Смазанная радость

Четверо фигурантов «болотного дела» попали под амнистию

Владимир Акименков, Мария Баронова, Николай Кавказский и Леонид Ковязин
Владимир Акименков, Мария Баронова, Николай Кавказский и Леонид Ковязин
Фотографии: Максим Блинов / РИА Новости; Геннадий Гуляев, Максим Поляков / Коммерсантъ

Принятая накануне Госдумой амнистия позволила снять обвинения с четырех фигурантов «болотного дела». Сегодня, 19 декабря, на свободу вышли содержавшиеся более года в СИЗО оппозиционный активист Владимир Акименков и журналист Леонид Ковязин. Из-под домашнего ареста освобожден правозащитник Николай Кавказский; также сняты обвинения с Марии Бароновой, находившейся под подпиской о невыезде. Корреспондент «Ленты.ру» отправился на заседание Никулинского районного суда Москвы, чтобы посмотреть, как освобождают «узников Болотной».

В небольшом, на пять столов, кафе, расположенном на первом этаже Никулинского суда, ждут начала заседания адвокаты и журналисты. О том, что именно сегодня будут поданы ходатайства об амнистии четверых фигурантов «болотного дела»: Марии Бароновой, Владимира Акименкова, Николая Кавказского и Леонида Ковязина, — известно со вчерашнего вечера. Им предъявлены обвинения по части 2 и 3 ст. 212 Уголовного кодекса (участие и призывы к массовым беспорядкам); накануне Госдума поправила президентский проект амнистии, распространив ее действие не только на осужденных, но также на подозреваемых и обвиняемых по этим статьям. Однако заседание задерживается уже на два часа, и собравшиеся нервничают.

Кто-то предполагает, что «ходатайства не примут, пока не закончится пресс-конференция Владимира Путина, поскольку судья Наталья Никишина ждет отмашки из Кремля». Кто-то пеняет на пробки, из-за которых подсудимых не довезли до суда к назначенному времени. «Любая задержка в наше сложное время вызывает мысли о теории заговора», ― подытоживает адвокат Сергей Бадамшин.

На вопрос, отпустят ли четверых подсудимых на свободу, адвокат Вадим Клювгант отвечает очень осторожно: «Нередко случается так, что суд любит тянуть до приговора, не любят у нас людей отпускать. Я сегодня слышал про Надю [Толоконникову], будто какая-то дама из ФСИН сказала, что для амнистии им необходимо запросить в органах опеки бумагу о том, что Надю не лишали родительских прав. Представляете, да? Хотя какие у вас основания ее в этом подозревать? У ее дочери есть свидетельство о рождении, в котором Надя указана как мать. Но у нас, если не хотят отпускать, то всегда придумают какую-то отговорку»

Защитник Владимира Акименкова, Дмитрий Аграновский, настроен решительно: «Проект поправок к проекту об амнистии я готовил вместе с депутатами фракции КПРФ. Мы добились того, чтобы дела граждан, подлежащих амнистии по статье 212-й, прекращались не после приговора, а на той стадии, на которой дело в данный момент находится. С точки зрения закона, Акименкова должны выпустить сегодня, без вариантов. Со вчерашнего дня необходимость его содержания под стражей отпала. В ЕСПЧ (Европейском суде по правам человека — прим. «Ленты.ру») лежит жалоба Владимира Акименкова, и если его хоть на день задержат в СИЗО после публикации проекта об амнистии, то это будет настоящий произвол, потому что правовых оснований для его заключения нет. Освободить его должны прямо в зале суда». Аграновский с выражением декламирует: «Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа, и братья меч нам отдадут».

Адвокат Алексей Ветренцев, представляющий интересы подсудимого Леонида Ковязина, не думает, что его подзащитный освободится именно сегодня: «Я думаю, Леонида выпустят из СИЗО только завтра: в изоляторе будут готовить документы, да и вещи надо собрать». Выражение лица у Ветренцева предельно грустное: «Для нас факт амнистии выглядит хорошим решением, но перед другими очень неудобно, и это бесчеловечно ― применять амнистию именно в такой форме, кого-то освобождать, кого-то оставлять сидеть». Вместе с его подзащитным в клетке для подсудимых Никулинского суда должны появиться еще девять человек. Из них должны выйти на свободу только двое, Ковязин и Акименков, мать малолетнего ребенка Баронова ― под подпиской о невыезде, Кавказский — под домашним арестом.

«Мне стыдно, но я рада, и это объективное чувство, ― говорит Баронова. ― Можно сколько угодно испытывать чувство вины за то, что других не отпускают, но я теперь впервые за два года смогу уехать из страны хотя бы на четыре дня. Я вот сейчас смотрю названия банков, которые дают кредит на новогодние праздники, чтобы поехать в Берлин».

Неподалеку от Бароновой неподвижно сидит дед подсудимого анархиста Алексея Полиховича Анатолий. Его внука сперва обвиняли по «амнистийной» 212-й статье за участие в массовых беспорядках. Но после прошлогодней пресс-конференции Владимира Путина, во время которой президент жестко высказался о тех, кто бил полицейских, к этой статье добавилась стандартная 318-я («причинение насилия, неопасного для жизни, в отношении сотрудника власти»). Боец ОМОНа Игорь Тарасов тогда неожиданно вспомнил, что Алексей на митинге 6 мая 2012 года «ударил его по запястью, причинив сильную боль».

Сразу после того, как в зал завели подсудимых, четыре адвоката заявили ходатайства об освобождении своих подзащитных в связи с опубликованным вчера в «Российской газете» постановлением об амнистии. Ходатайства в полном объеме были поддержаны стороной обвинения, после чего судья Наталия Никишина спросила, поддерживают ли их заявления остальные подсудимые, которым амнистия не полагается — тот же Полихович, Александра Духанина, Денис Луцкевич, Степан Зимин, Сергей Кривов, Андрей Барабанов, Ярослав Белоусов и Артем Савелов.

В ответ на это Полихович несколько раз иронически хмыкнул, а остальные в один голос поддержали ходатайства. Мать Дениса Луцкевича, Стела Антон, громко заплакала. Через 20 минут судья Никишина вернулась в зал заседаний и зачитала свое решение: ходатайства удовлетворить, уголовные дела закрыть.

Первым из зала вышел Леонид Ковязин; ему на шею бросилась его жена, Евгения Ковязина. «Ребята не выходят, вот это плохо, ― сказал уже свободный Ковязин. ― Сильно смазана радость из-за этого».

На вопрос, какими ему показались условия в Бутырском следственном изоляторе, Ковязин спокойно ответил: «Первое время у меня в СИЗО были конфликты. Потом привык, тяжело было только ждать. А так ― часто люди в тюрьме сидят довольно замечательные ― в основном за наркотики. Меня, кстати, удивило, что наркотики не только молодые люди употребляют: со мной сидели 40-летние мужики, рассказывали, как на героин подсели на день рождения. Вообще, я принципиально ничего хорошего о тюрьме говорить не хочу: любое заключение ― стресс, несчастье, несколько лет вон из жизни. Например, физически тяжело в автозаке ездить — зимой очень холодно, летом невыносимо жарко».

Ковязина обвиняли в том, что на митинге 6 мая прошлого года, закончившемся массовыми столкновениями протестующих с полицией, он переворачивал биотуалеты, выставленные на Болотной площади. О своих действиях в день митинга Ковязин рассказывает предельно честно: «На площадь я приехал снимать видео для газеты “Вятский наблюдатель”, а потом у меня нервы не выдержали. Позже, когда я увидел материалы следствия, видео, снятое сверху, то увидел, что к моменту разгона на площади осталось человек 50, а с обеих сторон ― полиция. У меня были сняты кадры, как избивают людей, а потом я отложил камеру, но уйти не смог. Наверное, это была моя ошибка: камера отстраняет от происходящего, а когда ты участвуешь в событиях, все по-другому».

Ковязин не отрицает, что двигал туалетные кабинки: «Это было эмоциональное решение. Это потом можно долго рассуждать на эту тему, рефлексировать, но когда ты видишь [как бьют людей]… Я был захвачен действием. Позже, когда за мной пришла оперативная группа, я сказал брату: “Встретимся через пять лет”. К счастью, это не сбылось». После паузы Леонид продолжает: «Если проиграть назад, я бы сделал то, что сделал, только пошел бы без камеры. Как шутил Вова [Акименков]: “Когда ты выйдешь, журналисты сначала дадут тебе пощечину, а потом пожмут руку”. Потому что такое участие, конечно, это нарушение профессиональной журналистской этики. Но я не считаю, что участвовал в массовых беспорядках».

«Массовых беспорядков на площади не было, ― уверен амнистированный юрист правозащитной организации «Гражданское содействие» Николай Кавказский. ― 6 мая, это для всех очевидно, было согласованное шествие и митинг, который власти пожелали сорвать. Теперь судят тех ребят, которые пришли на этот митинг, но не судят полицейских, которые фактически нарушили норму уголовного права о том, что митинги запрещено разгонять. Например, что произошло со мной? Я увидел, как сотрудник полиции бьет дубинкой каких-то неизвестных мне граждан. Можно сказать, бьет жестко. Я подошел к сотруднику полиции, хотел ему сказать: “Почему вы нарушаете закон о полиции, почему вы избиваете граждан?” Но я даже ничего не успел сказать: он занес дубинку, я хотел закрыться руками, удар попал по руке, и я, чтобы защититься от этого сотрудника полиции, поднял ногу. Вот и все».

Кавказского задержали 25 июля 2012 года, когда он вышел из дома, чтобы купить себе новые брюки. Купить их он в итоге не успел. Позже, в СИЗО, Николай тяжелее всего переносил то, что его отрезали от привычного мира: «Когда тебя отрывают от телефона, от интернета, от общения с привычным кругом лиц, ты чувствуешь себя полностью изолированным. Вот это ― самое страшное. И еще ― неизвестность. Условия в тюрьмах ужасные: они направлены не на соблюдение прав человека, а на их ущемление. Там все запрещено. Зачем запрещать слушать музыку, которую хочешь слушать? Почему нельзя использовать пододеяльники для одеяла? Почему нельзя есть те продукты, которые хочется?» ― спрашивает Кавказский. Он провел в СИЗО почти год, только в августе этого года в связи с обострившимися в заключении заболеваниями эндокринной системы его перевели под домашний арест.

В четверг СИЗО покинул и активист разгромленного «Левого фронта» Владимир Акименков. Первоначально он хотел отказаться от амнистии: «Это византийское решение: одних собираются отпускать, а других ― нет. Я не понимаю, чем я лучше других, почему ребята, которые стали мне настоящими товарищами, имеющие серьезные проблемы со здоровьем, в том числе, отцы, люди, оторванные от своих вторых половин, должны сидеть». Подписать ходатайство его убедил адвокат.

Сам Акименков не считает себя виновным: «Я не предпринимал никаких действий, которые мне вменяют. Я не участвовал в массовых беспорядках, которых, кстати, не было». Акименков смотрит в окно, потирает запястья и говорит: «Мне странно выходить на улицу, странно чувствовать руки без наручников. Но после того, как я найду работу, я буду ходить на процесс по “болотному делу”, делать передачи, давать деньги, делать все возможное для того, чтобы в этой стране не осталось ни одного политзаключенного».

В самом скором времени Акименков собирается ходить еще на один процесс ― по делу координатора «Левого фронта» Сергея Удальцова, которого обвиняют в организации «массовых беспорядков» в центре Москвы полтора года назад. Суд к рассмотрению предъявленных ему обвинений еще не приступал.

Поправки:

В материале «Смазанная радость» была обнаружена и исправлена ошибка.

В тексте указано, что адвоката Леонида Ковязина зовут Алексей Выдренцов, в действительности его зовут Алексей Ветренцев.

«Лента.ру» приносит свои извинения читателям.

подписатьсяОбсудить
14:19 12 сентября 2016

«Идешь по метро и офигеваешь»

Россияне поделились в соцсетях впечатлениями о праздновании Курбан-байрама
uly 25, 2016 - Philadelphia, Pennsylvania, U.S - The March For Our Lives heads down Broad St. towards the Democratic National Convention at the Wells Fargo Center. The march is in protest to the nomination of Hillary Clinton at the DNC and is made up of a coalition of Green Party activists, Bernie Sanders supporters, anarchists, socialists, and othersДругой альтернативы нет
Что предлагают независимые кандидаты в президенты США
«Роль России и США в Сирии сильно преувеличивают»
Василий Кузнецов о происходящем в Сирии и других странах Ближнего Востока
«Символ мощи и непредсказуемости — конечно же, медведь»
Турецкие эксперты объясняют, что их сограждане думают о России и русских
MOBILE, AL- AUGUST 21: Republican presidential candidate Donald Trump greets supporters after his rally at Ladd-Peebles Stadium on August 21, 2015 in Mobile, Alabama. The Trump campaign moved tonight's rally to a larger stadium to accommodate demand. (Photo by Mark Wallheiser/Getty Images)«Мы были уверены, что Трамп — это просто клоун»
Политконсультант-республиканец о несбывшихся прогнозах и о будущем партии
Богат бедняк мечтами
Фотопроект о реальности и фантазиях бездомных людей
«Корейцы пьют даже больше русских»
История жителя Владивостока, поселившегося в Сеуле
Джентльмен из песочницы
10 ярких поступков детей, поставивших на место знаменитостей и политиков
Мамин жим лежа
10 звезд Instagram, которые вернулись в форму после беременности
Не ЗОЖ, но хорош
В Instagram полюбили ироничный аккаунт противницы правильного питания
Народный успех
Как прошел первый сезон в РСКГ победителя третьего сезона «Народного пилота»
Джимхана и тиранозавр
Самое крутое автомобильное видео сентября
Ядовитый гараж
Собираем гербарий уникальных и тайных творений BMW Motorsport
С мотором в багажнике
Вспоминаем заднемоторные седаны в честь юбилея Skoda 105/120/125
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США