рассказать множество секретов из 1980-х, если его пригласят на ток-шоу.

Связь с сыном Джонатаном Хен поддерживается через секретаря. «Он говорит: "Папа, давай встретимся", — рассказывает он. — Я отвечаю: "У меня нет времени. Нам не нужно встречаться"».