Тысячи женщин из Азии продают одиноким китайским мужчинам. Почему в Китае появился нелегальный рынок невест и как он устроен?

Дефицит женщин в Китае превратил бедные районы соседних стран в источник «невест» для одиноких китайских мужчин. Девушек и женщин из Вьетнама, Камбоджи, Лаоса, Мьянмы, Пакистана и Бангладеша похищают, заманивают в Китай обещаниями хорошей работы, а затем продают одиноким мужчинам. Их запирают, насилуют, заставляют выполнять тяжелую работу и рожать детей. После рождения ребенка женщину могут перепродать или выгнать на улицу без документов и денег. Как демографическая политика прошлого создала в Китае дефицит невест и почему торговля людьми стала самым действенным способом решения этой проблемы — в материале «Ленты.ру».

«Голые ветки» китайских деревень

В китайском языке существует выражение гуан гунь — «голые ветки». Так называют мужчин, которым не суждено продолжить род и оставить потомков. Еще несколько десятилетий назад это было бытовым оскорблением, но сегодня выражение стало обозначением одной из самых серьезных социальных проблем Китая.

Согласно итогам седьмой национальной переписи населения, проведенной в 2020 году, мужчин брачного возраста в Китайской Народной Республике (КНР) примерно на 34,9 миллиона больше, чем женщин сопоставимого возраста.

Одной из причин этого дисбаланса стала политика контроля рождаемости, которую Коммунистическая партия Китая (КПК) начала проводить еще в 1970-х годах. «Позже, реже, меньше» — так звучали первые лозунги, призывавшие молодых китайцев заводить меньше детей и уделять больше внимания их воспитанию.

Она жестко ограничила число детей в китайских семьях и положила начало глубочайшему демографическому сдвигу в новейшей истории страны.

Ограничения на число детей наложились на многовековую традицию считать сына главным наследником рода. Исторически именно мальчик должен был продолжать фамилию, заботиться о престарелых родителях и поддерживать культ предков. Девочка после свадьбы переходила в дом мужа и фактически переставала принадлежать собственной семье.

С распространением ультразвуковой диагностики этот культурный выбор приобрел новую форму. Несмотря на запрет определять пол плода, семьи стремились любыми способами добиться рождения мальчика. Исследователи фиксировали рост числа селективных абортов и даже убийств новорожденных девочек.

Сам по себе численный перевес мужчин еще не привел бы к кризису, если бы не глубокие перемены внутри китайского общества. Стремительная урбанизация и сосредоточение ресурсов в крупных городах заставляют молодых людей уезжать из деревень в поисках образования, работы и лучших перспектив.

В удаленных районах эта тенденция особенно заметна среди девушек. Не будучи связаны обязанностью продолжать род, они свободнее покидают деревни и не хотят связывать свою жизнь с бедными сельскими районами.

Мужчины оказываются в двойном проигрыше. Независимо от того, уедут они или останутся, недостаток образования и отсутствие городской прописки оставляют им лишь низкоквалифицированную работу и столь же слабые позиции на брачном рынке. Возвращение в деревню означает для многих безысходность и вынужденное одиночество.

Ситуацию усугубляет традиция «цайли» — денежного выкупа за невесту. Во многих регионах семья жениха должна предоставить будущей супруге квартиру, автомобиль и крупную сумму денег.

По словам кандидата экономических наук и ведущего научного сотрудника Института Китая и современной Азии РАН Тлеша Мамахатова, проблема неподъемного выкупа за невесту в Китае достигла такого масштаба, что китайскому правительству пришлось выпустить официальные рекомендации, направленные на снижение требований со стороны невест.

Для крестьянских семей в удаленных деревнях такие расходы становятся неподъемными, особенно в условиях, когда на одну невесту приходится слишком много потенциальных женихов. В результате в деревнях центрального и южного Китая появились целые поселения «лишних» мужчин — шэннань (剩男, букв. «оставшиеся мужчины»), практически лишенных возможности создать семью. Именно их потребности начинают обслуживать всевозможные брачные посредники.

Невеста за несколько тысяч долларов

Дефицит местных женщин в сочетании с бедностью сформировал устойчивый спрос на иностранок из соседних государств. Прежде всего речь идет о приграничных районах китайских провинций Юньнань и Гуанси. Они соседствуют с Вьетнамом, Лаосом, Камбоджей и Мьянмой, где многолетние вооруженные конфликты, экономическая нестабильность и безработица вынуждают тысячи женщин искать любую возможность заработать.

К 2020 году география брачного рынка заметно расширилась и охватила также Пакистан и Бангладеш, где похожие социально-экономические проблемы подпитывают предложение «невест».

Возникла идеальная среда для посредников: одиноким китайским мужчинам они предлагают «жену по карману», а бедным иностранкам обещают достойную жизнь в богатом Китае, умалчивая о ее реальных условиях.

В этой схеме китайский мужчина, пытающийся избавиться от одиночества и социальной стигмы, платит посредникам за гарантированное получение жены. При этом будущую супругу он зачастую впервые видит только на фотографии.

Еще до знакомства женщина фактически превращается в объект выбора. Посредники и покупатели оценивают ее возраст, внешность, национальность, предполагаемую способность родить ребенка и готовность выполнять домашнюю работу. Ее собственные желания и согласие перестают иметь значение, а рынок брачных знакомств превращается в торговлю живыми людьми.

Независимо от страны происхождения истории таких «невест» повторяются. Иностранкам из бедных семей и уязвимых общин обещают работу в Китае — чаще всего на фабриках, в гостиницах, ресторанах или провинциальных магазинах. Посредником может оказаться дальний родственник, соседка или знакомая, которая уже несколько лет живет по другую сторону границы. Однако поездка далеко не всегда заканчивается трудоустройством.

Как правило, женщин провозят через границу нелегально. У них отбирают телефоны и паспорта — насильно или под предлогом оформления документов. Иногда женщин перевозят в бессознательном состоянии после того, как против воли вводят им наркотические вещества. После этого жертвы попадают в новую реальность, где продажа уже считается свершившимся фактом, а последней формальностью остается передача женщины той или иной семье.

В 2019 году международная правозащитная организация Human Rights Watch (признана нежелательной на территории России) опубликовала доклад «Дай нам ребенка, и мы тебя отпустим» (Give Us a Baby and We'll Let You Go), посвященный торговле женщинами из штата Качин в Мьянме. Авторы доклада провели личные интервью с женщинами, пережившими принудительный брак, и подробно описали десятки случаев. Девушек обманом вывозили в Китай, продавали мужчинам из сельских районов, а затем удерживали, истязали и насиловали вплоть до рождения ребенка.

Практически такие же истории были зафиксированы среди женщин из Камбоджи, Вьетнама, Бангладеша и Пакистана.

По оценке Kachin Women's Association Thailand, с 2013 по 2017 год только из штата Качин в Мьянме в Китай могли вывезти более 7,4 тысячи женщин и девочек. Около 4 тысяч из них, предположительно, стали жертвами торговли людьми с целью принудительного брака.

В докладах и исследованиях обычно приводятся лишь приблизительные оценки, основанные на известных случаях. Сбор достоверной статистики о продаже женщин для принудительных браков крайне затруднен не только из-за нелегальности этого рынка, но и из-за системных препятствий. Большинство таких перемещений не попадает в официальную статистику. Женщины въезжают в Китай по туристическим визам сроком на месяц или вовсе без документов, пересекают границу через джунгли и горную местность либо пользуются помощью коррумпированных чиновников. Браки не регистрируются, а механизмы межгосударственного правового взаимодействия фактически не работают. В результате большинство таких союзов остаются «невидимыми» для официальной статистики, а точно подсчитать число жертв практически невозможно.

На полноту данных влияют и отношения между государствами по обе стороны границы. Опасения за собственную репутацию и тесные экономические связи с Китаем нередко заставляют правительства оказывать давление не только на СМИ и правозащитные организации, но даже на следственные органы, чтобы не «раздувать» масштаб проблемы.

При этом было бы упрощением считать всех приграничных «невест» исключительно похищенными жертвами. Одни женщины действительно оказываются в Китае против своей воли. Другие — сознательно пересекают границу, рассчитывая заработать или выйти замуж.

Из-за этого граница между добровольной миграцией и торговлей женщинами становится почти незаметной: на первом этапе женщина сама принимает решение покинуть родную деревню.

Но на этом ее выбор зачастую заканчивается. После того как китайский мужчина платит посреднику, женщину начинают воспринимать как купленный товар.

О том, за какого мужчину их выдадут замуж, женщины нередко узнают лишь после того, как переступают порог его дома. Многие оказываются женами людей значительно старше себя, мужчин с инвалидностью или склонностью к домашнему насилию.

Китайские семьи, участвующие в таких сделках, зачастую понимают, что женщины оказались у них против своей воли. Об этом свидетельствуют меры, которые они принимают, чтобы не допустить побега. Тем не менее сам факт оплаты услуг посредника в глазах многих покупателей дает им «право владения» женщиной.

Дом, из которого нельзя выйти

После переезда в деревню большинство женщин оказываются полностью зависимыми от новой семьи. У них нет документов и денег, они не говорят по-китайски и не знают местности.

В некоторых задокументированных случаях женщин запирали в комнатах или пристройках до тех пор, пока они не прекращали попытки сбежать. Почти всем опрошенным запрещали покидать дом без сопровождения, пользоваться телефонами и деньгами, а также общаться с другими людьми. Одна из пострадавших рассказывала исследователям, что впервые смогла самостоятельно выйти за пределы двора только через несколько месяцев после продажи.

Многочисленные свидетельства жертв показывают, что главной целью покупки нередко была не жена как таковая, а ребенок, которого она могла родить. Многим женщинам прямо говорили, что они могут покинуть Китай, но лишь при условии, что оставят ребенка. «Никто не собирается тебя останавливать. Если хочешь вернуться домой, можешь. Но ты не можешь забрать моего ребенка» — такие слова слышали многие женщины, пытавшиеся вернуться на родину.

Именно появление детей чаще всего заставляет женщин окончательно отказаться от побега. Возникает парадоксальная ситуация: ребенок одновременно становится причиной несвободы и единственным близким человеком, связывающим женщину с новой жизнью.

Через несколько месяцев или лет женщины осваивают китайский язык, начинают работать в поле, ухаживают за престарелыми родителями мужа, воспитывают детей и постепенно становятся частью деревенской жизни. Но юридически их не существует.

Для легализации иностранной супруги китайское законодательство требует паспорт, документы о законном въезде в страну, подтверждение отсутствия другого брака и прохождение установленной процедуры регистрации. У большинства женщин, попавших в Китай через посредников, таких документов нет. В результате они оказываются в правовой серой зоне.

Они не могут официально устроиться на работу и получить полноценный доступ к социальным услугам. Женщины боятся обращаться в полицию и государственные учреждения, поскольку из-за нелегального пребывания в стране их могут депортировать и разлучить с детьми.

Автор исследования Border Brides from Southeast Asia to China обращает внимание еще на одну особенность: многие иностранные жены фактически становятся маргинализированной группой сразу в двух странах.

В Китае их брак зачастую официально не признается. На родине многолетнее отсутствие, утрата документов и разрыв социальных связей также делают возвращение сложным, а порой и невозможным.

Путь жертвы в этой системе почти всегда один. Сначала она становится объектом выбора, затем — объектом сделки, бесплатной рабочей силой, супругой и матерью. Лишь спустя годы, если женщине удается вырваться, она пытается вернуть себе статус полноценной личности.

Эта система держится на том, что женщины изначально лишены гражданского и правового равенства. Они не могут легально работать, не имеют защищенного статуса в чужой стране и не могут отказаться от навязанного брака. Любые отношения с мужчинами в таких условиях строятся на заведомо неравных основаниях и лишают женщин права распоряжаться собственным телом.

При этом появление иностранной «невесты» редко остается тайной для деревни. Поскольку брак воспринимается как социально законная и нормальная форма отношений, местные жители зачастую не интересуются тем, насколько добровольно он был заключен, и не задаются вопросом о его законности. Граница между добровольным трансграничным браком и торговлей людьми оказывается размытой даже для местных сообществ.

Жители деревень считают брак частной сферой и не видят оснований вмешиваться в чужую семью. Кроме того, многие воспринимают появление иностранной жены как способ решить проблему мужского одиночества.

Поэтому нередки случаи, когда местные жители не только не помогают сбежавшим женщинам, но и возвращают их купившей семье. Единственной надеждой для многих жертв становится полиция, однако и обращение к ней может обернуться новыми испытаниями.

«Берегитесь мошенников»

Формально китайское законодательство предусматривает уголовную ответственность за торговлю женщинами и детьми, включая длительные сроки лишения свободы. Полиция регулярно проводит операции против преступных группировок, которые похищают людей и перевозят их через границу.

Китайские власти предупреждают граждан о незаконности трансграничных брачных агентств, а государственные СМИ сообщают о задержаниях людей, занимавшихся поиском иностранных «невест».

Однако правозащитные организации на протяжении многих лет обращают внимание на другую сторону проблемы. Женщины, ставшие жертвами брачного трафика, рассказывали, что обращения в полицию далеко не всегда приводили к быстрому освобождению или полноценному расследованию. Когда они попадали в полицейский участок, их самих могли обвинить в незаконном пребывании на территории Китая. Женщин держали под стражей от нескольких дней до года — в полицейских участках, тюрьмах и даже психиатрических учреждениях.

Затем их депортировали. Выдворение, которое должно было стать спасением, фактически превращалось в наказание: женщин отправляли из страны без документов, средств к существованию и гарантий безопасности, нередко разлучая с детьми и не проводя полноценного разбирательства.

Некоторые пострадавшие сообщали, что в полиции им предлагали вернуться к мужу или учитывать интересы семьи и ребенка. Правозащитники подчеркивают, что подобные случаи не позволяют судить обо всех обращениях, но показывают серьезные пробелы в системе защиты жертв.

Важную роль играет и система здравоохранения и регистрации актов гражданского состояния. Несмотря на отсутствие у женщин документов, местные больницы оказывают им медицинскую помощь, а органы регистрации записывают их детей полноправными гражданами КНР. Таким образом насильственное удержание женщин фактически приобретает видимость законной семейной жизни.

Показательна и официальная информационная политика. Местные власти и государственные СМИ регулярно предупреждают китайских мужчин об опасности поиска иностранных жен через посредников. Однако предметом этих предупреждений зачастую становится не судьба женщины, а риск финансового мошенничества.

Как отметил в разговоре с «Лентой.ру» Тлеш Мамахатов, китайские власти стараются бороться с незаконной миграцией, и подпольный рынок невест — один из таких видов. Но более действенным способом противостоять проблеме эксперт назвал демонстрацию опасности потери денег для мужчин, которые уже отчаялись найти себе жену.

Мужчин призывают осторожнее относиться к брачным агентствам, чтобы не потерять деньги и не стать жертвой обмана. Возникает двойственная картина. С одной стороны, государство официально борется с торговлей людьми. С другой — сама необходимость регулярно предупреждать покупателей о рисках подобных сделок косвенно свидетельствует о существовании устойчивого нелегального рынка, хорошо известного в приграничных районах.

Оказавшись в Китае без документов, женщины попадают в полную зависимость от «мужей». Местные власти закрывают глаза на их статус, но регистрируют детей, создавая видимость «нормальной семьи» и мешая квалифицировать происходящее как торговлю людьми.

При попытке бежать полиция может либо вернуть женщину мужу, либо депортировать ее как нарушительницу миграционного режима.

Все это маскирует торговлю женщинами под «экономическую миграцию» или «решение демографической проблемы». Опасаясь депортации и разлуки с детьми, женщины вынуждены терпеть насилие и принимать навязанную роль «жены», оставаясь невидимыми для статистики и системы правовой защиты.