В поисках китоглавого башмакоклюва

Белая женщина в Южном Судане с рюкзаком, фотоаппаратом и в автомобиле

Фото: J & C Sohns / Getty Images

В какие только диковинные места не заносит нелегкая жизнь путешественника читателей «Ленты.ру». В очередном рассказе, присланном на «Конкурс путевых заметок», который мы проводим при поддержке «Рамблер.Путешествия», Наталья Глотова рассказывает о Южном Судане — стране совсем недавно появившейся на карте мира.

Несколько лет я работала в Восточной Африке, но рассказать хочу о Южном Судане, куда приходилось летать не однажды. Мне повезло попасть туда в межвоенный период, когда одна война уже закончилась, а другая еще не началась. В своих заметках я поделюсь впечатлениями о самой первой поездке, ведь недаром же говорят, что первые впечатления — самые сильные.

«Интернет есть везде, так что не потеряешься», — такими словами напутствовал меня перед поездкой в Южный Судан знакомый журналист, побывавший во многих странах мира. И как же он ошибался! Но поняла я это уже попав в Джубу — столицу этой «страны чудес», или Нового Судана, как называют его местные жители.

А может, лучше в Хартум…

Стоя на паспортном контроле в аэропорту Найроби, откуда и летят самолеты на Джубу, слушаю возгласы неподдельного удивления и беспокойства кенийца, который в первый раз видит белую, летящую одну (!) в Джубу (!!) с одним лишь рюкзаком (!!!) и без багажа(!!!!) — «ведь в Южном Судане случиться может всякое». Кениец еще раз пытается мне объяснить, что, может, все-таки я лучше полечу в Хартум — столицу Судана, где, по его словам, есть цивилизация. А я еще раз объясняю ему, что мне нужно именно в Джубу. Расстроенный кениец сочувственно качает головой, и я прохожу на борт самолета.

Полтора часа лета — и я в Южном Судане. После 21 года гражданской войны между мусульманским севером и христианским югом, унесшей полтора миллиона жизней, в 2005 году был заключен мирный договор, предоставляющий Южному Судану автономию, а в 2011 году страна обрела полную независимость. И хотя на дворе сегодня век интернета и высоких технологий, информации об этом самом молодом в мире государстве крайне мало, и связана она в основном с вооруженными конфликтами. Сюда не ездят туристы (да и самого понятия «туристическая виза» здесь не существует), а журналисту получить визу можно лишь после многонедельного рассмотрения и утверждения властями в Джубе. Именно поэтому Южный Судан и сегодня остается настоящей терра инкогнита.

Ничего не фотографировать!

«Это даже не задворки цивилизации, это гораздо хуже», — подумала я, едва ступив на раскаленную суданскую землю и вдохнув обжигающе горячий воздух. Плюс 50 по Цельсию — нормальная температура для этого региона и абсолютно ненормальная для европейца, впервые туда попавшего. Полное отсутствие асфальтированных дорог (за исключением столицы и трассы до Нимуле), редкие каменные одно- и двухэтажные дома, брошенная прямо на улицах военная техника, хижины, стоящие даже на старинном католическом кладбище, в которых в полной нищете живут тысячи людей, огромный лагерь беженцев — так выглядит сегодня Джуба.

Рука тянется за фотоаппаратом, и тут же получаю первое предупреждение — ничего не фотографировать! Почему нельзя, объяснить толком никто не может. Разрешение на фотосъемку надо получить в министерстве, а учитывая неспешность работы местных чиновников, это означает, что заветная бумажка будет готова аккуратно в день, когда вы покинете страну, а то и позже. Знаю случаи, когда иностранцы, которых никто не предупредил или которые решили предупреждением пренебречь, попадали в полицию лишь за то, что пытались сфотографироваться на улицах Джубы.

Знакомиться с гостеприимством местной полиции желания нет, поэтому стараюсь фотографировать либо из окна автомобиля, пока никто не видит, либо с любезного разрешения и при персональном присутствии представителей местных властей. Что же касается местных жителей, то вопрос решается гораздо проще: немного денег, сигарет либо консервов — и вы обладатель эксклюзивных снимков граждан Южного Судана.

Именно так мне удалось запечатлеть местного пастуха, застрелившего себе на ужин варана из автомата Калашникова. Надо сказать, что кража скота считается в Судане одним из самых серьезных преступлений, из-за этого здесь частенько разгораются настоящие войны между деревнями, поэтому все пастухи здесь вооружены огнестрельным оружием. Но Джозеф — так зовут нашего нового знакомого — настроен вполне миролюбиво. Пара пакетов сока, большая коробка спичек, пачка сигарет — и он с удовольствием позирует перед объективом фотокамеры, демонстрируя свою добычу.

Манго, закат на Ниле, воздушная тревога

Начинает темнеть, и мы спешим скорее добраться до противоположного берега Нила по единственному ветхому мосту, который закрывается на ночь из-за действующего комендантского часа. Останавливаемся в местном «отеле», чем-то напоминающем базы отдыха на одесском побережье в далеком детстве. Несколько рядов вагончиков — номеров, — правда, с удобствами в виде душа и кондиционера и большим шатром, в котором находится бар и ресторан, спутниковое ТВ и даже беспроводной интернет. Впрочем, интернет — за отдельную плату и при этом никакой гарантии, что он будет работать. Стоимость же проживания в таком отеле вполне европейская — от 100 до 160 долларов в сутки. В эту цену обязательно включены услуги прачечной — рыжая пыль суданских дорог намертво въедается в одежду.

Ужин вполне приемлемый, зато десерт бесплатный и растет на ближайшем манговом дереве. Наверное, нет ничего слаще, чем ярко-оранжевое суданское манго. Плоды зреют круглый год, поэтому на одном дереве можно увидеть и совсем спелые, и только начинающие зреть манго. При виде этих «солнечных шариков», вспоминаются их «грустные», невзрачно-зеленые безвкусные собратья, лежащие на полках наших супермаркетов.

День заканчивается нереально красивым закатом на Ниле, помешать любоваться которым не могут ни тучи назойливой мошкары и комаров, ни раздающиеся где-то вдалеке одиночные выстрелы, к звуку которых местные жители уже привыкли и не обращают на них никакого внимания.

Посреди ночи просыпаюсь от шума за окном. Солдаты из охраны «отеля» бегут на берег Нила. В темном небе вертолет. Солдаты с тревогой смотрят вверх и что-то обсуждают на своем языке. Дело в том, что в Джубе взлетная полоса аэропорта не приспособлена для работы в ночное время и полеты в темное время суток строго запрещены. Поэтому появление в столь поздний час вертолета расценивается охраной как опасность. Но похоже, на этот раз беспокойство суданцев напрасно — в свете прожекторов на борту высвечиваются огромные буквы UN. Неопознанный летающий объект оказывается припозднившимся вертолетом расположенной неподалеку от нас миссии ООН. А это значит — отбой воздушной тревоги.

Они видели бен Ладена

Ранним утром мы направляемся в сторону Бора, столицы штата Джонглей. И хотя расположен он в немногим более сотни километров от Джубы, путешествие по дороге, после прошедшего ливня похожей на стиральную доску, занимает почти полдня. Вот уж где стоило бы устраивать гонки по бездорожью! По пути то и дело нам попадаются оставшиеся с войны подбитые танки и сожженные машины, дорогу перебегают бородавочники и бабуины. В какой–то момент начинаешь ощущать себя героем приключенческого фильма, настолько нереальным кажется все вокруг. Вот только местные жители за отсутствием телевизоров вряд ли скажут, кто такие Рембо или Терминатор.

Зато о главном террористе всего мира — Усаме бен Ладене знают не понаслышке. Именно в этих местах в 1990-х годах жил террорист №1, организовав здесь несколько лагерей боевиков. И каждый из местных жителей считает своим долгом рассказать редкому иностранному гостю, как он «своими глазами видел прогуливающегося бен Ладена», а также показать, где на берегу Нила находится его бункер и в каком банке он держал свои миллионы.

Трудно разобраться, где в этих историях правда, а где вымысел, да и интересовал нас не сколько загадочный «отец всех террористов», сколько не менее загадочный «отец всех башмаков», или, в переводе на арабский язык, абу-маркуб. Так называют здесь очень редкую птицу — королевского китоглава, обитающего на реликтовых болотах Южного Судана.

Полутораметровый китоглавый башмакоклюв

Свое имя китоглав получил за огромный клюв. Изображение этой птицы присутствует и на древних наскальных рисунках, и среди древнеегипетских иероглифов. Есть в этом существе что-то от его доисторических предков. Особенно сильное впечатление полутораметровая птица производит, когда, качаясь на длинных ногах, смотрит на вас желтыми немигающими глазами из болотных зарослей. Природная численность абу-маркубов не превышает 15 тысяч особей. Увидеть их считается большой удачей, ведь обитают они в труднодоступных местах. Французский фотограф Женевьева Ренсон полгода прожила в одиночку на болотах Замбии с одной лишь целью — запечатлеть башмакоклюва в его естественной среде.

Мне везет гораздо больше — проведя на суданских болотах всего несколько дней, мне удается не только увидеть, но и сфотографировать абу-маркуба во всей его красе. Действительно, только ради этого стоило приехать в Южный Судан. Недаром же его называют страной чудес. Да и как по-другому называть государство, богатейшее полезными ископаемыми и при этом беднейшее по уровню жизни. Где люди до сих пор живут в хижинах, а природа сохранилась в своем первозданном виде. Где красивейшие пейзажи древних гор соседствуют с горами разбитой военной техники и развалинами домов. Где долины усеяны не только уникальными растениями, но и тысячами мин, оставшихся с войны. И где небо на закате наполнено не только всей палитрой красок и оттенков, но и постоянным ощущением опасности, а установившийся мир так хрупок. И куда, несмотря на все, почему-то обязательно хочется вернуться.

Итог голосования: «+» 543, «-» 550