Почти счастливый

Умер Александр Солженицын

Александр Солженицын в начале 1970-х. Фото из архива AFP

Жизни, прожитой Александром Иcаевичем Солженицыным, хватило бы на троих-четверых очень крепких и удачливых людей. Его литературное и публицистическое наследие столь велико, что на его осмысление потребуются годы, если не поколения, и десятки людей, если не целый научно-исследовательский институт.

Вся его жизнь - это победа над невероятными обстоятельствами. Александр Исаевич Солженицын родился через полгода после кончины отца. Он сумел попасть на фронт вопреки комиссии, списавшей его по состоянию здоровья. Боевой капитан, он был вычеркнут в 1945-м из наградных списков после того, как его арестовала военная контрразведка. Несмотря на 58-ю статью, он попал в Москву, сумел немало времени продержаться в марфинской "шарашке", откуда, впрочем, был переведен на общие работы в Особый Экибазстузский лагерь в Казахстане. В лагерных условиях ему удалили злокачественную опухоль, и он все равно выжил. После реабилитации он вернулся в Центральную Россию, работал учителем математики и писал прозу "в стол". Публикация в 1962-м в "Новом мире" повести "Один день Ивана Денисовича" произвела эффект разорвавшейся бомбы.

"Иван Денисович", хроника одного дня опытного зэка Шухова, был только первым шагом, который Солженицын собирался сделать для того, чтобы ввести громадный и полностью замалчиваемый пласт советской жизни в литературный и общественный оборот, но правительство страны отнюдь не нуждалось в критике работающей пенитенциарной машины, и писатель оказался преследуемым. Его перестали печатать, у него отобрали архив, его пьесы и сценарии не принимали к рассмотрению. В ответ он не только сосредоточился на том, чтобы продолжать писать, но и предпринял в 1967-м отчаянный гражданский шаг, обратившись к IV съезду писателей с письмом о недопустимости цензуры. Письмо, конечно же, не было опубликовано, к тому же оно окончательно перевело Солженицына в разряд персон нон-грата: он стал оппозиционером действующего режима, диссидентом.

Во второй половине 60-х Солженицын уже был предметом жадного интереса со стороны западной прессы, и письмо съезду, подписанное 16 мая 1967 года, уже 31 мая, переведенное на французский, появилось в Le Monde. В СССР его напечатали только в 1989-м. Этот документ замечателен: в нем Солженицын говорит о фундаментальной важности писательского дела, фактически о его мессианстве: "Литература, которая не есть воздух современного ей общества, которая не смеет передать обществу свою боль и тревогу, в нужную пору предупредить о грозящих нравственных и социальных опасностях, не заслуживает даже названия литературы, а всего лишь - косметики". Еще прямее он скажет об этом в 1970-м, в Нобелевской лекции, которую ему суждено было прочесть только через несколько лет. Эту без оговорок пламенную речь можно было бы назвать его же словами: "Литература против безжалостного натиска открытого насилия". В ней есть такие слова: "Против многого в мире может выстоять ложь - но только не против искусства. А едва развеяна будет ложь - отвратительно откроется нагота насилия - и насилие дряхлое падет". Он унаследовал это мессианское ощущение значимости изреченного слова от русских писателей XIX века - Толстого и Достоевского, от Владимира Соловьева, которого и цитирует в Нобелевской лекции: "Но и в цепях должны свершить мы сами / Тот круг, что боги очертили нам".

Армейская фотография А.И. Солженицына, переданная в эфире CNN
Армейская фотография А.И. Солженицына, переданная в эфире CNN

Еще до грандиозного скандала, в который вылилась история с Нобелевской премией (в СССР ждали, что Солженицын от нее откажется, как отказался Борис Пастернак), оказалось, что имя русского писателя имеет чрезвычайный вес: в его поддержку высказывались такие знаменитые литераторы, как Жан-Поль Сартр, Уистан Хью Оден, Джон Апдайк, Курт Воннегут, Генрих Белль, Трумэн Капоте, Гюнтер Грасс и Юкио Мисима. Они даже призывали к культурному бойкоту СССР.

Несмотря на значительную внешнюю и внутреннюю поддержку первая половина 1970-х стала временем мрачных испытаний для писателя и его семьи. Упорное нежелание Солженицына молчать не могло не приводить в изумление власть имущих, но оно же, по крайней мере отчасти, хранило его. Казалось, что когда рукопись "Архипелага ГУЛАГ" попала в КГБ, то участь писателя была решена: трудно было представить, что хоть что-то избавит его от лагерей, но, видимо, рубить этот дуб властям было очень страшно: Солженицына обвинили в государственной измене и выслали из страны. В Европе, а потом и в Америке его принимали с восторгом, представляя его себе как трибуна. Но это было не так: при первой возможности Солженицын уединился в идиллически тихом американском Вермонте, где погрузился в работу над "Красным колесом", своим opus magnum, "повествованьем в отмеренных сроках" о русской истории 1914-1916 годов.

Бичевание Солженицыным советской действительности ввело в заблуждение многих его почитателей по ту сторону "железного занавеса": будучи диссидентом по обстоятельствам, он представлял собой совсем другое направление мысли. Он был русофилом, монархистом, критиком западных либеральных ценностей. Генри Киссинджер в 1970-х предостерегал президента США Джеральда Форда от встречи с русским изгнанником: "Солженицын - выдающийся писатель, но его политические взгляды приводят в замешательство его знакомых диссидентов".

Архивные фотографии Александра Солженицына
Архивные фотографии Александра Солженицына

С 1989 года в СССР начали печатать Солженицына, в 1990-м ему вернули советское гражданство, в 1992-м Моссовет передал квартиру на Тверской возглавляемому его женой "Русскому общественному фонду помощи преследуемым и их семьям". В 1994-м писатель принял решение вернуться на родину и пересек страну, которая уже перестала быть Советским Союзом, с востока на запад, собрав "коллекцию воплей и слез". Поездка отнюдь не была триумфальным возвращением: это была именно что экскурсия, если не экспедиция. Политики были разочарованы тем, что Солженицын занял позицию "над схваткой": доброго слова от него не дождались ни националисты, ни либералы.

Вскоре после возвращения он удалился в подмосковное Троице-Лыково, где продолжил писать. Его публицистическая деятельность больше не привлекала такого внимания, как это было в конце 1980-х - начале 1990-х: как пророк он оказался неудобен, как писатель - тяжел. Попытка сделать его медиа-персоной на телевидении закончилась неудачей.

В начале 2000-х Солженицын вдруг вернулся в журналы и газеты: его книга "Двести лет вместе" произвела странное и тяжелое впечатление и повлекла упреки в неприкрытом антисемитизме. В 2003-м "Новый мир" закончил публикацию мемуарной книги "Угодило зернышко промеж двух жерновов". Все эти и следующие годы Солженицын много занимался делами библиотеки-фонда "Русское зарубежье", вновь и вновь возвращался к "Красному колесу" - эта громадная книга как будто постоянно требовала от него уточнений, участвовал в издании собственного тридцатитомника. Он оказался единственным человеком, о котором была написана книга из серии "ЖЗЛ" при жизни.

Александру Солженицыну удалось добиться того, что не получалось практически ни у кого из русских писателей: быть услышанным вовремя. В цитировавшемся выше письме к съезду писателей говорилось: "Я спокоен, конечно, что свою писательскую задачу я выполню при всех обстоятельствах, а из могилы - еще успешнее и неоспоримее, чем живой. Никому не перегородить путей правды, и за движение ее я готов принять и смерть. Но, может быть, многие уроки научат нас наконец не останавливать пера писателя при жизни?". Его не остановили.

Обсудить
Игла без правил
Будни виртуального наркомана. Репортаж «Ленты.ру»
Храм Христа Спасителя был взорван 5 декабря 1931 года в связи с реконструкцией МосквыВзрыв храма Христа Спасителя: как это было
85 лет назад главный собор России уничтожили по поручению Сталина
Взял «Высоту»
О каких мечтах Путин поведал челябинским рабочим
ДТП под Ханты-Мансийском
В Югре попал в аварию автобус с детской командой по акробатике: 12 погибших
«Зеленый профессор Саша»
Ультраправых в Австрии одолел потомок беженцев из России
Маттео РенциNo, синьор Ренци!
Итальянские избиратели не поддержали реформы премьер-министра
Пекин«Все меньше остается от старого Пекина»
Как меняется жизнь китайской столицы при Си Цзиньпине
Франсуа ФийонПравый друг
«Пророссийский кандидат» Франсуа Фийон — фаворит президентской гонки во Франции
FILE - This is a  Tuesday, Oct. 14, 2014 filoe photo of skulls and bones are stacked at the Catacombs in Paris, France. The subterranean tunnels, which once gave refuge to smugglers and saints, cradle the bones of some 6 million Parisians from centuries past. The Catacombs form a dark, 200-mile (322 kilometer) underground labyrinth beneath the City of Light.  (AP Photo/Francois Mori)Кровавая жатва
Как загадочный паразит жестоко и мучительно убивал древних римлян
Четыре мужика в одной палатке
Какие прелести таит продолжение японской культовой ролевой игры Final Fantasy XV
Иллюстрация к испарению черной дырыСпорная дыра
Хокинг предложил новое описание черных дыр
Карающее воспитание
За что здоровых детей отправляли в сумасшедший дом
«Женские ноги должны быть длинными»
11 лучших книг года о войне, зависти и любви
Александра Ребенок и Игорь Верник в спектакле «350 Сентрал-парк Вест, New York, NY 10025»«В отчаянной попытке остаться вдовой»
Как Богомолов растерял театральность в спектакле по пьесе Вуди Аллена
Не за бесценок
Самые дорогие картины, проданные на аукционах Christie's за 250 лет
Актеры Анастасия Марчук (Государыня Арина Абрамовна) и Виктор Раков (Комяга) в спектакле "День опричника" по произведениям Владимира Сорокина в постановке Марка Захарова в театре "Ленком". Артем Геодакян/ТАССТы меня на рассвете разбудишь
Как старшее поколение спорит с антиутопическими прогнозами в «Дне опричника»
Тест нового корейского бизнес-седана
Длительный тест Kia Optima нового поколения
Когда, кому и за что дарили автомобили?
Fiat для девушки Playboy, Hyundai для «Мисс Россия 2016» и Porsche для тренера по борьбе
«Вы приехали»
Длительный тест Toyota Camry с «Яндекс.Навигатором»
Безумные трюки грузовиков Volvo
Самые необычные видеоролики с грузовиками Volvo
Пассажиры в зале ожидания в аэропорту СочиКвартирный вопрос их испортил
Как обманывают приезжих нечистоплотные москвичи
Конец близок
Уходящий 2016 год может стать последним для ипотеки
Лестница в ад
Неприглядная правда об интеллигентных обитателях центра Москвы
Худо будет
Москвичи тратят миллионы на квартиры, в которых невозможно жить