Быстрая доставка новостей прямо в ваш Telegram
Новости партнеров

«Это Бог помогает беженцам моими руками»

Один день беженцев с Украины в Нижнем Новгороде глазами «Ленты.ру»

Фото: Наида Алиева

Несмотря на то что никаких государственных программ пока не существует, Поволжье продолжает принимать беженцев из Украины. Сюда едут за лучшей долей люди, которые бежали от войны. Таковых в Поволжье уже около 24 тысяч, и это только официальные цифры. Главная проблема для них сейчас заключается даже не в отсутствии работы и бытовых неудобствах. Главное — это скорое закрытие пункта временного размещения (ПВР). Квота Нижнего Новгорода составляет 5081 человек, и она уже закрыта, а ПВР сворачивают по причине антисанитарных условий и отсутствия элементарных удобств.

Долгая дорога к беженцам

Мы договорились, что она подъедет за мной к гостинице, где я остановилась. Мария Щербаченко — симпатичная девушка-волонтер лет 25, которая занимается проблемами тех, кто, спасаясь от войны на Украине, бежал в Россию. В ее машине уже сидит парень из Донецка. Он три дня жил на вокзале, не зная куда податься, пока не нашел в интернете контакты Марии. «Константин переночевал у нас, а сейчас мне нужно доставить его в дирекцию по временному размещению беженцев, — говорит она извиняющимся тоном. — Потом мы сразу отправимся в Заволжье, в санаторий, который временно приютил несколько семей — там вы сможете с ними поговорить».

По дороге пытаюсь узнать, какова обстановка в Донецке и почему парень-украинец ищет приют в России, а не, скажем, в Европе. «Много трупов на улицах. Очень много раненых в госпиталях, — говорит Костя. — Без рук, без ног, с контузиями. У меня вообще-то есть друг во Франции, но он сказал, что работу я там не найду». Мы подъезжаем к месту, и парень выходит. Небольшая матерчатая котомка с вещами да сумка с документами — все, что успел взять с собой, когда уезжал с Украины.

Мы продолжаем путь. Машина забита коробками и детскими колясками — Мария везет гуманитарную помощь беженцам, ее телефон не смолкает ни на минуту. Успешная бизнес-леди в области продаж в интернете с клиентурой в 60 тысяч, бросив свое дело, она вот уже несколько месяцев безвозмездно занимается проблемами беженцев. Я интересуюсь, зачем ей это все? «Это не я, — улыбается Маша. — Это Бог помогает моими руками». Началось все с того, что она приютила девушку, которая, приехав в Нижний Новгород, попала в публичный дом. Люди, с которыми она переписывалась в интернете и позже перезванивалась, обещали обеспечить ее жильем и работой, правда, не уточнили какой именно. Когда она поняла, что именно ей придется делать, естественно, не согласилась — началось психологическое давление: «ты здесь никому не нужна и никого не знаешь, так что выбирай». Девушка нашла контакты Марии и какое-то время жила у нее.

Вообще, иногда такое случается, говорит волонтер. Недавно группу мужчин-беженцев пригласили на работу на строительный объект, но платили чисто символическую сумму, которой не хватало даже на обед. «Жаловаться люди не могли потому, что у них пока не было документов, разрешающих работать на территории России. С тех пор работодателей тщательно проверяют», — подчеркивает Мария.

В пункте временного размещения

Наконец, мы на месте. Санаторий-профилакторий НПО «Забота и здоровье» в городе Заволжье предоставил жилье беженцам на срок до месяца, пока те не оформят необходимые документы и не найдут работу и жилье. Подробнее выяснить не получается — появляется слегка заспанная и не очень дружелюбная Татьяна Порядина, заместитель директора санатория. Она отказывается что-либо рассказать и запрещает делать фото, грозит нарядом полиции, на командировочное удостоверение даже не смотрит. Ситуация в итоге разрешается, но настроение сильно испорчено.

Семья Дьяченко, как и большинство «местных жителей», живет в одной комнате. Две кровати, телевизор и пара стульев — вся мебель, что уместилась на площади в 12 квадратных метров. Восьмилетний Владик серьезен не по годам — у него взгляд волчонка, он никогда не улыбается и хочет домой, потому что там остались все его друзья. Он верит, что скоро все закончится. Его мама не может сдержать слез, рассказывая, как им пришлось бежать: две семьи в одной машине по лесному бездорожью и громкая музыка при закрытых окнах, чтоб не пугать детей звуками стрельбы и взрывов.

Наталья скоро родит. Уже пошла последняя неделя, и поэтому ей сделали свидетельство беженца вне очереди — раньше, чем всем остальным. Там, на Украине, остались ее мать-инвалид по зрению и отчим, они сейчас прячутся в подвале и готовят еду на керосинке. Связи с ними нет вот уже несколько дней. «Они до последнего не верили, что будет война, — плачет Наталья. — Мать отдала нам все свои сбережения, чтоб мы могли выехать». Ее мужа сейчас нет — он на поденной работе. Большинство беженцев подрабатывает, пока ждут оформления документов, благо предложений достаточно — доска с вакансиями висит в фойе санатория. Свидетельство беженца даст людям легальный статус на год, а потом нужно снова оформлять документы. Кроме того, пока не пройдет полгода, придется платить двойной налог с зарплаты — а это значит минус 30 процентов. При средней зарплате в 20 тысяч рублей нужно еще снять квартиру и содержать семью. Там, в прошлой жизни, у них осталась новая, обставленная хорошей мебелью и техникой квартира со свежим ремонтом.

К разговору присоединяется Денис Лебедев. Он тоже здесь с семьей — женой и маленькой дочкой. Им пришлось жить в подвале, когда начались активные боевые действия. Лена показывает фото: вот они пережидают бомбежку, а вот отмечают день рождения — праздничный торт со свечами в мрачном помещении как надежда на лучшее. Однако в итоге им все же пришлось уехать. Рассказывая об этом, они смеются и шутят, но мне почему-то совсем не весело — от всех этих историй становится жутко. Денис подрабатывает в похоронном агентстве и строит планы на будущее. На Украину они теперь не вернутся.

Назад дороги нет

Волонтер Мария тем временем опрашивает вновь прибывших и составляет список предметов и пожеланий. В основном всех интересуют вопросы трудоустройства. Один из них — Николай (имя вымышленное, так как дома остался брат и у него могут быть проблемы, если узнают, что родственники бежали в Россию) — ищет работу массажиста. У него медицинское образование, а это значит, что, по украинским законам, он военнообязанный. «Да даже если бы я и не был военнообязанным, все равно пришлось бы идти или в ополчение или в подразделение национальной гвардии, — поясняет он. — В стороне остаться невозможно, могут расстрелять». При пересечении границы Николая спросили, надолго ли он едет, и предупредили, что если не вернется через 10 дней, то будет считаться предателем. «В общем, назад дороги нет», — разводит руками мужчина.

Все только начинается

Уже стемнело, и нам пора возвращаться в Нижний Новгород. Мы едем обратно. Телефон Марии снова звонит без перерыва, я не отвлекаю ее расспросами, а просто слушаю, о чем она говорит: «Что? Трое взрослых и один шестилетний слабослышащий ребенок? Сейчас узнаю». Обзвонив дюжину мест и чиновников, она устало говорит мне: «Представляешь, квота Нижнего Новгорода на беженцев — 5081 человек уже закрыта, мест нет. А единственная школа в области для слабослышащих детей только у нас в городе». Через минуту Мария перезванивает: «Скажите, пусть приезжают, я оплачу им квартиру на месяц. А что дальше? Дальше, может, что-нибудь найдут»…

…По данным представителя президента РФ в ПФО Михаила Бабича, на 31 июля в Поволжском районе находятся 24 тысячи беженцев с Украины, из которых 18 тысяч прибыли самостоятельно.

Россия00:0215 октября
Паша Лапушкин

Стеклянный мальчик

Девятилетнего Пашу Лапушкина спасет срочная операция. Нужна ваша помощь