Зачем нам Макрон?

Москве нужно восстановление франко-германской модели управления Европой

Федор Лукьянов  главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель Совета по внешней и оборонной политике, директор по научной работе клуба «Валдай»

Владимир Путин не стал откладывать знакомство с новым президентом Франции Эммануэлем Макроном, хотя предположить наличие между этими государственными деятелями симпатии друг к другу довольно трудно. Путин принимал в Кремле Марин Ле Пен, а Макрон обвинял русских хакеров в атаке на его избирательную кампанию и вообще обещал России спуску не давать. Тем не менее целесообразность взяла верх.

Российский лидер решил попытаться не упустить шанс, который, возможно, не был использован с Дональдом Трампом. Встреться российский и американский руководители быстро — сразу после выборов или инаугурации, они, возможно, сумели бы перевернуть страницу и начать что-то новое. Этого не произошло, а уже через пару недель Трамп прочно «встал в колею»: политическая машина начала методично калибровать его политику под привычный формат. (В случае с Трампом тему России использовали его оппоненты, что связало ему руки, но и без этого сила инерции взяла бы свое.) С Макроном из фактора времени пытаются извлечь пользу, и это правильно, хотя никаких гарантий, что это сработает, конечно, нет.

Макрону встреча с Путиным тоже полезна — прежде всего с точки зрения имиджа. Задача нового президента — вытащить Францию из политической депрессии. Череда малоудачных президентств, начавшаяся, по существу, со второго срока Жака Ширака, привела к внутренней стагнации (неспособность осуществить необходимые реформы) и утрате внешнего влияния. Если Николя Саркози компенсировал это хотя бы гиперактивностью, то Франсуа Олланд окончательно превратился в аксессуар Ангелы Меркель. То, что канцлер Германии великодушно разрешила французскому визави на равных участвовать в минском формате, только подчеркивало контраст…

Сейчас Макрону важно показать, что Париж в состоянии вернуть себе роль политической столицы Европы, а сам президент способен самостоятельно вести дела с кем угодно, даже с таким трудным и опасным, по принятому в Европе мнению, собеседником, как Владимир Путин.

Отчеты о встрече не блещут содержательностью, набор тем и так очевиден, никаких сущностных новостей не сообщают. При этом тональность неуловимо изменилась. Обещание Макрона вести «требовательный диалог» с российским президентом и упоминание прав человека возвращает нас на несколько лет назад, в период до украинского кризиса. После Майдана и Крыма атмосфера долгое время была такова, что ни о каких претензиях такого рода даже не вспоминали — какие, скажите на милость, права человека, если речь идет о военной агрессии и чуть ли не преддверии большой войны? Дискуссия об ущемлении сексуальных меньшинств в Чечне едва ли выведет российско-французские отношения хоть куда-то, но можно констатировать некоторую «нормализацию» по сравнению с тем, что было год-два назад, а также оживление интереса к разговору по широкому кругу тем.

Впечатление определенного дежа вю не должно вводить в заблуждение — нет и намека на «бизнес, как обычно», на возвращение к прежним формам взаимодействия. Ценностные упреки имели смысл, когда обе стороны все-таки исходили из того, что Россия стремится стать частью нормативно-правового пространства «расширенной Европы». Сейчас это явно не так — по причинам и российским, и европейским. Сам Евросоюз уже внятно постулирует окончание внешних амбиций и переход к прагматизму. Ну а Россия на «ценностную» дискуссию реагирует просто издевательски — кончилось, мол, то время.

И все-таки поездка в Париж именно сейчас — шаг осознанный и потенциально полезный по нескольким причинам.

Начать стоит с того, что Франция на протяжении не менее полутора веков — опорный партнер России в Европе. При разных общественно-политических формациях особые отношения сохранялись. Париж, со своей стороны, тоже всегда рассматривал Россию как существенный элемент на европейской и международной арене, необходимый Франции для устойчивого геополитического баланса. Так что стремление восстановить связи — естественно, особенно с учетом всеобщей неуверенности в будущем.

Именно сейчас начинается процесс, который должен привести к переустройству Европы. Для России это важно, потому что, как бы ни выстраивались политические приоритеты, Старый свет по прежнему имеет особое значение. И отношения с ним будут сильно влиять на российские политику и экономику.

«Прошли те времена, когда мы могли полностью положиться на других… европейцы должны взять свою судьбу в свои руки». Это высказывание Ангелы Меркель после «семерки» в Таормине — реакция канцлера на отсутствие взаимопонимания с президентом США. Европа неизбежно будет меняться — по своим внутренним причинам (исчерпание прежней модели интеграции), но колебания атлантической оси становятся последней каплей.

До прошлой осени европейцам, и прежде всего немцам, казалось, что хотя бы трансатлантическая опора незыблема. Приход Трампа стал потрясением. Меркель приложила большие усилия, чтобы, несмотря на трудно скрываемую личную неприязнь к новому главе Белого дома, «приручить» его, однако результат не оправдывает ожиданий. Получается, что ставка на укрепление Европы сейчас важна не только для противодействия России, как считалось до сего дня, но и для позиционирования перед лицом Америки.

Какой может стать обновленная Европа, пока никто не знает. Россия заинтересована в том, чтобы это не была Европа с Германией-гегемоном во главе. Эпоха «восточной политики», когда именно ФРГ выступала ведущим европейским проводником внимания к Москве, завершилась. И Берлину для реализации своего лидерства в ЕС нужно демонстрировать дистанцию от России, дабы не быть обвиненной в корыстном эгоизме. Германии по многим причинам критически важно сохранение и укрепление единой Европы, через нее Берлин воплощает в жизнь свои экономические и политические интересы. И это гораздо более важный императив, чем отношения с Россией, даже если они сулят выгоду.

Москве будет более комфортно, если восстановится — хотя бы отчасти — традиционная модель «двухтактного двигателя», франко-германский тандем. Франции нужно возвращение политического влияния и статуса ведущей европейской державы. При этом она не претендует на европейское доминирование и у нее нет необходимости оправдываться за контакты с Россией перед странами Восточной Европы. Говоря проще, Европа, где Германия делит лидерские позиции с Францией, будет менее «требовательна» к России, чем Европа берлиноцентричная. Соответственно, Москве есть смысл аккуратно поддерживать французские устремления.

О чем стоит сразу забыть — это о том, что а) Европа может под воздействием каких-то факторов стать анти- или альтер-американской, б) что Москва в состоянии качественно влиять на расстановку политических сил внутри отдельных стран ЕС и Европы в целом. Связи с США очень глубоко проникли в сознание европейцев в результате кропотливой работы с середины прошлого века, и понадобилась бы вереница Трампов, чтобы это даже не разрушить, а только поколебать. Надежды на то, что Европа обретет «стратегическую автономию» по мере расхождения с Америкой и прихода к власти в ЕС консервативных и евроскептических сил, лишены оснований. Европейский истеблишмент умеет в критические моменты мобилизоваться и задействовать весь накопленный столетиями политический опыт, чтобы укрепить свои позиции.

Другое дело, что характер трансатлантических отношений будет обязательно меняться, НАТО — такое же порождение ушедших реалий ХХ века, как и многие другие институты, переживающие сейчас кризис. России просто не надо давать альянсу лишних стимулов для продления жизни на базе реанимирования угрозы с востока.

У России и Европейского союза не будет общего политического проекта, в этом смысле эпоха, пришедшая на смену холодной войне, завершилась. А чтобы отношения приобрели стабильный, устойчивый и деловой характер, нужна ясность в том, какие политические проекты станет воплощать в жизнь каждый из партнеров — и ЕС, и Россия. Пока ни тот, ни другой не определились.

Обсудить
Мир00:0210 ноября

Хозяева приехали

Пока одни мигранты торгуют наркотиками и собой, другие зарабатывают миллионы
Милые кости
В попытках похудеть девушки истязают себя и сходят с ума
Разборки на костях
В деле «пьяного мальчика» появились неожиданные подробности, но они все усложняют
Талончик в ад
В российских больницах пациентов заражают смертельными вирусами
Роберт и Грейс МугабеДедушка старый, ему все равно
Военные не дали старейшему диктатору мира править после смерти
Кровавая ривьера
Франция отстреливает врагов по всему миру, пока никто не видит
Желтая Чечня
Мусульманам Китая дают миллионы, но они хотят размножаться и строить халифат
Техасская молитва: американец расстрелял 26 человек в церкви
Что известно о преступнике и жертвах кровавой бойни
Черный передел: свергнут старейший диктатор мира
Военные устроили переворот в Зимбабве
Эмилио Эстевес в роли Билли КидаМалыш на миллион
Легендарный головорез Дикого Запада передал привет из прошлого
«Я уехал от российских дорог, рутины и темноты»
История жителя Челябинска, переехавшего в Калифорнию
Во всем виноват буй
Она мечтала о круизе с секс-рабынями, но потерялась в море с боевой подругой
Японись!
Он придумал самые безумные изобретения в мире, но отказывается их продавать
Audi Q5 против SQ5
Пять причин купить Audi SQ5 вместо обычной Q5 (и одна против)
5 причин, почему мы ненавидим кроссоверы
Объясняем в картинках, почему самые популярные машины в мире никуда не годятся
Далеко. Дорого. Офигенно
Как поехать в Исландию и обомлеть не только от природы
Кто делает самые эпатажные британские машины
«Рэйнджи», «Астоны» и «Роллс-Ройсы»: лучшие творения ателье Kahn Design
Ловушка для планктона
Тест: Какой офис идеально вам подходит
«Моя бывшая живет на помойке»
Москвич сделал из жены бомжа, и ему не стыдно
Берите две
Пять стран, где ипотеку дают под смешной процент
Это Англия, детка!
Идеальный дом можно выиграть за две тысячи рублей