Хозяин Степана

Памяти Дмитрия Горчева

25 марта в деревне Гостилово Невельского района Псковской области умер писатель Дмитрий Горчев. Ему было 46 лет; причиной смерти стало обширное внутреннее кровоизлияние.

Дмитрий Анатольевич Горчев родился в Целинограде (ныне Астана, Казахстан). Там же закончил педагогический институт, работал учителем английского и немецкого языков и рисования, системным администратором и техническим переводчиком. В 1999 году писатель переехал в Петербург, тогда же вышла его первая книга рассказов. До 2005 года Горчев работал главным художником в издательстве "Геликон Плюс", а также в журнале Бориса Стругацкого "Полдень, XXI век". Выпустил книги "Красота", "Милицейское танго", "Дикая жизнь Гондваны", "Осенняя жаба".

Народную любовь писатель во многом заслужил благодаря своему блогу. В июне 2001 года он завел ЖЖ dimkin, а спустя несколько дней после этого написал: "Заведение ливжурнала похоже на рассказ Носова 'Телефон'. Когда сначала звонят друг другу, кричат алло! алло! ты меня слышишь? И я тебя слышу! А позвони мне! О! Звенит! А я сейчас Бобика приведу, чтобы он в трубку полаял! А потом это всех заебывает, стоит аппарат и стоит, разобрать его что ли, посмотреть, что там внутри? Не, даже это неинтересно". ЖЖ он вел прилежно, чередуя личные записи с тем, что принято называть художественной прозой.

Существует ли в действительности сетевая литература (как говорили раньше, "сетература") или это была выдумка первых интернет-энтузиастов, доподлинно неизвестно. Дмитрий Горчев, хотя состоял в союзе писателей обычных, петербургских, считался именно интернет-писателем, а в 2004 году в этом качестве даже получил премию РОТОР. Художественные тексты Горчева, небольшие и остроумные, особенно органично вписывались в бытовой контекст, в "лытдыбры" - возможно, поэтому его и записали в сетевые творцы. А может быть, просто блог заменил ему то, что еще у Венедикта Ерофеева было записной книжкой.

Одной из главных тем произведений Горчева была мизантропия. Самый известный его цикл называется "Сволочи" и состоит из "Бляди", "Мудака", "Бороды", а также "Красавца" - впрочем, красавца такого, что что-то еще хорошее про него сказать язык не повернется. Другой текст, своеобразный манифест Горчева, начинается так: "Людей необходимо уничтожать. От них уже просто житья никакого не стало: в метро сесть некуда, в магазинах не протолкнешься, семечками все заплевали". "План спасения" таков: "Для начала нужно всем желающим раздать автоматы и сказать, что им ничего не будет. Уже через день половина начальников, зятьев, тещ, свекровей и тамбовских родственников будет валяться в лесопосадке". И в конце: "Через год оставшихся посадить в баржу и утопить. Выйти на поляну, проверить - если опять насрано, все повторить". Наконец, из блога: "Я не люблю государство, вообще никакое. Будь оно американское, европейское, дзен-буддийское или уж тем более свое родное".

Мизантропия ставилась в центр художественной системы многократно и раньше, однако Горчев не Байрон, не "Каин и Манфред", а другой. Человеконенавистничество у него получалось чрезвычайно обаятельное: не демоническое, не сатирическое, как у Салтыкова-Щедрина, а лирическое. После десятилетнего "романа" с Петербургом, городом его любимых авторов - Гоголя и Достоевского - Горчев все же уехал от людей подальше, в деревню в Псковской области. В программе "Школа злословия" в 2008 году писатель рассказывал, какое для него удовольствие колоть дрова; а после долгого размышления о том, что можно было бы попросить у бога, сказал, что ему сейчас не хватает нескольких кубометров вагонки, да и колун у него украли.

В "деревенских" записях в горчевском блоге сквозит умиротворение, хотя менее веселыми и тонкими они не стали: "Посмотревшись сегодня в зеркало (я нечасто это делаю даже и в городе - чего там нового покажут?), обнаружил в своей бороде пшенную кашу. Делаюсь однако все аутентичнее и аутентичнее". Атмосферой живого человеческого общения проникнуты и тексты, в которых появляется собака-степан. "'А ну пресмыкайся!' - говорю я ему грозно. Пресмыкается: ползает по земле и лижет ботинки. 'Ну и чмо же ты, Степан!' - говорю я с неудовольствием. Степан чувствует неудовольствие, понимает, что сделал что-то не так, заглядывает в глаза, восторженно дышит, потеет языком".

"Если хорошего человека не впустить вовремя, он запросто может умереть", говорится в "Сволочах". Жизнь подражает искусству: автор этих слов умер на крыльце своего деревенского дома. "Мы будем хоронить его во вторник, рядом с нашей деревней. Никогда мы не говорили об этом всерьез - но когда говорили невсерьез, он шутил, что хотел бы лежать под дубом на краю нашего участка. Это, Дима, вряд ли нам разрешат - но далеко мы тебя тоже не повезем", - написала в блоге жена Горчева Екатерина.