Назад в будущее

Как искусство возникало на руинах культуры

Сейчас возник большой интерес к послевоенной эпохе, к 50-60-м годам. В Москве проходят сразу несколько масштабных выставок, посвященных оттепели (в том числе в Третьяковской галерее), выставка «Лицом к будущему. Искусство Европы 1945-1968» в Пушкинском, межмузейный образовательный фестиваль «Оттепель: лицом к будущему». Понятно, у старшего поколения ностальгия, тем, кто помоложе, тоже интересно: спутник, нейлон, Гагарин, битлы, Окуджава, стиляги, «абстракционизьм»… А тут еще сериал по Аксенову подоспел с молодыми Вознесенским — Евтушенко — Ахмадулиной.

«П...расы», — сказал Хрущев.
Был я смолоду не готов
Осознать правоту Хрущева,
Но, дожив до своих годов,
Убедился, честное слово.

Так вспоминает об этой эпохе трезвомыслящий Сергей Гандлевский, солидаризуясь не то что с Хрущевым, а с самим потоком времени, стихии которого целиком принадлежал и Хрущев — конечно, не вполне это осознавая.

Но дело не только в приятном ретро, «как молоды мы были», «возьмемся за руки, друзья» и прочем покорении космоса. Это действительно важная эпоха, а для современности — просто ключевая. Это, собственно, ее, современности, фундамент, то, на чем она (пока еще) стоит, хоть и пошатывается. Все базовые для современного человека западной культуры идеологические, художественные, этические и прочие смыслы, все, так сказать, гуманитарные парадигмы были заложены, созданы именно тогда. И технологии, которыми мы так кичимся, кстати, тоже.

Так получилось по одной простой причине: после Второй мировой войны ничего этого не было. И не только этого — не было вообще ничего, вся Европа лежала в руинах. Более того — лежал в руинах весь западный цивилизационный проект, вся западная культура, по крайней мере, в том виде, в каком она развивалась в Новое время, с Реформации, эпохи Просвещения. Послевоенную Европу и даже СССР отстроили сравнительно быстро, а вот что делать с руинами культуры, столь блестяще себя проявившей в двух мировых войнах, Гулаге и холокосте, было решительно непонятно. И это касалось не только тоталитарных Германии и России. Вроде бы демократический англо-саксонский мир политически хоть и вышел сухим из воды, вернее, из этой кровавой каши, морально — и эстетически — ответственен за нее ничуть не меньше. Все молились одним интеллектуальным богам, все жаждали преобразовать или даже сотворить мир по своему образу и подобию на основе единственно верного учения или какого-нибудь всепобеждающего эстетического принципа. Эти вроде бы невинные артистические игры (и к самим художникам, в общем-то, претензий действительно быть не может) очень плохо закончились.

В 1955 году немецкий философ Теодор Адорно произнес свою знаменитую фразу о том, что «после Освенцима стихи писать невозможно». Это касалось не только стихов, но всего искусства, художества как такового, и оказалось настолько созвучно тому, что ощущали очень многие поэты, писатели, художники, что, даже не читая Адорно, эту фразу непрерывно цитировали. Примерно тогда же все узнали о ГУЛАГе, масштабе репрессий и истинном характере сталинского режима в СССР. Это были не просто цивилизационные травмы — холокост, ГУЛАГ, это был крах. Крах социалистической идеи (а она во многом христианская, только с культом человека вместо Бога), крах эстетической утопии, крах всего европейского гуманизма с его идеей свободной личности. Освободили эту самую личность, а она вдруг, вместо того чтобы строить счастливое коллективистское будущее по эстетическим принципам («землю попашут — попишут стихи»), соорудила казарму, концлагерь и сама быстро превратилась в настоящую обезьяну, от которой, согласно гуманистическому учению, произошла.

Многие молодые поэты и художники ощущали себя в мертвой пустыне — на руинах прекрасных, но разрушенных ковровыми бомбардировками и занесенных песками времен античных городов. «Мы начинали на пустом — точней, на пугающем своей опустошенностью месте», — вспоминал в Нобелевской лекции Бродский. Да, в СССР старая культура была разрушена насильно, на Западе ее никто не запрещал, но там она тоже лежала в руинах. «Путь преграждал запретительный знак в виде фразы Теодора Адорно... Значит, никакого больше "продолжения следует...”» — это из другой Нобелевской лекции, другого лауреата — Гюнтера Грасса. Да, существовал железный занавес, в России и после Сталина была только оттепель со своими сложными правилами социальной игры и драматическими для многих жизненными обстоятельствами, но в железном занавесе образовались прорехи, и, в принципе, европейское культурное пространство было единым (на чем, кстати, настаивает выставка «Лицом к будущему», и это очень правильно). Близкие художественные идеи возникали по обе стороны железного занавеса, часто независимо друг от друга, хотя и взаимные влияния были. И главным в этих художественных усилиях было найти свое решение проблемы, сформулированной Адорно (повторюсь, даже если художник об этой формулировке не слышал — реальность-то у всех была перед глазами).

Один из вариантов решения, причем как раз в стихах, предложила так называемая конкретная поэзия, возникшая в конце 1940-х в Германии. В России нечто похожее зародилось чуть позже, в середине 1950-х, и очень быстро оказалось в самом эпицентре нового искусства (речь, конечно, не об «оттепельном» мейнстриме, который, как ни крути, все же принадлежал официальной советской культуре). Один из представителей этого направления, имевший позднее самое прямое отношение и к другому влиятельному художественному течению второй половины ХХ века, концептуализму, поэт Всеволод Некрасов так описывал тогдашнюю ситуацию (это тоже очень известная цитата, правда, не из нобелевской лекции): «До конкретности и до кому чего надо доходили больше порознь и никак не в подражание немцам, а в свой черед по схожим причинам. Этот приоритет каждый бы уступил, думаю. Действительно ведь, такого конфуза — и речевого конфуза — никакие футуристы не запомнят. "Кричать и разговаривать" нечем было не то что "улице", а хоть бы и мне. А как хотелось — еще бы. При том, что шум, крик, Евтушенко, Вознесенский — был устроен истошный — тоже симптом. И для таких всяких слов (их мода ретро нынче не носит — требование нового языка, например) — не знаю, были ли когда резоны серьезней. И новенького — да, конечно, но иного, главного, невиновного. Не сотворять — творцы вон чего натворили — открыть, понять, что на самом деле. Открыть, отвалить — остался там кто живой, хоть из междометий. Где она, поэзия».

И огромная заслуга Некрасова, Бродского, Грасса и многих других поэтов и художников того поколения в том, что это — «открыть, отвалить — остался там кто живой» — в общем, удалось. Нашлись и поэзия, и живопись, возникло новое искусство, благодаря которому на руинах культуры опять зашевелилась жизнь и понемногу стал наращиваться новый культурный слой, восстанавливая разрушенные культурные связи. Все это привело к очевидному культурному ренессансу 1960-х, породившему, как водится, новые футуристические иллюзии и утопии. Так, молодой Андрей Вознесенский, оказавшись в Нью-Йоркском аэропорту, прямо-таки почувствовал себя путешественником во времени:

Сладко, досадно быть сыном будущего,
где нет дураков
и вокзалов-тортов —
одни поэты и аэропорты!

Сейчас футуристических сооружений из стекла и стали хватает и в России, но дураков тоже (к слову, ничего не имею против «вокзалов-тортов»), и будущее, в котором мы оказались, не очень радует — несмотря на все его гаджеты с гиперлупами Илона Маска. И в этом смысле обращение к искусству 1950-1960-х тоже полезно. Не стоит забывать, что нет такой глупости и подлости, на которые не был бы способен свободный — а пуще того освобожденный — человек. Не хотелось бы снова приводить в чувство европейский гуманизм, как это пришлось делать поэтам и художникам в 1960-х. Поэтому искусству лучше все же проявлять достойную сдержанность и быть верным заветам Хрущева, как Гандлевский:

Суета сует и обман,
Словом, полный анжамбеман.
Сунь два пальца в рот, сочинитель,
Чтоб остались только азы:
Мойдодыр, жи-ши через и,
Потому что система — ниппель.

Впору взять и лечь в лазарет,
Где врачует речь логопед.
Вдруг она и срастется в гипсе
Прибаутки, мол, дул в дуду
Хабибулин в х/б б/у —
Всё б/у. Хрущев не ошибся.

Обсудить
Культура

Режиссер поколения

Как создатель «Дюнкерка» Кристофер Нолан сумел сделать авторское кино популярным
Под шумок на волю
Суд освободил из СИЗО осужденного за разбой инвалида Мамаева
Пришли к успеху
Суд вынес приговор убийцам подмосковных инспекторов ДПС
Высота нарушений
Почему в России не могут решить проблему авиадебоширов
Пилотаж на МАКСе показали на видео
В подмосковье заканчивается авиасалон МАКС-2017
Ему нужны ваши деньги
Длительный тест VW Amarok: итоги, конкуренты и стоимость владения
Mercedes против Volkswagen
Сравниваем пикап Mercedes-Benz X-класса с VW Amarok
Mercedes E-класса, который уделает любой «Гелик»
Как инженеры Mercedes-Benz для развлечения сделали из E-класса суровый внедорожник
Тест Mercedes S-класса, который стал еще роскошнее
За рулем обновленного Mercedes-Benz S-класса: главное
«Я ничего не делаю, и мне это нравится»
Откровения москвички, которая сдает жилье и принципиально не работает
Зарыться в песок
Купить квартиру на море теперь можно за миллион рублей и дешевле
Входят и выходят
Самые известные, необычные и дорогие бордели мира
У вас упало
Что на самом деле происходит с ценами на квартиры в Москве