«Был придуман специальный диагноз» В России сохранили тело и мозг Ленина, но его диагноз остается загадкой. Чем болел революционер?

27 января 1924 года на Красной площади в Москве похоронили Владимира Ленина. Его тело и даже мозг сохранили, но диагноз, оборвавший жизнь революционера, до сих пор остается предметом научных дискуссий. Официальная версия об атеросклерозе была поставлена под сомнение, когда врач-исследователь, невролог, председатель секции геронтологии Московского общества испытателей природы при МГУ имени М.В. Ломоносова Валерий Новоселов опубликовал собственный анализ уникального «Дневника врачей В.И. Ульянова». Его вывод: Ленин умер от нейросифилиса — одной из форм течения сифилиса. В интервью «Ленте.ру» Новоселов рассказал, как болел революционер, могло ли его состояние повлиять на судьбу страны и почему его останки, 102 года пролежавшие в самом центре Москвы, не в состоянии поставить точку в спорах о смертельном диагнозе.

«Нейросифилис у Ульянова — позиция его врачей»

«Лента.ру»: Какой была реакция профессионального сообщества на выход вашей книги и версию о нейросифилисе у Ленина? Были ли попытки научного опровержения ваших выводов?

Валерий Новоселов: Мое исследование — историко-клиническая экспертиза оригинального документа лечащих врачей Ульянова. Это даже не мое мнение — это, по сути, прямая речь врачей из прошлого, погружение в медицину 1924 года.

Для работы над исследованием пришлось создать специальную библиотеку, в которую вошли книги из личного собрания самого Ульянова. Эти издания — большая редкость, некоторые в России не видели даже узкие специалисты. На их основе я и проводил анализ, сознательно исключив мнения публицистов и работников архивов, а также публичные высказывания врачей в СМИ, сделанные уже после смерти пациента. В анализ вошли только записи лечащих врачей и консультантов, сделанные в период, когда исход болезни был еще неизвестен.

Основой работы стал архивный документ, который до меня, по сути, никто не видел. Я получил разрешение на работу с ним в 2017 году и изучал его три месяца, сопоставляя с монографиями начала ХХ века. Документ хранится в РГАСПИ и называется «Дневник истории болезни В.И. Ульянова». Объем — 410 печатных листов. Их печатали почти ежедневно на протяжении болезни. Ясно, что делали это не врачи, а машинистки Кремля — значит, это не личный, а официальный документ. А правки вносили уже врачи, ответственные за ведение дневника: нейросифилидолог Алексей Кожевников, неврологи Василий Крамер и Виктор Осипов.

Врачей, причастных к истории болезни, было около тридцати. Я говорю «около», потому что не всегда ясно, кого именно считать. Например, Николай Попов был помощником, фактически санитаром, хотя и молодым врачом. Считать ли его? Или считать Григория Россолимо, если он провел лишь одну консультацию? При этом Ливерий Даркшевич, известный невролог, вел пациента до инсульта, но в дневнике не указан. Таких вопросов немало.

Что касается реакции современного клинического сообщества… В целом все встало на свои места. Когда я делал большой доклад в Обществе историков медицины, он длился два часа и был посвящен не диагнозу, а именно этому документу. Перед началом я спросил аудиторию: кто-нибудь когда-нибудь слышал о таком документе? Никто. Никто никогда о нем не слышал.

В нашем врачебном сообществе — более 700 тысяч человек. Мнения, конечно, разные. Были попытки что-то опровергнуть. Но большинство таких попыток исходит от людей, не то что не имеющих медицинского образования, но привыкших ставить диагнозы по Википедии.

Какие контраргументы вы считаете самыми серьезными?

Из серьезного только одно заявление — от академика Сергея Иллариошкина, директора Института мозга Научного центра неврологии и нейронаук, где хранится мозг Ленина. Он утверждает, что сифилиса не было, а был тяжелый атеросклероз на фоне генетических особенностей. Якобы найдены несколько неблагоприятных полиморфизмов.

Иллариошкин говорит об атеросклерозе редком, нетипичном. Скорее, подразумевается очень редкий CADASIL-синдром, но и он должен был протекать в крайне нетипичной форме. При этом синдром поражает более молодых людей и имеет подкорковую локализацию. А у Ленина, как записал 28 мая 1923 года профессор Василий Крамер, было поражение коры головного мозга. Нестыковка.

Теперь о сифилисе начала прошлого века. Это была многовековая эпидемия. По некоторым данным, к началу XX века им был заражен каждый пятый солдат русской армии, каждый седьмой парижанин, каждый пятый мужчина в Гамбурге. Тотальные осмотры в отдельных губерниях показывали до 43 процентов больных. В официальном бюллетене Наркомздрава за 1919 год по Уральской железной дороге указывалось, что сифилисом болело почти 100 процентов населения.

Нейросифилис у Ульянова — не моя позиция, а позиция его врачей. Они диагностировали его с первых дней и лечили Ленина непрерывно, с конца мая 1922 года и до самой смерти, только от сифилиса. Диагноз не составлял для них никакой трудности, сомнений не было. Лечение было курсовым на протяжении всей болезни.

В нем участвовали два ведущих специалиста того времени: лучший в Европе специалист по нейросифилису Макс Нонне и московский нейросифилидолог Алексей Кожевников. Когда в 1923 году приехала делегация немецких врачей, они подтвердили: лечение, которое проводили русские врачи, было правильным.

Теперь о диагнозе. Некоторые коллеги спрашивают: «Как же так, в патологоанатомическом заключении написано "атеросклероз"?» Это говорит лишь о том, что они не видели оригинального документа. Там нет слова «атеросклероз». Там есть «артериосклероз» (Arteriosklerose). А это, даже по меркам 1924 года, совсем другое. Фонетика слов близкая, но смысл разный. Для причины смерти Ленина был, по сути, придуман специальный диагноз, который больше нигде и никогда в мировой медицине не использовался.

История медицины связана с политикой. Когда говорят о кальцинозе сосудов у Ленина, то не учитывают, что васкулярный нейросифилис — это тоже кальциноз. Более того, при сифилисе он выражен гораздо сильнее. Это был тот самый специфический признак, который отличал его от атеросклероза. Сам нарком здравоохранения Семашко говорил, что сосуды у Ленина были «как шнуры» — классическое описание сифилитического поражения.

При атеросклерозе возникают бляшки, жировые отложения, и у них есть край. А здесь — сосуды, как жесткие шнуры, на всем протяжении. И клиника разная. Для нейросифилиса характерны частые, «летучие» псевдопараличи — по несколько эпизодов в день, что у Ленина и наблюдалось. Кроме того, у него не было гипертонии, врачи отмечали мягкие сосуды. Все это говорит об эндартериите Гейбнера — патоморфологической основе нейросифилиса.

«Любые ткани Ленина — не просто образцы»

Но эти симптомы можно увидеть на тех самых «слайдах» мозга Ленина?

Мозг Ленина нарезан на десятки тысяч тончайших запарафиненных срезов. Когда мы изучаем ткань, мы не можем увидеть болезнь невооруженным глазом. И есть принципиальный момент — чтобы всерьез заявлять что-то на основе этих «слайдов», сначала необходимо доказать, что перед нами действительно срезы мозга именно Владимира Ильича Ленина.

Хотя у Ленина и не было детей, то есть прямых потомков, но была племянница — Ольга Дмитриевна Ульянова. У нее есть дети. Правильный научный протокол требовал бы сначала провести генетическое исследование на родство с ними, и только после подтверждения подлинности образца приступать к дальнейшим анализам. И все это, разумеется, с официального разрешения политического руководства страны. Во всяком случае с уведомлением Следственного комитета России и участием его экспертов.

Если бы появилась политическая воля, могли бы современные методы анализа ДНК поставить точку в споре?

ДНК пациента в крайне плохом состоянии. Два года лечения тяжелыми металлами — висмутом, ртутью, мышьяком — разрушительно действовали на ткани. А после десятилетий обработки тела формалином, спиртом и другими реактивами, я думаю, там уже просто нечего исследовать. Насколько мне известно, ученые, которые хотят доказать, что врачи Ленина ошибались, уже много лет пытаются секвенировать этот материал.

Но даже если бы технически это стало возможным — политической воли не будет. Слишком много людей до сих пор живут с памятью о Ленине, для них это часть веры, символ светлого будущего. Этот вопрос давно вышел за рамки чистой науки. Любые ткани Ленина — не просто лабораторные образцы.

Что касается генома возбудителя сифилиса — бледной трепонемы — тут сложностей еще больше. Во-первых, этот микроорганизм очень неустойчив вне тела человека и быстро гибнет. Его геном очень мал, а в организме присутствуют и другие, безвредные виды спирохет, чей геном схож. Прошло сто лет…

Но вот что интересно: недавно ученым все же удалось выделить ДНК трепонемы из образцов 75-летней давности, фиксированных формалином, залитых в парафин еще в 1947 году и хранящихся на медицинском факультете Страсбурга. Однако следы бактерии обнаружили лишь в 9 из 30 срезов от больных сифилисом, и только в шести случаях это подтвердили секвенированием. И это — не случай с пациентом Ульяновым, которого долго и интенсивно лечили тяжелыми металлами.

Дневники врачей Ленина после вашей работы снова засекретили. Почему даже спустя столетие сохраняется такая таинственность?

Формально это документ ограниченного доступа, он не засекречен. То есть при желании получить его все-таки можно, и моя работа это показала.

Проблема в другом. Медицинские документы Сталина, например, были опубликованы. Но их выдали человеку, который всю жизнь был геологом и лишь на старости лет увлекся историей. Он попросил у внука Сталина бумагу о праве ознакомиться — и опубликовал. Но выводы сделал совершенно неверные. Мало быть умным и увлеченным — здесь нужна клиническая подготовка. Возникает вопрос: если у исследователя нет высшего медицинского образования, стоит ли вообще выдавать такие документы?

В случае с Лениным — проблема еще и в правовом вакууме. У него нет родственников в юридическом смысле. Внуки и правнуки его брата Дмитрия по российским законам родственниками Владимира Ильича не считаются. И получается, что некому дать официальное разрешение на выдачу документов — даже для спокойного, взвешенного научного анализа.

«Сифилис был страшной реальностью»

Но разве общество не имеет права знать все о человеке, сыгравшем поворотную роль в судьбе России?

Конечно, имеет. И я думаю, что мое исследование как раз это и показало. Оно доступно бесплатно в Российской научно-электронной библиотеке, каждый может с ним ознакомиться.

Ведь жизнь общества складывается не только из экономики или религии, а еще и из болезней, которые в нем распространены. Мы же видели на примере ковида, как болезнь может изменить поведение всего мира: остановить поезда, самолеты, заставить людей менять привычки. Маленький вирус, а какие последствия.

Сифилис на рубеже XIX — XX веков создавал кризис общественного ответа. Огромное число погромов, нападений на жандармов, желание крушить и убивать людей, вплоть до министров и царей, — все это во многом происходило из-за того, что в обществе было много людей с нейросифилисом. Тогда это еще называли парасифилисом, не понимая, что псевдопаралич, или сухотка спинного мозга, — следствие болезни, перенесенной 10, 15 или даже 50 лет назад.

Было множество пациентов с типичным агрессивным поведением: самые добрые отцы семейств вдруг становились домашними тиранами. И, кстати, подобное поведение отмечалось и у Ленина. Если обобщить, то примерно у каждого 15-го больного это выливалось в конкретные грубые изменения личности.

Могли ли симптомы прогрессирующего нейросифилиса у Ленина повлиять на ключевые политические решения в стране?

Могли, я в этом просто уверен. И речь не только о последних годах. Фактически с 1921 года он уже мало участвует в делах. Приехал-то он в Россию в 1917 году, а к 1920-му уже были признаки, что политика ушла в стадию декомпенсации — Ленин не мог полноценно работать. Многие вопросы решались без него.

Несомненно, болезнь влияла. И таких людей было тогда очень много. Миллионы и миллионы людей с поражением мозга — они были везде, а не только в лечебницах. Сифилис был страшной реальностью. В журналах даже печатали объявления «для лечения хитрых болезней» — и все понимали, о чем речь. В Сочи, Петербурге — везде были свои специалисты. Это была сложная, но очень распространенная тема того времени.

Поэтому врачи со всего мира, не только в России, давали одну рекомендацию: если человек заболел сифилисом, даже пройдя курс лечения, ему следовало удалиться в деревню на покой, прекратить финансовые дела и вести спокойный образ жизни — никаких излишеств, охлаждения, тяжелых физических нагрузок, алкоголя. Таким пациентам также не рекомендовали заводить детей, потому что риск рождения нежизнеспособного потомства был огромен. Даже если ребенок и рождался, чаще всего не доживал до 10-15 лет.

Получается, пандемия сифилиса не просто фон, а активный участник исторических событий того времени?

В истории планеты голод, эпидемии и войны всегда шли рука об руку. Когда в обществе оказывается много людей с типичными патологическими реакциями — а болезнь, особенно поражающая мозг, как раз к ним и приводит, — это меняет общую картину. Если один или сто человек больны — это одно. А если людей с типичными изменениями поведения и восприятия миллионы, то и реакция социума становится во многом предсказуемой и, увы, часто разрушительной.

«Там уже не тело Ленина»

Как врач, что вы думаете о мавзолее с медицинской и этической точек зрения? Является ли мумификация адекватным способом упокоения?

Как врач я считаю, что ко мне это не имеет никакого отношения. Это исторический казус, из которого сейчас сложно найти выход. Но важно понимать: там уже не тело Ленина. Это остатки останков. Там нет внутренних органов, мозга… Ни печени, ни легких, ничего человеческого в физиологическом смысле там нет. Называть это телом можно лишь условно. Но есть огромное количество людей, которые, как я уже говорил, мыслят через призму Ленина. Для них это важно.

Возможно, архитектурно его стоило бы убрать под землю, накрыв стеклом — так площадь обрела бы гармонию. Здесь и сейчас кипит жизнь: катки, ярмарки, дети. С другой стороны, стариков, которые выросли с образом Ленина, тоже обижать нехорошо.