И сдирали кожу живьем

О китайских традициях борьбы с коррупцией

Памятник китайскому государственному деятелю, автору реформы системы экзаменации чиновников Фань Чжунъяню в Сучжоу
Памятник китайскому государственному деятелю, автору реформы системы экзаменации чиновников Фань Чжунъяню в Сучжоу
Фото: Mark Ralston / AFP

В Китае к смертной казни приговорили бывшего министра железных дорог. Его признали виновным в получении многомиллионных взяток и откатов. Суровый вердикт укладывается в рамки курса нового главы КНР Си Цзиньпина, пообещавшего искоренить коррупцию. Попытка сломать в одночасье многовековую традицию представляется трудновыполнимой: взяточничество было неизменным атрибутом китайского общества на протяжении тысячелетий.

Приговор, вынесенный Лю Чжицзюню (Liu Zhijun), стал итогом одного из самых громких дел в современном Китае. Свой пост министр был вынужден покинуть еще при прежнем председателе КНР Ху Цзиньтао, в феврале 2011 года. Тогда же в отношении него было возбуждено уголовное дело по подозрению в крупном взяточничестве.

По версии следствия, откаты Лю получал от целого ряда лиц, в числе которых была известная в Китае предпринимательница Дин Юсинь (Ding Yuxin). Ее компания получила множество подрядов на строительство железнодорожной инфраструктуры, общая сумма которых составила около трех миллиардов юаней (489 миллионов долларов). Сам же Лю в обмен на покровительство разбогател на 64,4 миллиона юаней (10,5 миллиона долларов).

Суд признал бывшего чиновника виновным во взяточничестве и превышении должностных полномочий и приговорил его к смертной казни с двухлетней отсрочкой. На практике это означает, что Лю Чжицзюню предстоит пожизненное заключение.

Вынесение приговора одному из министров было преподнесено как очередной успех правительства Си Цзиньпина, который возглавил КНР в ноябре 2012 года. Еще будучи кандидатом в руководители страны, он пообещал развернуть масштабную борьбу со взяточничеством и другими злоупотреблениями. Теперь же искоренение коррупции стало одним из столпов внутренней политики Китая — новый глава государства грозит, что пощады не будет никому.

Кампании по борьбе с коррупцией для Китая не в новинку: первые упоминания о продажных и беспредельничающих чиновниках относятся к эпохе династии Шан. Точные даты ее правления неизвестны — по самой смелой оценке, ее представители пришли к власти еще в 1766 году до нашей эры и продержались на престоле 650-700 лет. Согласно историческим источникам, в основном неблаговидными деяниями занимались военачальники и представители правящей верхушки. В частности, упоминаются случаи использования женщин в качестве благодарности за те или иные услуги.

Практика подкупа военачальников активно использовалась и в более поздние периоды, например, в эпоху Шести династий (220-589 годы нашей эры). В то время подарками по-прежнему служили женщины, однако в ходу уже были лошади и деньги. Впрочем, подобные подношения чаще всего характерны для сферы «большой политики» — с их помощью плели дворцовые интриги и покупали лояльность целых армий.

Что касается более «приземленной» коррупции, то она начинает упоминаться в эпоху династии Чжоу (1046-256 годы до нашей эры). В документах говорится о представителях аристократии, которые либо отбирали у крестьян выделенные им государством земли, либо загоняли их в долговую яму, ссужая деньги под непомерно высокие проценты. В результате крестьяне фактически оказывались в положении рабов и были вынуждены работать на захвативших их наделы аристократов.

Наиболее распространенной формой коррупции в имперском Китае были поборы чиновников низшего и среднего звена с местного населения и младших коллег. Несмотря на введение в начале нашей эры системы экзаменов для желающих стать чиновниками (целью ее было отобрать подданных с самыми высокими моральными устремлениями), взяточничество продолжало активно распространяться. Сильная разветвленность чиновничьего аппарата на местах и фактическая децентрализация управленческой системы привели к тому, что контролировать бюрократию становилось все сложнее.

Одним из главных факторов, способствовавших распространению коррупции среди чиновников, исследователи называют невысокое жалование. Как говорится в работе (.pdf) исследователей из Университета Миссури Шона Ни (Shawn Ni) и Фам Хоанг Вана (Pham Hoang Van), особенно остро это проявилось во время правления династий Мин (1368-1644) и Цин (1644-1911).

Авторы предполагают, что к ухудшению ситуации привели благие намерения первого правителя минского Китая — императора Чжу Юаньчжана. Будучи выходцем из крестьян, он не понаслышке знал о лишениях, к которым вели высокие выплаты в казну, и первым делом смягчил налоговое бремя. Однако, как считают Ни и Фан, эффект от этого получился обратный: сокращение налоговой базы привело к снижению жалования чиновников, и в результате они были вынуждены искать новые источники доходов. Этим источником и стали те самые крестьяне, которых император надеялся освободить от непосильных расходов.

Ситуацию ухудшило и то, что с приходом династии Мин структура чиновничества на местах была существенно упрощена. С одной стороны, это вело к сокращению численности бюрократического аппарата. Однако, с другой стороны, в руках каждого отдельно взятого чиновника оказалось сконцентрировано гораздо больше власти, чем было до этого. В отличие от своих предшественников эпохи династии Сун, при Мин многие чиновники получили более широкие полномочия: теперь они были не просто администраторами, но еще сборщиками налогов и судьями в одном лице.

В результате объемы незаконных средств, которые получали чиновники, стали превышать их жалование в 10-20 раз, а зачастую и больше. Попытка побороть взяточничество и казнокрадство с помощью увеличения официальных выплат, предпринятая уже в цинском Китае, ровным счетом ни к чему не привела. За годы правления Мин коррупционная практика настолько вошла в привычку, что принятых мер оказалось недостаточно. Кроме того, размеры незаконных доходов чиновников были так велики, что даже повышенное жалование не шло с ними ни в какое сравнение.

Не сумели исправить ситуацию и наказания, которым подвергали проворовавшихся чиновников, притом что порой эти наказания были весьма суровыми. Как говорится в материалах китайского бюро по предотвращению коррупции, если во времена династии Цинь (221-206 годы до нашей эры) незаконно принявшим деньги чиновникам ставили на лицо клеймо и отправляли их на принудительные работы, то в минском Китае нарушителей могли подвергнуть медленной мучительной казни с перерезанием сухожилий и сдиранием кожи живьем. Даже такое, казалось бы, несущественное нарушение, как прогул, каралось битьем палками — 20 ударов за один день отсутствия и 100 ударов — за 20 дней. В более позднюю эпоху Цин 70-100 ударами наказывали тех чиновников, которые требовали за свои услуги скромное вознаграждение. При этом, как отметили в своей работе исследователи Университета Миссури, подобное испытание мог выдержать далеко не каждый взрослый мужчина — многие погибали.

Впрочем, утверждают авторы работы, суровость наказания вовсе не означала его неизбежности: по большей части санкции к нарушителям носили выборочный, показательный характер. За почти 60 лет правления цинского императора Цяньлуна (1736-1795), говорится в исследовании, от должности за коррупцию были отстранены всего 400 чиновников — и не все из них впоследствии понесли наказание. По официальной же статистке, представленной бюро КНР по предотвращению коррупции, за 276 лет нахождения у власти предыдущей династии Мин за воровство и поборы власти казнили около 150 тысяч официальных лиц.

Более-менее обуздать коррупцию удалось только с приходом к власти в Китае Коммунистической партии во главе с Мао Цзэдуном. Как говорится в статье американского китаиста Эндрю Уидмэна (Andrew Wedeman), для этого потребовались масштабные карательные кампании, проведенные в 1951-1953, 1963-1966 и 1970-1972 годах. Впрочем, утверждает исследователь, полностью искоренить злоупотребления со стороны чиновников репрессии не смогли: предметом торга между мелкими бюрократами и населением стали такие атрибуты планового общества, как продовольственные карточки, рабочие места и доступ детей в школы. При этом все большее значение приобретало личное знакомство между просителем и госслужащим, а место денег в качестве средства оплаты его услуг постепенно заняли дефицитные товары.

О возрождении коррупции исследователи говорят применительно к постреформенному периоду, когда Китай встал на путь развития рыночной экономики. Взрывной рост промышленности и строительства привел к появлению в руках бюрократии гигантских ресурсов (в основном земли и капитала), которые она могла почти неограниченно использовать в целях личного обогащения. Особенно активно, как указывает Уидмэн, чиновники задействовали такой механизм: по рыночным (а значит, более высоким) ценам они отпускали те ресурсы, которые были зарезервированы для плановых проектов, предусматривавших государственное дотирование заказчиков.

По мнению американского исследователя, в Китае в период развития рыночной экономики сложилась уникальная ситуация, когда стремительный рост ВВП сопровождался столь же быстрым распространением и усилением коррупции. По сути, бюрократия сумела успешно встроиться в систему распределения ресурсов, гарантированно получая свою долю в обмен на более оперативное и эффективное исполнение своих обязанностей. Ситуация оказалась настолько вопиющей, что некоторые исследователи решились выдвинуть смелую гипотезу: якобы борьбу с коррупцией затормозил лично Дэн Сяопин, якобы полагавший, что без нее быстрое развитие оказалось бы невозможным.

Впоследствии в стране проводились спорадические антикоррупционные кампании, многие из которых, по мнению наблюдателей, носили показательный характер. При этом статус среднестатистического взяточника и расхитителя госсредств существенно вырос. В результате в круг подозреваемых в получении нелегальных доходов начали попадать такие тяжеловесы, как бывший премьер Вэнь Цзябао и даже сам председатель КНР Си Цзиньпин. Общее представление о масштабах злоупотреблений можно получить и из истории о том, как из-за масштабных фальсификаций (со стороны бюрократов и бизнесменов) статистика об объеме промпроизводства в крупном городе Хэнлань оказалась завышена почти в четыре раза.

Приход к власти в 2012 году нового руководителя ознаменовался целым букетом антикоррупционных дел. В центре внимания правоохранительных органов оказались такие фигуры, как бывший замдиректора влиятельной Комиссии государственного развития и преобразований Лю Тенань (Liu Tienan), бывший замглавы отделения КПК в провинции Сычуань Ли Чуньчэн (Li Chuncheng), бывший замгубернатора того же региона Го Юнсян (Guo Yongxiang), вице-спикер Всекитайского собрания народных представителей Ли Цзяньго (Li Jianguo).

По мнению все большего числа обозревателей, китайские власти взялись за искоренение коррупции действительно серьезно. В частности, подчеркивается, что новая кампания не похожа на сведение счетов и устранение политических конкурентов. Напротив, эксперты склонны считать, что ее организаторы вполне искренне провозглашают курс на очищение партии от порочащих ее элементов.

Однако на пути к конечной цели стоят как минимум три препятствия. Во-первых, масштабы поставленной задачи: насколько реалистично вычислить и исключить коррупционеров из 80-миллионной партии? Во-вторых, возможный саботаж программы со стороны соратников Си Цзиньпина, многие из которых не захотят, чтобы их вывели на чистую воду. Ну и в-третьих, не стоит забывать, что взяточничество и казнокрадство практикуются в Китае не одно тысячелетие. Избавиться от такой традиции будет очень нелегко.

подписатьсяОбсудить
uly 25, 2016 - Philadelphia, Pennsylvania, U.S - The March For Our Lives heads down Broad St. towards the Democratic National Convention at the Wells Fargo Center. The march is in protest to the nomination of Hillary Clinton at the DNC and is made up of a coalition of Green Party activists, Bernie Sanders supporters, anarchists, socialists, and othersДругой альтернативы нет
Что предлагают независимые кандидаты в президенты США
«Роль России и США в Сирии сильно преувеличивают»
Василий Кузнецов о происходящем в Сирии и других странах Ближнего Востока
Шимон ПересЧеловек большой мечты
Памяти Шимона Переса
People's Liberation Army (PLA) soldiers shout as they hold guns and practise in a drill during a organized media tour at a PLA engineering school in Beijing, July 22, 2014. REUTERS/Petar Kujundzic (CHINA - Tags: MILITARY TPX IMAGES OF THE DAY) - RTR3ZLIT«Москва слишком горда, чтобы заключить союз с Пекином»
Вице-президент Фонда Карнеги о войне США с Китаем и отношениях с Россией
Богат бедняк мечтами
Фотопроект о реальности и фантазиях бездомных людей
«Корейцы пьют даже больше русских»
История жителя Владивостока, поселившегося в Сеуле
Джентльмен из песочницы
10 ярких поступков детей, поставивших на место знаменитостей и политиков
Мамин жим лежа
10 звезд Instagram, которые вернулись в форму после беременности
Великий увозитель
Все, что нужно знать о новом Land Rover Discovery, в 27 фотографиях
Лошади на литры
Самые вместительные машины с моторами мощностью 600 л.с. и больше
Народный успех
Как прошел первый сезон в РСКГ победителя третьего сезона «Народного пилота»
Джимхана и тиранозавр
Самое крутое автомобильное видео сентября
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США