11 мая 1981 года, ровно 45 лет назад, из жизни ушел 36-летний Боб Марли, ямайская звезда регги и один из самых необычных артистов в мировой истории музыки. Впрочем, его слава с того момента, кажется, только росла — пока он не превратился в икону, над которой невластно время. Чем отличился Марли и как мир прощался с ним, вспоминает материал «Ленты.ру».
Центр Кингстона давно не видел такого поистине вавилонского столпотворения — люди из совершенно разных социальных страт наводнили Национальную арену в Парке независимости, чтобы проститься с Бобом Марли. На открытой церемонии собралось свыше сотни тысяч человек: политики из противоборствующих партий, как бывшие, так и нынешние, представители разных религиозных конфессий (помимо весьма крупного растафарианства, к которому принадлежал покойный, Ямайка славилась множеством мелких афро-карибских синкретических культов), журналисты, музыканты всех мастей и, конечно, родственники и друзья.
Впрочем, по воспоминаниям свидетелей, в те дни в Кингстоне невозможно было отыскать кого-либо, кто не был другом Марли
«Джа дал, Джа взял», — невозмутимо заявляли растаманы в дредах любому, кто выражал скорбь. Ямайская религия концепцию смерти попросту не принимает, а потому грустить не было повода — Боб Марли жил, Боб Марли жив, Боб Марли будет жить. Траурная атмосфера испарилась окончательно, когда на арену вышли музыканты. Женский вокальный триплет I Threes, в который входила вдова артиста Рита Марли, спел Rastaman Chant, а затем группа Боба The Wailers исполнила Natural Mystic. С первыми же аккордами публика потянулась к гробу.
Гитарист The Wailers Эстон Барретт и Боб Марли
Фото: Ian Dickson / Contributor / Getty images
Толпа двигалась бодро, будто и не на похоронах все происходило, а на концерте. Даже Зигги и Стивен, дети покойного, танцевали среди музыкантов. Звукорежиссер включал поверх инструментов записи с голосом Марли — можно было бы действительно поверить, что артист жив, если бы его тело не покоилось тут же на сцене. Крышка бронзового гроба была открыта. Музыкант был в парике из дредов — его собственные легендарные локоны были потеряны в борьбе с раком. О том, что дни музыканта сочтены, стало известно во время тура по США в 1980-м, когда у Марли стали случаться обмороки. Диагностика показала, что опухоли поразили все тело артиста. Некоторые свидетельства говорят о том, что меланому на пальце ноги у музыканта нашли еще за четыре года до смерти, и на этой ранней стадии его можно было спасти, но Боб отказался от лечения и не посещал врачей.
Новости о неизбежности кончины Марли воспринял тяжело
Во время одного из следующих выступлений в Питтсбурге он устроил трехчасовой саундчек из одной-единственной песни I'm Hurting Inside (англ. «Внутри все болит» или «Внутри я страдаю»): «Чувствует ли боль тот, кто любит?» Этот концерт, состоявшийся 23 сентября 1980-го, стал последним появлением Марли на публике.
Клавишник The Wailers Тайрон Дауни и Боб Марли
Фото: David Corio / Contributor / Getty images
Музыка для Боба была способом общения с миром на протяжении всей жизни. В 1960-х он, начинающий музыкант, встретился со своим отцом в Великобритании. Содержание их беседы история не сохранила, однако известно, что англичанин сына-полукровку признавать отказался. Отверженный Марли вскоре создал хит Corner Stone с цитатой из Библии.
Камень, отвергнутый строителем, сделается главою угла
Пускай в песнях Марли был сокрыт глубокий личный смысл, слушатели воспринимали его композиции каждый по-своему, исходя из собственных чувств. 1960-е и 1970-е были десятилетиями деколонизации и борьбы за независимость. Движения за права национальных меньшинств вспыхивали по всему западному миру. В это беспокойное время музыка Боба моментально превращалась в гимны за права и свободы. Его песни о сопротивлении угнетателям и искуплении резонировали с африканскими диаспорами по всему миру. Артист, понимая это, подыгрывал публике, записывая призывы, например, к освобождению Зимбабве, объединению Африки или ко всеобщей борьбе с несправедливостью. «Эмансипируйся от ментального рабства, никто, кроме нас, не может нас освободить», — слова весьма неоднозначного ямайского активиста Маркуса Гарви превратились в бридж для хита Redemption Song.
Марли мог позволить себе и откровенную провокацию — например, в легендарной песне I Shot The Sheriff издевательским фальцетом во всех подробностях описывается расправа над нерадивым правоохранителем
Если, скажем, в Европе артист благодаря этому прослыл революционером, то на родной Ямайке растафарианцы воспринимали его ни много ни мало пророком. Была еще одна страна, где фан-база Марли напоминала религиозный культ — как ни странно, это были Соединенные Штаты. Причем с адептами (раскупавшими билеты на любые его концерты) исключительно белокожими. Их фанатичность, впрочем, легко объясняется тем, что многие тексты песен Марли напрямую цитировали Библию, а его самые большие хиты вроде One Love или Could You Be Loved? и вовсе напоминали проповеди.
Фото: Hulton Archive / Freelancer / Getty images
Все это оформилось во вполне устойчивую и притягательную идеологию песен «любви, веры и бунта», как их называли журналисты. Боб Марли сумел объединить вокруг себя мигрантов и интеллектуальную элиту, афроцентриков и сторонников интеграции, да чего уж там, даже лидеры враждующих политических партий Ямайки, толкнувшие страну на порог гражданской войны, под напором артиста были вынуждены публично примириться на сцене.
Выходец из захолустной деревни, Боб Марли не просто поставил Карибские острова на карту — ни одна рок-звезда не возымела на мир столько влияния одновременно в культурном и политическом плане. Его творчество, его образ сегодня известны в любом уголке планеты. Да, где-то они ожидаемо коммерциализировались, упростившись до гедонистской карикатуры, — эхо музыки, разнесшееся на сотни тысяч километров по земному шару, не может не претерпеть искажений. Важно другое — что это эхо гудит глубокими басовыми частотами и почти через полвека после преждевременной кончины музыканта. А это, вероятно, главное доказательство того, что Боб Марли был истинным раста — и так и не умер.