1 марта исполнилось 15 лет со дня принятия реформы МВД России. Принято считать, что она была необходима, поскольку в милиции к тому моменту накопились проблемы, которые невозможно было игнорировать. В первую очередь речь шла о качестве сотрудников: печальными свидетельствами стало дело майора Дениса Евсюкова, который расстрелял случайных людей в Москве, и бойня в станице Кущевской Краснодарского края, устроенная бандой Цапков, которую прикрывала местная милиция. Эти случаи стали детонаторами реформы МВД, в рамках которой российским правоохранительным органам вернули их историческое название — полиция. По мнению Дмитрия Медведева, в то время президента России, ход с переименованием должен был подчеркнуть профессионализм и эффективность работы ведомства. В том, как реформа 2011 года изменила российскую полицию, вместе с ее сотрудниками разбирались корреспонденты «Ленты.ру» Анна Габай и Игорь Надеждин.
Реформа МВД, проведенная 15 лет назад, стала далеко не самой масштабной в истории полицейского ведомства. Главные изменения произошли гораздо раньше — в 1992 году, когда страна задыхалась от волны организованной преступности.
Тогда была создана независимая служба региональных управлений по организованной преступности (РУОП), подчинявшаяся не местным властям, как вся российская милиция, а непосредственно Москве, министру и его заместителям. «Благодаря этой системе мы удержали страну», — считают ветераны ведомства.
Однако к началу 2010-х годов в милиции накопился ряд проблем, которые вылились в трагические события. Так, в ночь на 27 апреля 2009 года начальник ОВД «Царицыно» майор Денис Евсюков открыл стрельбу по людям, находившимся в московском супермаркете «Остров». В результате два человека не выжили, семеро получили ранения, а фамилия Евсюкова стала символом деградации системы: офицер милиции, обязанный защищать граждан, оказался жестоким преступником.
Милиционеры проверяют у прохожих документы у Киевского вокзала, 1998 год
Фото: Данилюшин Александр / Фотохроника ТАСС
В ноябре 2010 года Россию потрясла трагедия в станице Кущевской на Кубани. Банда Цапков, сросшаяся с местными силовиками, зверски расправилась с восемью взрослыми и четырьмя детьми. При этом милиция не просто бездействовала — она прикрывала преступников. Эти случаи стали детонатором реформы, о необходимости которой к тому времени говорили уже несколько лет.
Дмитрий Медведев, в то время президент России, поручил подготовить предложения по реформированию правоохранительной системы. Он считал, что органам правопорядка необходимо вернуть их историческое название — полиция. Этот шаг, по мнению Медведева, должен был подчеркнуть профессионализм и эффективность работы ведомства.
«Реформа изменила цель службы»
Реформа МВД 2011 года изначально задумывалась как комплексная. В ходе нее штат милиции сократили на 20 процентов, провели переаттестацию для очистки рядов от непрофессионалов и коррупционеров, оптимизировали принципы отбора силовиков, планировали существенно повысить сотрудникам зарплаты и гарантировать им социальную защиту. Еще одной целью стало повышение престижа службы и воспитание образцово-показательных полицейских.
Таким образом, переименование милиции в полицию должно было символизировать полный разрыв с прошлым и построение принципиально новых отношений правоохранителей с обществом.
Суть реформы МВД 2011 года была не в смене названия милиции на полицию, а в том, чтобы сохранить централизованную систему правопорядка и поднять оклады сотрудникам, пусть и с некоторым сокращением штата
Свидетелем того, как реформа 2011 года изменила МВД, стал полковник юстиции в отставке Сергей Пелих, который пришел в милицию еще в прошлом веке. Он прошел путь от лейтенанта до начальника отдела Центрального аппарата, уходил в налоговую полицию, потом в наркоконтроль, а в 2016 году вновь оказался в МВД.
Сотрудники полка ППС во Владивостоке
Фото: Виталий Аньков / РИА Новости
По мнению Пелиха, одним из первых и самых важных итогов реформы правоохранительной системы в России стало изменение сути присяги ее сотрудников.
Раньше милиционеры служили народу, чем всегда гордились. Реформа изменила цель службы: теперь служить полагалось закону. Но что такое служить закону? Многие восприняли это так: служи не народу, а непонятно чему
Милиция, следившая за общественным порядком, воспринималась гражданами как структура, которая обеспечивает и гарантирует их безопасность, отмечает Сергей Пелих. Полиция же стала восприниматься населением как орган более репрессивный, и это изменение кода восприятия повлияло на все остальное.
«Наши должности перейдут беспринципным»
Худшим итогом полицейской реформы 2011 года стало разрушение кадрового состава правоохранительных органов, считает Сергей Пелих. Даже в 1990-е годы с их маленькими зарплатами в милиции оставались наставники — люди, закаленные временем, фанатики своего дела. Но после 2011 года все изменилось.
Когда объявили реформу, старшие товарищи сказали: «В нашей системе ничего хорошего для нас не будет. Наши должности перейдут людям более беспринципным». Так и вышло. Кого-то по итогам аттестации не пропустили, кого-то начали просто выдавливать. Их принципы, вложенные еще в советские годы, стали некомфортны для тех, кто пришел после реформы
Как вспоминает собеседник «Ленты.ру», опытные полковники со стажем оперативной работы 25-30 лет уходили один за другим (многих к уходу подталкивали), а на их места шли те, кто вырос на статистике, — люди, ориентированные не на результаты, а на отчеты. Одновременно с этим в полиции фактически был упразднен институт наставничества.
Сначала убрали доплату за наставничество, потом ввели персональную ответственность: если порекомендовал человека, а он «залетел», отвечаешь за него
Как отмечает Сергей Пелих, штатная численность МВД с 2011 года почти не изменилась и сегодня составляет 786 тысяч человек. В 2016 году у полиции забрали подразделения ОМОН и СОБР, при этом с того времени увеличилась доля контролирующих и методических служб — должностей для бумажной работы, которые заменили собой боевые подразделения.
В то же время численность главных подразделений, в том числе оперативников и участковых, осталась на прежнем уровне. Сейчас эти кадры, которые получали опыт еще у старых учителей, настоящих милиционеров, дослуживают до пенсии, а новички перенимать их опыт не спешат. «Сегодня обучать в полиции некого, да и некому», — подчеркивает Сергей Пелих.
«Отказаться от переработок нельзя»
Действующий сотрудник полиции Макар (имя изменено) пришел на службу в 2012 году — уже после принятия закона «О полиции» и реформы правоохранительных органов. По его словам, сегодня процесс поступления на службу растянут на три-шесть месяцев сбора справок в многочисленных инстанциях, разбросанных по городу.
Одного здания, где можно пройти все и сразу, просто нет. В итоге поступление на службу отнимает немало времени и денег; очень многие, по словам Макара, отсеиваются даже на этом этапе. До 2026 года кандидаты должны были проходить ныне отмененную стажировку, которая длилась три-шесть месяцев с зарплатой, которой не хватало даже на еду, не говоря уже об аренде жилья.
В результате человек оказывался перед выбором: либо жить в долг, либо устроиться на другую работу. И сегодня многие выбирают второе, потому что там можно сразу получать среднюю зарплату по городу и не ждать полгода
Офицеры полиции в учебной аудитории
Фото: Евгений Биятов / РИА Новости
В итоге путь сотрудника-новичка в подразделение занимает как минимум полгода, что приводит к некомплекту и, как следствие, огромным переработкам полицейских. При этом, по словам Макара, сверхурочная работа в органах оплачивается ниже, чем обычные рабочие дни.
Отказаться от переработок у нас нельзя — это могут расценить как невыполнение обязанностей
Между тем некомплект в полиции касается основных подразделений — участковых, патрульных, оперативников и следователей. Те, кто занимают обеспечивающие должности, но с населением практически не сталкиваются (тыловики, кадровики, замполиты и прочие — кабинетные работники или «внутренняя служба»), никакого дефицита не испытывают.
В итоге на начало 2026 года в России есть полицейские подразделения, где полностью укомплектованы лишь командные должности, а «уличные» практически вакантны. Люди недовольны тем, что полиция долго едет на вызов, но не знают, что сегодня патрулей не хватает, и на один экипаж в моменте может приходиться до десяти сообщений.
В полицию всегда обращаются с негативными эмоциями — просто так, в хорошем настроении, сотрудников никто не замечает. А мы сами по долгу службы всякий раз сталкиваемся с подонками, отбросами общества. Главное — самому не стать таким
«На бред надо реагировать»
Один из самых больших недочетов полицейской системы, о котором говорят собеседники «Ленты.ру», — это погоня за отчетностью. Раньше это явление называлась «палочной системой», а теперь, по словам Пелиха, зовется более красиво: «перспектива».
Когда я вернулся в МВД в 2016 году, то пришел к высоким руководителям с предложением заняться международным расследованием поставок наркотиков. Мне в ответ посоветовали заняться «закладками» с наркотиками, поскольку для статистики объем неважен — хоть 5 граммов, хоть 200 килограммов. Все укажут как одно преступление
На практике это выглядит так: следователю спускают план — например, завершить два уголовных дела в месяц. Но если у него сложное дело о контрабанде наркотиков и он ждет ответа на международное поручение полгода, план ему не выполнить, а значит, не получить премию. В итоге он возьмет два простых дела от участкового, а сложное дело будет лежать.
При этом участковые находятся в схожем положении: по словам Сергея Пелиха, у них могут быть планы на 20 протоколов в месяц, из-за которых они физически ничего больше не успевают делать. «Участковые завалены нецелесообразной, ненормальной и в целом ненужной работой», — отмечает он.
Допустим, есть некий заявитель, который плохо себя чувствует, сидит с кастрюлей на голове и вызывает полицию. Полицейские выезжают на такие заявки. Все понимают, что это бред сумасшедшего, но реагировать надо, иначе это дисциплинарное взыскание вплоть до увольнения
Итог такого подхода — официальная ведомственная статистика, которая демонстрирует стабильное снижение преступности и красивые «перспективные» цифры.
Однако, как отмечает Сергей Пелих, у тех, кто регистрирует эту преступность, просто не может быть иначе. На этом фоне сотрудники все чаще хотят доработать до пенсии и уйти, чтобы не заниматься бесконечным «перекладыванием бумажек».
Ребрендинг вместо реформы
По словам собеседников «Ленты.ру», идея полицейской реформы 2011 года, которая задумывалась как перезагрузка правоохранительной системы государства, была правильной. В то время милиция, которая дискредитировала себя коррупцией и громкими преступлениями сотрудников, безусловно, нуждалась в преобразовании.
Но итоги реформы, достигнутые за минувшие 15 лет, оказались неоднозначными. Зарплаты полицейских, которые подняли в 2011 году, «съела» инфляция, и в последние годы они не росли. Престиж службы не повысился, простых оперативников, следователей и участковых становится все меньше, а кадровый голод в системе уже похож на катастрофу.
Полицейские проверяют водителей у поста ДПС на въезде в Ивановскую область
Фото: Владимир Смирнов / ТАСС
Единственным заметным результатом реформы стало переименование милиции (народной милиции, как все годы с 1918 подчеркивали в самом МВД) в полицию. Идея была в том, что милиционер — по смыслу любитель, а полицейский — специально обученный профессионал.
Между тем уровень преступности среди них, а главное — ее масштаб, сегодня превышает дореформенные показатели
Достаточно вспомнить громкие дела полковника-миллиардера Дмитрия Захарченко или экс-главы управления ГИБДД по Ставропольскому краю Алексея Сафонова, прославившегося золотым унитазом в своем доме.
Как отмечает в беседе с «Лентой.ру» криминолог Игорь Трифонов, то, что в 2011 году назвали реформой, было по сути ребрендингом. Народную милицию переименовали в полицию, а формальные слова присяги про службу трудовому народу заменили на бессмысленный, но политически грамотный лозунг «служу закону».
Преемственность поколений в МВД уничтожили формально-отчетным подходом, а социальные гарантии, задуманные правильно, так и не исполняются. Серьезный удар по профессионализму полиции нанесли еще и в 2016 году, когда ее боевые подразделения — СОБР и ОМОН — забрали в Росгвардию. Однако в отчетах все по-прежнему выглядит бравурно
***
Сегодня, как говорят опрошенные «Лентой.ру» эксперты, органы внутренних дел сталкиваются со все новыми вызовами, главным из которых стал финансовый.
Сейчас огромные средства направляются на поддержку экономики, а зарплаты сотрудников полиции почти не повышаются. Государство должно чем-то жертвовать ради поддержания органов внутренних дел. Нужна продуманная программа повышения социальной помощи — окладов и пенсий, иначе система может провалиться
В то же время, несмотря на все сложности, в системе есть люди, которые просто делают свою работу: выезжают на вызовы, разбираются с заявлениями и ловят преступников. Они продолжают служить не ради отчетов, а потому, что по-другому не умеют.
И пока они работают, система жива.