«Скажите спасибо, что это была не хлорка» Жидкость для мытья пола сожгла пенсионера изнутри. Как в домах престарелых губят россиян

По всей России старики в домах престарелых гибнут от отравлений, инфекций, пожаров и халатности. Россияне буквально боятся пансионатов, ведь сфера ухода практически никак не контролируется — нет ни реестров, ни лицензий. Но самостоятельно обеспечить круглосуточный уход пожилому человеку, которому с каждым днем становится все хуже, могут не все, поэтому без пансионатов не обойтись. Оказавшись перед выбором, который может стоить их близким жизни, родственники пожилых людей вдобавок ко всему сталкиваются с осуждением, закрепившемся в российском обществе. «Это наш крест, и мы должны его нести», — слышат они. О том, что происходит в российских домах престарелых и почему пансионаты все-таки нужны, — в материале «Ленты.ру».

***

Николай Иванович Налимов родился в Тверской области, но почти всю жизнь прожил за полярным кругом, в Воркуте. Он был шахтером и входил в спасательную бригаду — спускался под землю после взрывов и завалов, чтобы вытаскивать людей. На счету у Николая Ивановича — десятки спасенных жизней, звание заслуженного шахтера России и годы тяжелейшего труда, который мало кто выдерживал больше десяти лет. Но он выдержал.

Когда Николай Иванович вышел на пенсию, его семья воспользовалась программой переселения с Севера. Так они с женой перебрались в Тверскую область. Но и на пенсии Николай Иванович продолжил работать. Как рассказывает его дочь Елена, до 82 лет он работал охранником на автостоянке. «Боже, папа, сиди уже дома», — уговаривала его она.

Когда здоровье родителей стало рушиться, Елена, жившая в Санкт-Петербурге, забрала их к себе. Мать уже не могла ходить, не вставала с кровати. Ей присвоили первую группу инвалидности. У отца стали проявляться признаки деменции.

Елене было трудно одной с лежачей матерью и отцом, с каждым днем все больше теряющим связь с реальностью. Тогда отца забрал ее брат, который жил в Твери. «Там у папы болезнь начала прогрессировать, — вспоминает Елена. — Он, например, мог в четыре утра открыть дверь и уйти неизвестно куда. Брату стало тяжело справляться, боялся не уследить».

Брат Елены жил в однокомнатной квартире и работал, круглосуточно следить за отцом он не мог. Нанять сиделку тоже оказалось практически невозможно, а оставлять отца одного в доме было уже опасно. Решили искать пансионат с круглосуточным уходом. Ему посоветовали частный дом для пожилых. Постояльцам обещали шестиразовое питание, круглосуточный уход и условия даже для тяжелых пациентов. Цена — 42 тысячи рублей в месяц, что для Твери немалые деньги.

При поступлении Николая Ивановича за отдельную плату осмотрел психиатр. Ему поставили диагноз: органическое поражение мозга сосудистого характера, изменения личности, галлюцинации. Назначили галоперидол — нейролептик, который подавляет сознание. Брат купил лекарства и передал в пансионат.

Сын навещал отца два раза в неделю. По правилам пансионата о визите нужно было предупреждать за сутки. Одна из сотрудниц регулярно присылала фотографии, отчитываясь о гигиене и прогулках. Елена подозревает, что к приходу родственников сиделки готовились, — к такому выводу она пришла уже после смерти отца, когда приехала забирать вещи и попросила показать комнату, где он жил. «Захожу — а там лежит старичок, сосед папин, прямо в одежде. И стоит жуткая вонь мочи. Я спрашиваю: "А почему он в одежде?" — Елена замолкает на несколько секунд. — Прошло два года, а я не могу успокоиться».

Бутылка на подоконнике

Через два месяца после заселения, 25 ноября 2023 года, Николай Иванович вышел в коридор на третьем этаже. Он часто бродил по пансионату — впоследствии на допросах у следователя сиделки это подтверждали. Персонал знал, что пенсионер с деменцией может зайти куда угодно и постоянно все тянет в рот. Но на подоконнике у его комнаты стояла пластиковая бутылка с моющим средством для пола. Он перелил жидкость в кружку и выпил.

«Брату позвонила сотрудница пансионата: отец выпил жидкость для мытья пола, вызвали в хирургию, — вспоминает Елена. — Мы спрашиваем, как так вышло. Директор ответил: "Случайно вышло". Уборщица Светлана сказала: "Я оставила на окне ненадолго"».

Налимова доставили в реанимацию. В эпикризе сказано: пациент поступил с сильной рвотой, ожогом пищевода и желудка. Его не стало через несколько дней, в сознание он так и не пришел. В заключении судмедэкспертизы обстоятельства смерти описаны подробно: жидкость для мытья пола разъела желудок, вызвала кровотечение, на этом фоне развились пневмония и полиорганная недостаточность — то есть отказ всех органов.

В январе 2024 года Заволжский межрайонный следственный отдел Твери возбудил уголовное дело по части 2 статьи 238 УК РФ («Оказание услуг, опасных для жизни и здоровья, по неосторожности повлекшее смерть»). Следствие тянулось больше двух лет. Родственники надеялись, что виновные понесут наказание, но в 2026 году истек срок давности. Елене Налимовой сообщили, что привлечь к ответственности за смерть ее отца никого не получится.

«Лента.ру» направила в пансионат запрос с просьбой прокомментировать случившееся. На момент публикации ответа не поступило.

Массовые отравления, пожары и вспышки инфекций

Трагические случаи в пансионатах для пожилых людей происходят регулярно по всей России. Так, в декабре 2025 года в подмосковном частном пансионате «Долгожитель» в Видном произошло массовое отравление. 44 человека госпитализировали в различной степени тяжести с симптомами острой кишечной инфекции, шесть пенсионеров скончались. Персонал сначала пытался лечить пожилых своими силами, не вызывая врачей. Следователи возбудили уголовное дело по той же статье — оказание опасных услуг. Выяснилось, что пансионат работал с грубыми нарушениями санитарных норм.

В январе 2026 года в психоневрологическом интернате города Прокопьевска Кемеровской области погибли девять пациентов от массового заболевания.

Тогда же в Калининграде приостановили работу частного пансионата на улице Калязинской после того, как один из постояльцев умер от гриппа. Поводом для проверки стали четыре случая заболевания. Как выяснилось, еду готовили люди без медкнижек и официального оформления. Продукты хранили с нарушениями: овощи держали в помещении с унитазом для персонала. Среди запасов нашли мясо с просроченным сроком годности. У некоторых постояльцев нашли чесотку.

В феврале сообщалось о вспышке острой инфекции верхних дыхательных путей в частном пансионате «Дом Пенино» в деревне Пенино в Новой Москве. Трое постояльцев скончались, 26 человек были госпитализированы.

В марте пожар в химкинском пансионате в деревне Брехово привел к госпитализации нескольких человек, включая троих в тяжелом состоянии.

Как пояснили «Ленте.ру» в Генпрокуратуре, всего за прошлый год выявлено и пресечено четыре тысячи нарушений в домах престарелых и психоневрологических интернатах, более двух тысяч человек признаны потерпевшими. Самые частые нарушения — санитарные нормы и правила пожарной безопасности. Чаще других в этих нарушениях фигурировали учреждения республик Коми, Якутии, Тывы, Хакасии, Хабаровского края, Кировской, Ленинградской, Магаданской, Мурманской, Новгородской, Псковской, Рязанской, Смоленской, Ярославской областей и Санкт-Петербурга. Точной статистики обращений и жалоб по домам престарелых нет — для этого, уточнили в ведомстве, не хватает подходящих форм учета.

Отдать нельзя ухаживать

В группе помощи для родственников больных деменцией Татьяна рассказывает, как забирала мать из пансионата. Она подписала документ, согласно которому внешних повреждений, ссадин и кровоподтеков на теле женщины не обнаружено. Раздевать и осматривать мать Татьяна не стала, доверившись персоналу. «А домой приехали... Ужас! Одна нога как бревно, багровая, пролежень на бедре и плече. И, конечно же, чесотка. На разборки времени не было, занялась лечением», — пишет она.

Такие истории заставляют родственников стариков с деменцией буквально боятся пансионатов. «Обидно, что нет в нашей стране культуры ухода за людьми с психическими нарушениями, чтобы врачи и общество честно говорили и рекомендовали заведения, чтобы сети развивались и строго контролировались», — пишет автор под ником Бирюзовый Фламинго.

Для многих делегирование ухода — не прихоть, а единственный выход, ведь работающим людям ухаживать за пожилыми самостоятельно тяжело. Часто это чревато развалом собственной семьи и пошатнувшейся психикой, о чем также регулярно пишут в чатах поддержки родственников с деменцией. А осуждение общества становится отдельной темой для дискуссий среди людей, оказавшихся перед трудным выбором.

«Это наш крест, и мы должны его нести», — считает женщина, которая десять лет ухаживает за дементной матерью сама. Но этот крест можно нести по-разному. «Можно сидеть с мамой рядом и потихонечку сходить с ума, а можно создать ей хорошие условия и жить своей жизнью», — делится своим опытом пользовательница Венера.

По словам Венеры, когда у нее самой начали трястись руки, она поняла, что если у нее случится инсульт, всей семье будет только хуже. Выходом стал пансионат для матери. «Прошло два месяца, мама уже не помнит дом, в котором жила, ей кажется что она там всю жизнь. (...) И ей неважно, кто за ней ухаживает», — рассказывает Венера. Она убеждена, что ее решение было правильным, и призывает других не винить себя.

«Дефицит во всей системе»

Но даже когда решение о пансионате принято, найти его часто бывает непросто. Государственных пансионатов не хватает. По данным Минтруда, к началу 2020 года в России работало 1249 государственных учреждений для пожилых — на 260,5 тысячи мест. Однако жило в них 279 тысяч человек. Еще почти три тысячи стариков ждали очереди. Для многих частный пансионат оказывается единственной возможностью делегировать уход за пожилым родственником.

Дефицит учреждений для ухода за пожилыми — огромный, и кадровый, и инфраструктурный, пояснила «Ленте.ру» президент фонда «Альцрус» (помогает пациентам с болезнью Альцгеймера и их семьям) Александра Щеткина. «В Москве и Питере выбор еще есть, а в малых городах — нет, — констатирует она. — Государственные учреждения переполнены».

По словам руководителя благотворительного фонда «Старость в радость» Елизаветы Олескиной, с юридической точки зрения частные пансионаты сегодня — серая зона. Они не лицензируются и нет никакого перечня, чтобы посмотреть «хорошие». Есть только агрегаторы, где реклама продается и покупается. Так человек, который часто и без того в стрессе, оказывается в ситуации, когда ему нужно стать экспертом одновременно за все органы контроля и надзора.

«Получается, что потенциальный клиент должен сам узнавать, есть ли действительные медицинские книжки у всех сотрудников, как устроен пищеблок, сколько помощников по уходу в смене на сколько маломобильных людей приходится, что с пожарной безопасностью, — объясняет Олескина. — Ведь если пандусов нет, то людям в чрезвычайной ситуации не выйти».

МЧС и Роспотребнадзор не имеют права заходить на территорию пансионатов, которые не включены ни в какие реестры. После пожаров такие учреждения попадают в сводки новостей, но до этого они остаются невидимыми для контроля.

Олескина подчеркивает, что люди попадают в пансионаты уже не в лучшем состоянии — часто с пролежнями и истощением. Родственники ищут не просто койку, а именно уход. Однако в недорогих частных пансионатах на 30-50 лежачих может приходиться всего одна помощница без подготовки, медкнижки и официального оформления. Такой сотрудник не сможет ни накормить всех, ни вовремя заметить ухудшение, ни тем более вывести людей при пожаре.

«Предложение о лицензировании частных пансионатов вносилось и в Госдуму, и в правительство за последние годы неоднократно, но закон до сих пор не принят, — говорит Елизавета Олескина. — Нет и пакета нормативов, которые могли бы стать основой для лицензирования. Нельзя механически перенести требования из сферы государственных интернатов, нужно обсуждение с участием всех специалистов отрасли, включая владельцев добросовестных пансионатов. Наработки есть у Минтруда, Роспотребнадзора и МЧС, но системного решения пока не появилось».

«Пансионаты нужны. Вопрос — как выбирать»

Средний диапазон цен в частных пансионатах по России сегодня — от 25-30 тысяч рублей в месяц в регионах до 80-150 тысяч в Москве и крупных городах. В пересчете на сутки популярные сети указывают 1000-3000 рублей за базовые условия (многоместная комната, обычный уход) и до 4000-7000 рублей за люкс с интенсивным уходом для лежачих и больных деменцией.

Государственные учреждения тоже бесплатными не назовешь. При социальном размещении удерживают до 75 процентов пенсии пожилого человека — остальное остается ему на личные расходы. Если же доход выше установленного порога или отсутствует статус нуждаемости, действует «коммерческое» размещение: регионы устанавливают свои тарифы, которые в среднем составляют около 20-30 тысяч рублей в месяц — примерно столько же, сколько удерживают из пенсии.

Москвичка Юлия В. прошла через тот же выбор, что и семья Налимова. Ее мать — с деменцией, после перелома шейки бедра. Юлия осмотрела пять пансионатов, прежде чем остановиться на одном. «Пансионаты нужны, — говорит она. — Вопрос не в том, сдавать или не сдавать. Вопрос в том, как выбирать и на что смотреть. У каждой семьи — свои потребности. Для кого-то важен досуг, прогулки, занятия. Для других — доступность врачей».

Юлия в первую очередь обращала внимание на доступность реабилитации. Ей было важно, чтобы с матерью после перелома бедра занимался специалист. В одном месте реабилитолог был штатный, работал прямо на месте. В другом — «приходящий», но застать его не удалось. «Просишь показать — говорят: "Он сейчас ездит, ну, вот, не успеваете», — рассказывает Юлия.

«Когда я осматривала пансионаты, я обязательно просила показать ванную, — продолжает Юлия. — Если нет специально оборудованного пандуса или подъемника, чтобы человека в коляске можно было помыть — значит, нормального ухода за маломобильными не будет. В лучшем случае его будут обтирать тряпочкой.

И обязательно надо смотреть, можно ли прийти без предварительной записи за несколько дней, отмечает Юлия. По ее наблюдению, если говорят, что посещения «только по предварительной записи», это должно насторожить. «Я, когда выбирала, могла позвонить в тот же день и сказать: "Я сегодня приеду". Они отмечали и говорили: "Приезжай". Это показатель того, что пансионату нечего скрывать», — уверена собеседница «Ленты.ру».

Юлия обращает внимание и на детали, которые на первый взгляд кажутся мелочами. «В нашем пансионате сначала пахло булочками. Я специально смотрела: на обед, на полдник пекли булочки. И вот этот сладкий, золотой запах стоял постоянно. А потом они провели оптимизацию, сократили пищеблок. И теперь заходишь — и... бах! Понимаете, прелый запах, — описывает женщина. — Немытые тела? Невычесанные? Не знаю точно, но ощущение совсем другое. Единственная разница: здесь их вовремя переодели, но не вытащили, не перевернули, не помазали, не расчесали. Это чувствуется носом».

***

Елена Налимова до сих пор не может принять случившееся с ее отцом. Сейчас она ухаживает за парализованной матерью и боится даже вызывать сиделку, о пансионатах уже не думает.

Пансионат в Твери, где погиб Николай Иванович, оформлен на индивидуального предпринимателя Ольгу Горбан. На этот же ИНН зарегистрированы частные пансионаты в Липецке и Липецкой области. В конце января 2026 года, как следует из данных налоговой службы, ИП Горбан прекратила деятельность. Но пансионат в Твери продолжает работать. На сайте по-прежнему обещают качественный уход, в том числе за тяжелобольными и лежачими.