Бегущий человек

Как граждане КНДР спасались от идей чучхе в СССР и Китае

Фото: Lee Jin-man / AP

Несколько дней назад стало известно, что советник-посланник посольства КНДР в Лондоне (фактически главного представительства Пхеньяна в Европе) вместе с женой и детьми бежал в Южную Корею. В этом году убежища в западных странах попросили уже восемь северокорейских дипломатов. И это если считать лишь тех перебежчиков, о которых было объявлено официально (есть и такие, о ком не сообщается). Впрочем, Пхеньяну к подобным инцидентам не привыкать — просить убежища за границей северокорейцы, включая высокопоставленных сотрудников дипмиссий, начали еще при основателе КНДР Ким Ир Сене. Правда, тогда бежали из страны чучхе не в капиталистические страны, а в Москву или Пекин. «Лента.ру» решила вспомнить, как в конце 1950-х Северная Корея реагировала на попытки граждан обрести новую родину.

КНДР была создана Советским Союзом, который после окончания Второй мировой войны нуждался в дружественном режиме у своих границ. Правда, особых усилий для того, чтобы навязать жителям Северной Кореи социалистический путь развития, Москве прилагать не пришлось: советская модель тогда вызывала искренний энтузиазм у очень многих корейцев. Однако бывший партизанский командир и офицер Красной армии Ким Ир Сен, возглавивший (при активнейшей советской поддержке) молодое государство, был не только коммунистом сталинского — или скорее сталинско-маоцзедуновского — образца, но и корейским националистом. Он не собирался оставаться послушным орудием в руках Москвы.

Понятно, что Ким Ир Сен никак не мог принять десталинизацию, обязательную после 1953 года для всего соцлагеря. Дело было не в критике культа личности. Ким Ир Сен взял курс на ускоренную индустриализацию и создание собственной, максимально независимой тяжелой промышленности. Для этого он был готов жертвовать уровнем жизни населения. Идеи «социализма с человеческим лицом», пусть и в умеренном, хрущевско-брежневском варианте, были непонятны и ему, и его окружению. Эти люди, бывшие партизаны, прошедшие через тяжелейшие испытания в годы антиколониального сопротивления, мечтали не столько о народном благополучии, сколько о Великой Корее — единой, сильной, сплоченной, всегда готовой на великие дела (разумеется, под их руководством).

Но не все в КНДР разделяли этот энтузиазм — многим куда больше нравилась новая советская модель социализма. В августе 1956-го сторонники реформ, которых косвенно поддерживали Москва и Пекин, попытались выступить против Ким Ир Сена на пленуме ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК). Но делегаты поддержали Ким Ир Сена и проголосовали за исключение смутьянов из ЦК, а некоторых — и из партии вообще.

Вскоре четверо руководителей оппозиции, в том числе министр торговли и глава профсоюзов бежали из Пхеньяна, добрались до китайской границы, переправились через реку Амноккан и попросили политического убежища в КНР. Поскольку беглецы были в прошлом весьма заметными членами Компартии Китая (КПК) и имели в Пекине влиятельных друзей, убежище они получили. Все четверо остались в КНР, дожив там до глубокой старости. Остальные руководители оппозиции сгинули в тюрьмах КНДР в конце пятидесятых.

В Китай устремились и другие северокорейские чиновники и военные, так или иначе связанные с оппозицией. Они либо бежали через плохо охранявшуюся границу, либо не возвращались на родину из командировок.

Однако главным центром притяжения для недовольных стала Москва, с которой связывались основные надежды на перемены к лучшему. Немалую роль играло и то обстоятельство, что Ли Сан Чжо — посол КНДР в Советском Союзе — активно сочувствовал новой советской политике.

Можно предположить, что в начале 1955-го, когда Ким Ир Сен решал, кого назначить послом в Москве, Ли Сан Чжо был выбран именно потому, что не имел каких-либо связей с СССР. Как и многие высшие корейские чиновники, он был членом КПК, где и сделал блестящую карьеру. Потом, подобно многим этническим корейцам Китая, Ли Сан Чжо оказался на руководящей работе в Пхеньяне.

В новых условиях Москва быстро превращалась в источник опасных идей, и Ким Ир Сен хотел, чтобы послом там был человек, никак с СССР не связанный. Однако он просчитался: оказавшись в Москве времен оттепели, Ли Сан Чжо быстро проникся новыми веяниями. Своих симпатий посол особо не скрывал: приехав в апреле 1956-го на очередной съезд партии в Пхеньяне, он не только восторженно рассказывал делегатам о переменах в СССР, но и подал в президиум съезда несколько записок, требуя отказаться от восхваления Ким Ир Сена, снизить темпы коллективизации, развивать производство товаров народного потребления. Узнав об этом, Ким Ир Сен рассвирепел и попытался не выпустить Ли Сан Чжо из страны, но у того нашлись покровители, обеспечившие ему разрешение на выезд.

Именно Ли Сан Чжо, узнав о выступлении оппозиции и ее разгроме в конце августа 1956-го, обратился к советскому правительству с предложением отправить в Пхеньян высокопоставленную делегацию, чтобы добиться от Ким Ир Сена прекращения репрессий. Предложение было принято, и делегация во главе с членом Политбюро ЦК КПСС Анастасом Микояном действительно посетила КНДР. Но визит этот серьезных результатов не дал: к тому времени сторонники Ким Ир Сена прочно контролировали ситуацию и были в состоянии игнорировать окрики из Москвы.

В октябре 1956-го Ли Сан Чжо, которого формально отозвали с должности посла, заявил, что отказывается возвращаться в Пхеньян и отправил Ким Ир Сену гневное письмо, обвинив вождя в насаждении культа личности, уничтожении ветеранов революционного движения и, как тогда говорили, «бытовом разложении» (роскошные дома, многочисленные автомобили и др.). После чего мятежный дипломат попросил убежища в СССР. Поскольку отношения Москвы и Пхеньяна быстро ухудшались и Ким Ир Сен удалял с ответственных постов бывших советских корейцев, как и вообще людей, заподозренных в симпатиях к СССР, просьба Ли Сан Чжо была удовлетворена. Решающую роль в этом сыграл Юрий Андропов, отвечавший тогда в ЦК КПСС за связи с соцстранами.

Ли Сан Чжо умер в 1996 году, дожив до глубокой старости. Работал старшим научным сотрудником в Минске. Северокорейской стороне было обещано, что ни ему, ни другим невозвращенцам не только не позволят заниматься в СССР политической деятельностью, направленной против Пхеньяна, но и не допустят их контактов с гражданами КНДР. Обещание это советская сторона в целом выполнила — за северокорейскими политэмигрантами приглядывали вплоть до начала 1990-х.

Вслед за Ли Сан Чжо о нежелании возвращаться в КНДР и полном неприятии политики Ким Ир Сена заявила группа студентов московского ВГИКа. Лидером среди них был Хо Ун Бэ — молодой поэт и герой корейской войны; он учился на сценарном факультете.

На этот раз северокорейские спецслужбы решили помешать перебежчику. 27 ноября 1957 им удалось заманить Хо Ун Бэ в посольство, где его арестовали. Однако он был человеком храбрым, с неплохой физической подготовкой. Улучив момент, когда ворота были открыты, Хо Ун Бэ вырвался на свободу (говорили, что он перед этим выпрыгнул из окна туалета, но в рассекреченных на настоящий момент документах это не подтверждается). Вместе со своей подругой, тоже гражданкой КНДР из элитной семьи, Хо Ун Бэ скрывался на дачах у друзей.

Очередная попытка похищения Хо Ун Бэ была запланирована на конец февраля или март 1958-го. Однако она сорвалась, поскольку советское посольство в Пхеньяне по своим каналам получило информацию о планах северокорейских спецслужб (точнее, о выезде опергруппы и ее составе). Хо Ун Бэ чуть ли не насильно отправили в Ташкент, где он был в безопасности. Вскоре ему и его товарищам официально предоставили убежище в СССР. На новой родине Хо Ун Бэ занимался наукой, а также полулегально собирал материалы для книги о становлении диктатуры Ким Ир Сена. Книга была издана в начале 1980-х в Японии под псевдонимом, но для компетентных органов заинтересованных стран личность автора тайной никогда не была. Вполне удачно сложилась и жизнь его однокашников-невозвращенцев.

В феврале 1958 года, после того как была сорвана вторая попытка вернуть на родину Хо Ун Бэ, советский посол А.М. Пузанов встретился с Ким Ир Сеном и потребовал, чтобы подобные операции на территории СССР более не проводились. Ким Ир Сен заявил, что ничего не знал о похищениях, вся ответственность за которые лежит на излишне активных низовых работниках (посол ему не поверил, что и зафиксировано официально в записи беседы). Ким Ир Сен попросил дипломата передать Андропову: КНДР такие операции больше проводить не будет.

Обещание это, однако, было грубо нарушено уже в следующем году, когда северокорейский музыкант Ли Сан Гу, обучавшийся в Московской консерватории, обратился к советским властям с просьбой об убежище. Узнав об этом, 24 ноября северокорейские оперативники устроили засаду, набросились на него, запихали в машину и увезли в посольство. Через несколько часов он был самолетом отправлен в Пхеньян. Все это произошло в центре города, среди бела дня.

Реакция Москвы была жесткой. Министр иностранных дел Андрей Громыко вызвал северокорейского посла для объяснений. Советский посол тоже получил инструкции, в соответствии с которыми 19 декабря он пришел (без приглашения) в резиденцию Ким Ир Сена в десять вечера и прямо там заявил северокорейскому лидеру решительный протест, потребовав, в частности, отзыва посла КНДР и других лиц, замешанных в похищении Ли Сан Гу. Ким Ир Сену пришлось отозвать посла — которого, впрочем, тут же демонстративно назначили на высокий пост внутри страны (заместителем министра просвещения).

Подобные инциденты происходили не только в СССР. В качестве примера можно привести Болгарию, где в 1962 году четверо северокорейских студентов отказались возвращаться на родину. Молодых людей удалось заманить в посольство, но попытка вывезти их из страны сорвалась, и болгарское правительство предоставило им политическое убежище (опять-таки, они дожили до глубокой старости, а один из них стал известным инженером). В ответ КНДР отозвала весь дипломатический персонал из Болгарии, так что две страны фактически не имели дипломатических отношений вплоть до 1968 года.

Таким образом, нынешнюю череду побегов элиты нельзя считать чем-то беспрецедентным. Разница лишь в том, что в конце 1950-х недовольные режимом северокорейцы бежали в СССР и Китай, а сейчас их привлекают иные страны. Времена меняются.

Обсудить
Мир00:0410 октября

Смерть в песках

Зачем богатейшие страны мира устроили кровавую мясорубку в нищем Йемене
Шпион, разлогинься
Мировые корпорации породили свои ЦРУ и КГБ, но проиграли интернету
Смерть в песках
Зачем богатейшие страны мира устроили кровавую мясорубку в нищем Йемене
«Мне довелось убивать русских»
Жажда крови, шепот смерти и грязная работа головорезов в Сирии
Белая смерть
Кто стоит за самой кровавой стрельбой в истории Америки
Пиво и сигареты
Тайная жизнь Северной Кореи
Жируха
В лондонской канализации нашли мерзкое нечто
Тайное оружие наркобаронов
У них есть танки, суперкомпьютеры и беспилотники
«Бабушка спрашивает, заставляют ли мусульмане сменить веру»
История москвички, которая переехала в Объединенные Арабские Эмираты
Клюв закрой
Убийца инвалида гулял на свободе, пока не заговорил попугай
Редкие машины, которые вытащили с того света
Автомобили, возрожденные из пепла
Машины против всех
Автомобили против снегоходов, лошадей и других неожиданных противников
Автомобили против поездов
Как машины отняли хлеб у железных дорог в США
Автобусы-трансформеры
«Икарусы» с трапом, гармошкой и колесами на любой вкус
Технология обмана
Продающие права на неустойку участники долевого строительства серьезно рискуют
Интим предлагать
Секс стал способом решения квартирного вопроса
Братва помнит
Чем украшают могилы криминальных авторитетов
«Мы — не дойные коровы»
Почему москвичкам не стоит жить с приезжими