Приключения термидорианца в Кремле

Советник президента обвинил власть в государственном перевороте

Публичные выступления советника президента России Андрея Илларионова - события почти всегда из ряда вон выходящие. И не только потому, что советник обладает своим, зачастую специфическим взглядом на окружающую его действительность, но и потому, что он является едва ли не единственным чиновником такого ранга, не считающим своим долгом десять раз кряду произнести фразу "как сказал президент", а зачастую и открыто критикующим политику своего начальника. Однако на этот раз Илларионов превзошел самого себя. 28 декабря он фактически обвинил команду президента в государственном перевороте.

Даже в самом названии пресс-конференции, в процессе которой Илларионов и разразился пугающей своей резкостью критикой, - "2004: год великого перелома" - содержится настолько откровенный вызов, что игнорировать его может лишь человек, либо абсолютно не знакомый с историей своего отечества, либо сознательно закрывающий глаза на подобные опусы. Ведь именно так называлась опубликованная в ноябре 1929 года статья Сталина, которая дала старт сплошной коллективизации и провозгласила "успешное наступление на капиталистические элементы", рожденные НЭПом. Уже только этого было бы вполне достаточно, чтобы пишущая братия сделала охотничью стойку в ожидании апокалипсических откровений.

И Илларионов не замедлил оправдать эти ожидания. "Выбор сделан. Мы живем уже в другой стране с новой экономической политикой, новой идеологией – в экономическом, политическом, идеологическом и прочих смыслах", - провозгласил советник. Если бы подобная фраза прозвучала из уст иного российского чиновника, то далее следовало ожидать непременных излияний патоки об укреплении государственной власти, об экономическом росте во столько-то процентов и о планах по увеличению ВВП, однако Илларионов имел в виду нечто прямо противоположное. По его мнению, в течение 2004 года происходило не только "избиение лучшей компании в стране, но и ярких профессионалов", а это, в свою очередь, "свидетельствует о том, что сегодня тот перекресток, когда можно было делать выбор, по какому пути идти, уже за нашей спиной. Мы уже находимся в другой стране".

Сказать, что подобное заявление абсолютно противоречит оптимистическим прокламациям самого президента, озвученным во время его недавнего трехчасового общения с журналистами, это не сказать ничего. Если Владимир Путин говорит о "положительной динамике" в экономике, то Андрей Илларионов - о серьезном спаде, который происходит, несмотря на крайне благоприятную конъюнктуру. Если президент, говоря о внешней политике, уверен, что год "заканчивается в целом со знаком плюс", то его советник полагает, что действия российских властей ведут к "изоляции страны на международной арене и к существенному ухудшению ее внешнеполитической позиции". Если верховный главнокомандующий настаивает на том, что основной актив "ЮКОСа" был приобретен государственной компанией "абсолютно рыночными способами", то его верный оруженосец сравнивает этот процесс с "действиями наперсточников" и считает его "главной аферой года". И так далее.

Даже половины из этих высказываний вполне хватило бы для присуждения господину Илларионову какого-нибудь ордена за чиновничью принципиальность, если бы такой существовал в списке современных государственных наград. Однако после первых восторгов неминуемо возникает вполне закономерный вопрос. В чем причина столь поразительных откровений на фоне всеобщего славословия? Что за силы стоят за спиной советника президента, которые позволяют ему так вольно трактовать политику главы государства и при этом по-прежнему сохранять место работы?

Ведь подобные приступы, пусть и не столь серьезные, случались в карьере Андрея Илларионова и ранее. Достаточно вспомнить его крайне негативное отношение к подписанному Владимиром Путиным Киотскому протоколу, который советник президента именовал не иначе, как "Освенцим", или последовательная критика дела "ЮКОСа", названное им "ящиком Пандоры" для российской экономики.

И каким образом это согласуется с собственными принципами Андрей Илларионова, которые он сам обозначил в одном из интервью четырехлетней давности? "Я полагаю, что об ошибках исполнительной власти можно спорить до хрипоты, предлагая свои собственные варианты и аргументы. Но как только спор закончится и президент определится со своим решением, у любого чиновника или человека, назначенного на пост руководителя, есть два выхода: либо выполнять это решение, либо, если категорически не согласен с решением президента, уйти в отставку", - сказал тогда Илларионов, и с этим утверждением совершенно невозможно не согласиться. Действительно, ведь помимо обычных этических норм, есть еще и пресловутая корпоративная этика, которая приобретает особое значение, когда речь идет о делах государственных.

В отличие от советника президента, министры российского правительства эти правила соблюдают неукоснительно. Иногда даже чересчур. Характерным примером служит недавнее заседание кабинета, на котором обсуждалась экономическая программа, предложенная ведомством Германа Грефа. Самым занимательным моментом его могло бы стать заявление главы МЭРТ о невозможности удвоения ВВП в указанные Владимиром Путиным сроки, однако гораздо интереснее оказалось признание, сделанное им после совещания. Оказывается, Герман Греф так и не решился высказать свои сомнения относительно ВВП самому Владимиру Путину. И в такой среде продолжает спокойно существовать чиновник, заявляющий о крайне "некомпетентном вмешательстве государства в экономическую политику"?

Объяснений столь странному поведению Андрея Илларионова может быть три.

Первое:

Вполне вероятно, что все мы являемся свидетелями все углубляющегося раскола либерального движения, в результате которого образовались две обособленные группировки: так называемые "силовики", ратующие за развитие государственного капитализма и строительство жесткой бюрократической вертикали власти, и либералы правого толка, признающие единственно верным путем развития движение к свободному рынку с минимальным вмешательством государственной власти и приоритетность гражданских прав.

Раскол среди революционеров, спаянных некогда одной идеей - явление, подробно изученное еще на примере Французской революции. Она породила даже специальный термин - "термидорианский переворот", то есть приход к власти более умеренной части революционеров, поддержанных недовольной якобинской диктатурой буржуазией. Действительно, если оценить современное положение дел в России с помощью этой известной исторической модели, то можно найти целый ряд поразительных совпадений. И если ситуация и далее будет развиваться по этим же правилам, то аналогичная "контрреволюция" в нашей стране практически неизбежна. Вполне вероятно, что Андрей Илларионов как раз и является глашатаем грядущего "термидора". Правда, в таком случае остается неясным, каким образом он до сих пор умудряется оставаться в команде критикуемого им главы "якобинской диктатуры".

Второе:

Объяснение более прозаическое и более соответствующее природе отечественной власти и способов ее общения с гражданами страны. Возможно, критические выпады советника президента являются всего лишь прилежным исполнением приказа. Эдакой разрешенной властью Фрондой, в задачу которой входит создание видимости приверженности руководства демократическим принципам управления. Это предположение в полной мере объясняет незыблемость положения Илларионова. С другой стороны, подобные схемы таят в себе потенциальную опасность "заигрывания", когда поддерживаемые властью провокаторы переходят обозначенные для них границы и начинают действовать в своих интересах. Подобных примеров в отечественной истории предостаточно. Быть может, последнее выступление Илларионова как раз и является признаком такого "заигрывания". В таком случае, президенту стоит незамедлительно нейтрализовать эту опасность, пока еще ситуация не вышла полностью из-под контроля.

Третье:

Совсем прозаическое и самое невероятное. На самой вершине российской власти действительно находятся фанатичные приверженцы демократии, руководствующиеся в своей деятельности известным вольтеровским принципом - "ваше мнение мне враждебно, но за ваше право высказать его я готов отдать жизнь". Никаких дополнительных комментариев здесь не требуется, а все поступки главных действующих лиц абсолютно вписываются в указанную схему.

Безусловно, истинное положение дел известно только лишь "тостующему" и "тостуемому". Отчасти ситуация может несколько проясниться в ближайшее время в зависимости от реакции президента. Если Андрей Илларионов будет "освобожден от занимаемой должности в связи с переходом на другую работу", то предположение о приближающемся "термидоре" найдет свое подтверждение. И это будет жалко, потому что присутствие во властной вертикали ньюсмейкеров подобного класса все же питает слабую надежду на то, что не все так плохо, как представляют себе иные впечатлительные адепты демократии. Пока же единственным объяснением служат слова самого Илларионова: "Я являюсь советником, а не подрывником президента".

Андрей Воронцов

Другие материалы