В российском прокате на праздники, помимо потока переосмысленных в новых реалиях сказок, все-таки гарантированно окажется и один из лучших фильмов прошедшего года — лауреат «Золотого льва» Венецианского фестиваля, первая за шесть лет работа культового Джима Джармуша «Отец мать сестра брат». Джармуш в нем вновь возвращается к фирменному формату из нескольких новелл, объединенных токсичными семейными узами. Почему это стоит увидеть — в материале «Ленты.ру».
Отец (Том Уэйтс) спешно прибирается в своей одинокой берлоге, уютно затерянной в безымянном американском пригороде. Вот-вот должны приехать дети — Джефф (Адам Драйвер) и Эмили (Майем Биалик). Пока папа прячет порножурналы и стелит плед на продавленный диван, брат и сестра коротают дорогу за разговорами. Болтовня, впрочем, не клеится, поскольку все важное уже давным-давно сказано, а имитация взаимного интереса упирается во взаимную же неловкость. Тем более Джефф недавно развелся и только и может, что давить на жалость. Семейная встреча проходит на высшем уровне — с тостами кружками с водой из-под крана, размахиванием топором и серией осечек и пауз.
- Дата выхода: 1 января
- Страна: США, Италия, Франция, Ирландия, Германия
- Продолжительность: 1 час 50 минут
- Режиссер: Джим Джармуш
- В ролях: Том Уэйтс, Адам Драйвер, Майем Биалик, Шарлотта Рэмплинг, Вики Крипс, Кейт Бланшетт, Индиа Мур, Лука Сабба
Мать (Шарлотта Рэмплинг) прячет любовные романы-бестселлеры собственного сочинения, поскольку вот-вот нагрянут обе дочери, а говорить про искусство за столом не принято. Тем временем у старшей Тимотеи (Кейт Бланшетт, отчетливо загримированная под Тильду Суинтон) уже на подъезде к нужному дому в предместье Дублина заглохла машина, а младшая Лилит (Вики Крипс) думает, как скрыть, что ее подвозила подруга, а не таксист. За столом будет слышно каждое звяканье фарфоровой чашечки о блюдечко.
Кадр: фильм «Отец мать сестра брат»
Наконец, в Париже брат и сестра, двойняшки Скай (Индиа Мур) и Билли (Лука Сабба), встретились, чтобы попрощаться со съемной квартирой, в которой прошло их взросление. Родители недавно погибли, и Билли, перевозя вещи на склад, нашел много интересного — в основном, конечно, разной степени пикантности вопросы, которые навсегда останутся без ответов.
Интересно, как отреагируют на этот фильм молодые зрители, которые смотрели «Ночь на Земле» и «Таинственный поезд» уже в качестве нетленной классики
Со своим новым альманахом Джармуш возвращается в мир, который навзрыд требует больших высказываний и окончательных решений. «Отец мать сестра брат», напротив, чурается даже тех обобщений, что сделаны в заглавии — в конце концов, в оригинале оно сохранило все родовые свойства считалочки. Это триптих о частной жизни, которая неподсудна по определению.
Кадр: фильм «Отец мать сестра брат»
Победу фильма на Венецианском кинофестивале хочется объяснить почтением главы жюри Александра Пэйна, который обязан Джармушу многими элементами стиля, принесшего ему, среди прочего, пару «Оскаров». Для остальных венецианских присяжных чествование «Отца матери…» было тем более удобным шансом не переругаться. Все это, конечно, совсем не означает, что фильм плохой — совсем наоборот.
Просто это классический фильм Джармуша — такой, в принципе, мог выйти и в 1989-м, и в 1992-м. Разве что снят он был бы на пленку
Классическое свойство нового фильма Джармуша заключается, разумеется, не в возвращении к формату международного альманаха — за годы после премьеры «Ночи на Земле» такой подход стал вполне общим местом. Скорее уж в том, как режиссер умело заставляет сюжет журчать, бурлить, пульсировать, но при этом почти не двигаться с места. Творческие усилия здесь направлены не на прокладку единственно верной лоции, а в проработке карты экзистенциальных сокровищ, по которой каждый зритель может протоптать свой собственный маршрут.
Джармуш ни на чем не настаивает, он сосредоточенно очерчивает контуры и разбрасывает рифмы-стяжки, которые не дадут развалиться воздвигнутому вертепу (не зря ведь мировая премьера состоялась аккурат в католический сочельник)
Повторяющиеся образы хотелось бы считать в большей степени интуитивными, чем осознанно многозначительными. Наибольшее внимание среди них привлекают проносящиеся мимо кого-нибудь из каждой группы героев скейтеры — их движение всякий раз показано в рапиде и на внешнем уровне символизирует как раз пульсацию затаившейся жизни. С другой стороны, вполне возможно, что Джармуш таким образом просто передает привет коллеге и ровеснику Гасу Ван Сенту и его незаслуженно подзабытой скейтерской элегии под злободневным для настоящего момента названием «Параноид парк».
Кадр: фильм «Отец мать сестра брат»
Что касается распределения симпатий Джармуша среди его собственных героев, то с этим тоже не все так очевидно. Формально сердце автора, конечно, с финальным дуэтом двойняшек — они красивые, молодые, демонстративно богемные. Однако если в конце прошлого тысячелетия такие герои были изгоями, то сегодня режиссер (не без удивления, надо полагать) обнаруживает, что им принадлежат не только залитые солнцем парижские улочки, но и весь остальной мир.
По поводу ситуации в этом самом мире Джармуш высказывался в нескольких предыдущих картинах, она его очевидно не радует. Впрочем, «Отец мать сестра брат» — это не то кино, которое разрешает парадоксы, так что вместо ответов на назревшие вопросы герои просто растворяются в танцующих цветных пятнах — визуальной метафоре эха импровизации из витрины какого-нибудь сумеречного джазового бара.
С другого ракурса кажется, что Джармуш едва ли не впервые позволяет себе симпатию к явно угнетающим молодежь сухарям. Не зря ведь он взял на эти роли Тома Уэйтса и Шарлотту Рэмплинг — артистов, которых морщины не портят, а лишь наполняют значением и украшают, как кракелюры на поверхности «Черного квадрата». Взяв на роли склочных предков опытных харизматиков, Джармуш обезоружил не только их экранных отпрысков, но и зрителей. Ни рука не поднимется, ни язык не повернется сказать, что время этих людей уже ушло — в том смысле, что не стоит торопить события и гнать пинками натуру, которая покидает действительность сама собой. В этой приязни к красивому увяданию есть что-то примирительно-утешительное. Вполне вероятно, что это и называется мудростью.