Тутовая судьба

Мистическая история, рассказанная бабушкой писательницы Маши Трауб

Изображение: Игорь Меглицкий

Маша ТРАУБ

Я росла в маленьком северокавказском селе. Каждому грудному младенцу здесь под подушку клали ножницы, которые отпугивали злых духов. На ручку привязывали красную шерстяную нитку — от сглаза. Моя бабушка верила в силу корицы: мешочек всегда висел над входной дверью — она защищала от нечистой силы. И обвешивала меня булавками так, что ребенка можно было сдавать на металлолом.

А бабушкина лучшая подруга гадала на бобах. Бобы знали прошлое и будущее. На ночь бабушка рассказывала мне сказку про старое тутовое дерево. Не сказку, быль — это тутовое дерево с самым вкусным тутовником на свете росло на кладбище, и нам, детям, категорически запрещалось на него залезать. Под страхом самых ужасных проклятий. Мы, конечно же, на него залезали и, рассевшись на ветках как вороны, рассказывали друг другу истории про это дерево. Моя любимая была такая.

Сначала на месте деревни стоял один дом, скорее лачуга, в которой жил старик. Он умел лечить травами, знал заклинания и избавлял от недуга одним прикосновением. К нему приходили люди из самых дальних земель. И они же разбили сначала поселочек, а потом целую деревню, которая кругами расходилась от дома старца. Когда старец умер, его похоронили на холме. Но не знали, какой поставить монумент.

Как обозначить место захоронения? Ведь не было известно, какую веру исповедовал старец, каким богам поклонялся. Так что пока спорили, могила заросла травой, бурьяном, а уже через год на этом месте выросло тутовое дерево. Оно росло быстрее, чем все другие деревья, ствол был толще, ветви крепче, а плоды — слаще. И в деревне решили, что дерево — это старец. К тутовнику приходили женщины и повязывали платок, чтобы попросить о рождении сына. Приходили больные и просили облегчения от хворей. Приходили за советом и слушали ветер в ветвях — дерево могло прошептать «да» или «нет».

Дерево даже стало судьей. Если в селе у кого-то пропадала корова или овца, то всех подозреваемых в воровстве сгоняли к дереву и ждали знака. Тутовник мог указать ветвью на виновного. Но основным знаком считался след. Если с дерева падала ягода, преступление считалось доказанным. Старец, переродившийся в дерево, все видел и все слышал. Если человек с нечистой совестью проходил под ветвями дерева, он падал и тут же засыпал, а тутовник забрасывал его плодами, оставляя метки. И эти фиолетовые, почти черные следы, невозможно было стереть или отстирать.

Если в селе утром под тутовником находили мужчину, то оставалось малое — узнать, в чем его преступление. Если жена не могла вывести с рубашки мужа след от тутовника, то сразу было понятно почему. И мужчина тут же становился шелковым, потому что его судьба практически была решена. Или он станет самым лучшим мужем и отцом, или жена его отдаст на суд старейшин за прелюбодеяние. И доказательства в виде пятна на рубашке будет более чем достаточно. Так что в селе царили мир и благодать. Мужья, если и изменяли, то обходили кладбище и дерево окольными путями, козы и бараны щипали травку, детей за плохое поведение шлепали крапивой по попе и рассказывали на ночь сказки про старое тутовое дерево — все тайное становится явным. И преступник не уйдет от ответа. Так было, пока не произошло следующее.

Однажды утром на кладбище под тутовником нашли молодого человека, не местного, мирно спящего под покрывалом из тутовых ягод. Парня растолкали и чуть сразу не убили — никогда такого не было: ну, одна ягода падала, ну три, но чтобы вот так завалить целым слоем ягод… Парня держали в яме, заменявшей тюрьму, и спрашивали, в чем он виновен. Тот, наконец, сознался — не хочет жениться на девушке. Опозорил ее, но не любовь это вовсе. А так, развлечение. Тут же по деревне пошли разговоры — что за девушка? В каком доме позор? И, естественно, нашли. Девушка оказалась внучкой одного из старейшин, который от позора рвал на себе бороду.

Свадьбу сыграли широкую, на скорую руку. Правда, все гости заметили, что жених с невестой смотрят друг на друга с опаской, как будто впервые друг друга видят. Но деваться было некуда. Надо сказать, что и жених стал прекрасным мужем и прекрасным отцом новорожденного сына, который появился ровно через девять месяцев после свадьбы. Да и невеста была счастлива и довольна. Но слегка удивлена собственному счастью. Эти двое как будто заново знакомились — ходили на берег реки, держась за руки, сидели на лавочке, целовались чуть ли не прилюдно. Ну просто влюбленные голубки. Будто и не женаты. Внучка старейшины начала одеваться в короткие юбки и краситься, чтобы понравиться мужу. В общем, опять позор. А муж носился с ребенком, как будто был женщиной, а не мужчиной. И жену подарками завалил. Даже за водой ходил — вообще мужское достоинство потерял.

Устроили совет старейшин. Вызвали к дереву тутовника молодую пару с новорожденным сыном. И стали ждать. Подул ветер, но ветви ничего не сказали. Тогда дед подошел к дереву, обнял его и спросил: что сделали эти двое, в чем провинились? И тутовник сбросил плоды, да так, что завалил всех — и молодых, и старейшин, и свидетелей, и случайных прохожих. Тутовник был вкусным, сладким, размером с палец. Что оставалось? Только есть.

И тогда молодые признались — они друг друга до свадьбы вообще не видели. Это все женщины подстроили. Внучку старейшины нужно было срочно выдать замуж — уже восемнадцать исполнилось, старовата, да еще себе на уме, гордая. А парень придумал историю специально — он просто проходил мимо и уснул. Даже предположить не мог, что тутовник этот священный. Вот так все случайно и сложилось.

Старейшины задумались, а потом вспомнили предания. Старец-то и при жизни был шутником. Приходила к нему женщина и просила приворотное зелье. Он не отказывал, только не тому мужчине это зелье в миску попадало. Да что далеко ходить? Сам старейшина однажды со следом тутовника ходил на рубашке ни за что ни про что. Уже с жизнью прощался. А жена его будущая отстирала чудом. Вот он и женился в знак благодарности. И жизнь счастливая была, и дети, и внуки…

Бабушка рассказывала мне эту сказку на ночь. И говорила, что это дерево тутовое все видит — за морями, за океанами, за горами. Не даст в обиду того, кто вырос в тех землях. Я в это до сих пор верю. И рассказывала эту сказку на ночь своему сыну, а теперь рассказываю дочери. А если они не верят, то могут спросить у своей бабушки, моей мамы, которой тот тутовник показал ветвями на другой берег — мол, уезжай, ничего не бойся. Твоя судьба — не в этих землях… Хотя, в тот год вообще погода плохая была и ветер переменчивый.

12:1019 августа 2016
Руслан Хасбулатов

«После ГКЧП произошла страшная вещь»

Руслан Хасбулатов о путче 1991 года
09:08 7 июня 2015

«Гитлер поднялся на противостоянии с коммунистами»

Историк Константин Залесский об истоках германского нацизма
00:0328 июля 2016
Мозаичное панно, изображающее дружбу русского и украинского народов, на станции «Киевская» Арбатско-Покровской линии московского метро

«Российская украинистика растет, формируется и зреет»

О чем спорят украинские и российские историки