100 лет назад, 16 марта 1926 года, на ферме близ массачусетского городка Оберн американец Роберт Годдард запустил первую в мире ракету на жидком топливе. Несмотря на это, на родине его записали в городские сумасшедшие и отдали на растерзание прессе. Пока газетчики уничтожали ученого, его опыт изучали в СССР, и запуск первой жидкостной ракеты в 1933-м был в чем-то вдохновлен его примером. Ученый не собирался делать Америку великой и не грезил прогрессом — он видел в космических полетах возможный путь спасения человечества. «Лента.ру» рассказывает о том, как травля самобытного ученого обернулась историческим позором The New York Times.
«Отправьте нас на Луну на этой вашей ракете»
13 января 1920 года профессор Университета Кларка Роберт Годдард навсегда усвоил: метать бисер перед невеждами опасно для репутации. В этот день главная газета Америки публично разорвала его на куски. Стоило ученому опубликовать фундаментальную монографию «Метод достижения предельных высот» — серьезный, прорывной научный труд о космосе, — как пресса превратила его в национальное посмешище.
Роберт Годдард в 1929 году
Фото: AP
Виной всему одна неосторожная сноска. Сухую, до краев набитую формулами работу завершала смелая мысль: на Луну можно отправить небольшую ракету с магнием, «чтобы он воспламенился при ударе, и вспышка света была бы видна в мощный телескоп».
Журналистам плевать на дифференциальные уравнения. Накануне, 12 января 1920 года, бостонские газетчики подлили масла в огонь сенсационным заголовком: «Новая ракета профессора Годдарда может поразить лик Луны».
Публика взбесилась. Культовый немой фильм Жана Мельеса «Путешествие на Луну», где снаряд с пассажирами влетает прямо в глаз ночному светилу, вышел еще в 1902 году и воспринимался как забавная реликвия. Ладно еще Жюль Верн, ему по статусу положено выдумывать небылицы — он фантаст. Но чтобы уважаемый физик на полном серьезе предлагал стрелять по космосу?
На следующий день, 13 января, редакция The New York Times наносит добивающий удар. Демонстрируя потрясающее невежество, журналисты решили, что в вакууме двигателю не от чего отталкиваться, и разразились «остроумной» заметкой на седьмой полосе.
Этому профессору, похоже, не хватает базовых знаний, которые ежедневно вдалбливают старшеклассникам в средних школах
Подзаголовки задавали тон: «Серьезное испытание для доверчивости», «Его план не оригинален».
После этого Годдард, и без того склонный к затворничеству, ушел в глухую оборону. Посыпались еще более унизительные публикации. Пресса наградила его издевательским прозвищем Лунный человек (The Moon Man) и клеймила crackpot (дословно «чокнутый», «псих» — американский аналог русского профессора кислых щей). Встречался и эпитет Doo-Doo Head, что значит «тупица», «болван», а то и «говноголовый».
Почтовый ящик ученого был заполнен. Как отмечает советский биограф Игорь Бубнов в своей книге о Годдарде, ученому безостановочно писали городские сумасшедшие, авантюристы и хейтеры. Одни требовали взять их в долю, другие на полном серьезе умоляли «отправить их на Луну на этой вашей ракете».
Годдард плюнул на человечество. Он закрылся в своей лаборатории, поклявшись больше никогда не делиться планами с дилетантами. Позади годы работы, но для падкой на шоу толпы это ничего не значило — он стал дежурной мишенью желтой прессы.
«Я спустился с дерева уже другим человеком»
В 1903-м 46-летний Константин Циолковский впервые обосновал возможность космических полетов реактивных аппаратов и предложил использовать жидкое топливо. Годдард, в ту пору еще школьник, насмотревшись Жоржа Мельеса, фантазировал о выстреливании корабля-снаряда из здоровенной пушки.
Константин Циолковский в своей мастерской в Калуге
Фото: РИА Новости
Каждым из пионеров двигала одержимость. Циолковский, последователь философии Николая Федорова, верил в грядущее воскрешение всех когда-либо умерших людей. Земля неизбежно переполнится, а значит, человечеству срочно нужны космические колонии для расселения воскресших предков. Немецкий инженер Герман Оберт, следуя духу национальной гигантомании, в 1929-м предложил вывести на орбиту исполинское зеркало, способное менять климат и освещать Землю (неудивительно, что позже нацисты захотят перекрыть Гибралтар).
У Роберта Годдарда была своя тайна. Он родился в 1882 году в Вустере, штат Массачусетс. Сегодня этот штат — респектабельный научный центр, но еще в XVII веке сюда бежали от преследований пуритане. Суровая протестантская этика у предков Годдарда сочеталась с талантом механиков. Сам Роберт, хоть и делал ставку на сухую науку, впитал этот дух сполна. Он не распространялся о своей вере, но его мировоззрение насквозь фаталистично.
В детстве его поразили работы астронома Джорджа Дарвина — сына автора теории эволюции. Дарвин показал, что приливы постепенно изменяют систему Земля — Луна: вращение планеты замедляется, орбита спутника медленно уходит все дальше. Для юного Годдарда это стало первым напоминанием о том, что даже космический порядок не вечен.
Джордж Дарвин
Точка невозврата пройдена 19 октября 1899 года. Годдарду едва исполнилось 17. Позже этот день он сделает своим личным праздником, ежегодно отмечая его как День Годовщины. Вот как он описывал этот романтический и одновременно мистический инсайт в своих дневниках:
В тот день после обеда я влез на стоящее позади амбара высокое вишневое дерево... и начал подрезать на нем сухие ветки. И когда я посмотрел на восток, над полями, я представил себе, как было бы чудесно сделать такое устройство, на котором было бы возможно взлететь до Марса. Я спустился с дерева уже другим человеком, зная, что теперь у меня есть цель
Но у Роберта была одна проблема — у него не было времени. Годдард отличался чахлым здоровьем, и казалось, что он может в любой момент умереть.
В юности у него открылись тяжелые болезни легких, врачи прочили ему скорую смерть и запрещали перегрузки. Порой он задыхался от кровавого кашля. Именно эта постоянная, дышащая в затылок близость собственной смерти подстегивала его к маниакальной, нечеловеческой работе. Он спешил построить свою ракету до того, как его легкие поставят в этой истории точку.
«Зеленые записные книжки»
С 1906 года Годдард начал вести свои знаменитые «Зеленые записные книжки» — тайный архив, куда он скрупулезно заносил все наблюдения, формулы, делал зарисовки и чертежи. После его смерти эти дневники составят внушительное наследие первопроходца.
Шаг за шагом он подводил под свои юношеские фантазии жесткий фундамент. В 1907 году он проводит первые эксперименты с пороховыми ракетами. В 1909-м он сделал первые наброски расчета ракет на порохе и водородно-кислородном топливе. А в 1910-м и 1911-м годах блестяще защитил магистерскую и докторскую диссертации по физике в Вустерском Политехе, доказав, что он не городской сумасшедший, а серьезный ученый.
Вплоть до 1921 года Годдард будет упорно пытаться создать ракету на твердом топливе.
Годдард в 1918 году
Фото: public domain
Реальность била по амбициям: Роберту приходилось разрываться между преподаванием в университете и конструированием ракет. Он работал как отшельник, его команда никогда не превышала 4-5 человек. В университетах удавалось выбивать гранты от 1000 до 5000 долларов, которые сгорали с невероятной скоростью, — конструирование ракет дело крайне затратное.
Им интересовалось военное ведомство, но для генералов результаты выглядели неубедительно: пороховые трубы Годдарда проигрывали артиллерии по всем параметрам. Мировое ракетостроение находилось в зародышевом состоянии.
К 1920 году его практический арсенал состоял исключительно из твердотопливных прототипов, тестовых камер и военных болванок. С 1915-го по 1917-й он создавал тяжелые тестовые камеры сгорания с соплом Лаваля.
Провел свыше пятидесяти статических испытаний. Рискуя жизнью при взрывах, он экспериментально доказал главное: ракета дает тягу даже в вакууме. В 1918-м, с вступлением США в Первую мировую войну, Годдард получил армейское финансирование и переехал на полигон Абердин. Там он создал несколько прототипов легкого пехотного ракетного оружия. В ноябре 1918-го успешно испытал прототип реактивного противотанкового оружия.
Побочный продукт его космической мечты — прототип легендарной базуки, фирменного оружия американской армии. Но война закончилась, генералы потеряли интерес, и базука отправилась на склад до начала Второй мировой.
Солдат с базукой
Фото: U.S. Army Signal Corps
Конец 1910-х ознаменовался попыткой Годдарда создать сложнейшую многозарядную ракетную установку. При последнем испытании она поднялась на 25 метров. Вероятно, можно было продолжать, но последний университетский транш составил 25 тысяч долларов плюс еще 1000 вдогонку, и до этого проект постоянно финансировался. Утомились и грантодатели, и сам Годдард.
Провал с твердотопливными экспериментами совпал с мощнейшей антигоддардовской кампанией в прессе: газетчики высмеивали профессора, считая его идеи о полете на Луну антинаучным бредом. Загнанный в угол технико-финансовым тупиком и публичным унижением, в 1921-м Годдард принимает радикальное решение. Он навсегда отказывается от пороха и переходит к разработке жидкостных двигателей — шаг, который сделает его истинным первопроходцем космоса.
Главное историческое событие
Еще летом 1921 года Годдард отметил в своих дневниках, что приступил к работе над двигателем «непрерывного горения». Это и была искомая жидкостная ракета. Впереди его ждала пятилетка тяжелейшего труда и вечного выбивания финансирования.
Впрочем, в основном это невидимая, изнурительная рутина. Главные силы уходили на статические огневые испытания на стендах и бесконечные математические расчеты. Знаменитые «Зеленые записные книжки» пухли от цифр. Годдард следовал жесткому протестантскому императиву, где труд — главная ценность. С таким фанатичным подходом из него вполне мог бы выйти толк в сталинском СССР, хотя маниакальный индивидуализм, скорее всего, быстро нажил бы ему проблем.
Как бы то ни было, жизнь Роберта Годдарда — это сплошные технические подробности. Это не судьба Сергея Королева. Биография Годдарда — это формулы, патенты и сухие инженерные наблюдения.
8 марта 1926 года он привез ракету Nell на ферму своей тетушки Эффи, установил ее в пусковую раму и включил зажигание. Результат — пшик. Двигатель ревел 25 секунд, не смог оторвать ракету от земли, перегрелся и сжег сам себя.
Годдард на площадке для пуска ракеты Nell
Фото: Esther C. Goddard
16 марта того же года выдалось ясным, хотя и холодным. Ракета была защищена от ветра. Как пишут в некоторых источниках, запуск состоялся на капустном поле.
Годдард перебрал систему, повторил попытку — и вуаля: «Ракета взлетела в 2 часа 30 мин. Она поднялась на 41 фут (12,5 метра) и улетела на расстояние 184 фута (56,1 метра) за 2,5 секунды, после чего нижняя половина сопла прогорела. Части ракеты принесли в лабораторию».
Жена Годдарда, Эстер Киск, стоявшая за кинокамерой, вспоминала:
Когда ракета стартовала, она была похожа на сказочную фею или на прекрасного танцора... Пожалуй, самым удивительным было отсутствие дыма, не очень шумный рокот и совсем маленькое пламя
Это воистину историческое событие больше походило на домашний пикник на лоне массачусетской сельскохозяйственной идиллии. Да и сама ракета Nell была практически игрушечной.
Ракета весила всего 2,6 килограмма, а в заправленном состоянии — 4,65 килограмма. Запас топлива составлял 2,05 килограмма. В качестве горючего использовался бензин, в качестве окислителя — жидкий кислород. По косвенным данным, тяга составила чуть более 4,1 килограмма. Ракета взлетела через 20 секунд после пуска двигателя. Средняя скорость полета достигла 95 км/ч.
«Доктор Годдард был впереди всех нас»
1926-й год. Исторический момент — запуск маленькой ракеты длиной с человеческую руку на капустном поле.
А уже в 1927-м немцы организуют «Общество космических путешествий» (VfR), куда вскоре придет молодой и амбициозный Вернер фон Браун. Немецкое военное руководство тоже поначалу воспринимало космические ракеты как баловство. Но Третий рейх первым осознал колоссальный военный потенциал этого оружия. Вскоре на острове Узедом, на берегу Балтийского моря вырастет сверхсекретный Армейский исследовательский центр Пенемюнде, куда нацисты начнут вливать сотни миллионов рейхсмарок.
Результат этого вливания потряс мир: осенью 1942 года ракета «Фау-2» (А-4) впервые в истории человечества достигла границы космоса (около 90 км). А осенью 1944-го эти же ракеты обрушились на центр Лондона, приведя британцев в первобытный ужас — от сверхзвукового оружия невозможно было спастись. Даже мрачные и долгоиграющие легенды про «первых немецких космонавтов» — отголосок тех лет.
Вернер фон Браун держит в руках модель «Фау-2»
Фото: NASA
В СССР все тоже начиналось с невероятным энтузиазмом. Были ГИРД и Газодинамическая лаборатория (ГДЛ). В конце 1933 года их объединили в мощный Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). В том же году состоялся успешный пуск первой советской жидкостной ракеты ГИРД-X. Вот только Фридрих Цандер, благодаря одержимости которого все сдвинулось с мертвой точки, умер от тифа за несколько месяцев до старта, так и не увидев триумфа своего детища. А затем грянул Большой террор. Цвет советской ракетостроительной мысли угодил в лагеря и расстрельные рвы. Многие сгинули бесследно. Сергею Королеву чудом удалось выжить на Колыме.
Вторая мировая была кошмаром. Третий рейх вовремя остановили. Но до сих пор кровь стынет в жилах, когда осознаешь, насколько близки были нацисты к абсолютному ракетному превосходству.
Обломки ракеты «Фау-2» в Англии
Фото: Daily Mirror / Mirrorpix via Getty Images
В 1945-м Королев — сменивший робу зека сначала на гражданский костюм, а затем переодевшийся в форму офицера Красной армии — отправился в поверженную Германию. Вместе с советской спецкомиссией он лично обследовал и остатки полигона Пенемюнде, и жуткие подземные заводы в Нордхаузене, пытаясь по крупицам воссоздать немецкие ракетные технологии.
Но американцы прошлись там первыми. Они вывезли чертежи, готовые ракеты и, главное, подобрали почти подчистую весь интеллектуальный костяк, завербовав Вернера фон Брауна и его команду.
Уже в США на одном из первых допросов ошеломленный размахом немецких технологий американский офицер спросил у фон Брауна: «Как вы вообще достигли такого ракетного уровня?» Фон Браун усмехнулся и ответил:
А вы что, не знаете о собственном первопроходце ракетостроения? Доктор Годдард был впереди всех нас
«В некотором смысле Годдард опередил свое время»
Роберт Годдард прожил 62 года. Всю свою жизнь он положил на создание ракет, которые в его юношеских мечтах должны были спасти цивилизацию от апокалипсиса, который пророчил сын Чарльза Дарвина.
Но примерно к 1920 году он стал жестким прагматиком и осознал горькую истину: до наступления настоящей космической эры он не доживет.
После первого полета крошечной Nell он сделал еще много. Успешные пуски свели его в 1929-м с кумиром нации — авиатором Чарльзом Линдбергом (позже скандально прославится из-за симпатий к нацистам). Именно Линдберг ввел замкнутого профессора в круг финансовых магнатов и убедил фонд Гуггенхаймов финансировать его проекты. Недолго музыка играла, и в разгар Великой депрессии денежный ручей перекрыли.
Роберт Годдард с Гуггенхаймом, Линдбергом и другими
Фото: NASA
Несмотря на самоотдачу и некоторые успехи Годдарда, общество не перестало воспринимать его как чудака. Для обывателей он оставался сумасшедшим профессором из комиксов желтой прессы, который собирается отправить людей на Луну. Годдард ненавидел репортеров, почти не читал газет, прятался от публики, и весь этот балаган проходил мимо него.
Что его по-настоящему задело — так это событие весной 1945 года. Когда трофейная немецкая «Фау-2» наконец попала к нему в руки для изучения, он осмотрел узлы, всмотрелся в систему подачи топлива и с горечью воскликнул:
Они все-таки украли мои изобретения!
По иронии судьбы на одной из площадок, где работал Годдард, потом откроют полигон для изучения «космического наследия» Третьего рейха.
Зато одно из немногих его детищ, которое пригодилось стране еще при его жизни — это знаменитая базука (созданная на основе его ранних патентов). С ее помощью американские пехотинцы массово жгли немецкие танки на полях Второй мировой войны.
Годдард умер 10 августа 1945 года — на следующий день после атомной бомбардировки Нагасаки. Вероятно, он понимал, в какую страшную эру вступает человечество и какую роль в ней сыграют ракеты. Главным страхом второй половины XX века стало не мифическое столкновение Земли с Луной, а ядерный апокалипсис, от которого не убежишь.
Годдард собирает ракету на стапеле
Фото: B. Anthony Stewart / Getty Images
«За период между 1914-м и 1940-м годами Роберт Годдард получил 83 патента на изобретения в области ракетной техники. После его смерти на основе архивных материалов на имя Годдарда был зарегистрирован еще 131 патент», — пишет Антон Первушин в книге «Битва за звезды. Ракетные системы докосмической эры».
Главной же битвой Годдарда стало противостояние с редакцией The New York Times. 17 июля 1969 года, когда астронавты «Аполлона-11» уже летели к поверхности Луны, журналисты главной газеты Америки вдруг вспомнили свой досадный, издевательский январский прокол 1920 года.
Они опубликовали официальное опровержение длиной в три абзаца. В нем редакция признала, что жестоко заблуждалась и что «в некотором смысле Годдард опередил свое время». Журналисты сухо констатировали, что это они тогда неправильно понимали законы Ньютона, а профессор Годдард, оказывается, отлично усвоил школьную программу по физике. С этого момента в США начался настоящий культ Годдарда.