"Мы не мародеры"

В казахстанском Актау продолжаются митинги нефтяников

После того, как ситуация в городе нефтяников Жанаозене за счет введения в нем чрезвычайного положения стабилизировалась, в Казахстане начали гадать, в каком же теперь городе вспыхнут беспорядки. Главный кандидат на эту сомнительную честь - областной центр Актау, расположенный в 150 километрах от Жанаозена.

Здесь тоже с конца весны бастуют и сидят на площади недовольные уровнем зарплаты нефтяники.

"Это мы виноваты в том, что в Жанаозене расстреляли людей, мы же первые вышли на улицу, а те просто нас поддержали", - объясняет водитель цистерны Руслан.

Он стоит в красной спецовке нефтяной компании "Каражанбасмунай" в углу большой площади перед зданием акимата (администрации) Мангистауской области. Вместе с ним на лютом ветру мерзнут еще около 400-500 человек, большинство из которых нефтяники. Сам Руслан, правда, утверждает, что сейчас погода куда лучше летней жары.

Несколько человек держат в руках простые транспаранты с лозунгами "Нет репрессиям, мы - не мородеры" (в такой орфографии), а также "Казах, проснись!". У лидеров есть свернутые в трубочку листы бумаги, на которых на казахском языке напечатаны 8 требований к властям. Перевести их на русский язык они почему-то отказываются.

"Мы сначала требуем только одного - пусть выведут из Жанаозена и Актау войска", - сводят они весь длинный список к одной фразе.

Еще недавно (до того, как 16 декабря произошли беспорядки в Жанаозене) бастующие в Актау нефтяники требовали от властей применения "повышающего отраслевого коэффициента" (1,8 единиц), который должен был быть "внедрен", согласно постановлению правительства, еще 9 января 2009 года. Должен был, но так и не был, рассказывает монтажник Аким.

Аким зарабатывает около 100 тысяч тенге (примерно 22 тысячи рублей), и, по его словам, в Актау и соседних городах на такую зарплату не прожить, этого хватает только на еду. Слесарь шестого разряда Аранбай получает 200 тысяч тенге (больше 40 тысяч рублей), но тоже недоволен зарплатой, троих детей на нее не прокормишь. Если верить митингующим, то средняя зарплата у нефтяников в Актау около 150 тысяч тенге, а в Жанаозене - примерно 250 тысяч.

Представители властей с претензиями забастовщиков не соглашаются. Они, наоборот, напирают именно на высокую среднюю зарплату в регионе, а Жанаозен называют самым богатым городом Казахстана. "Они требуют себе нереальную зарплату", - говорил мне в Жанаозене глава МВД Казахстана Касымов. "Бастующих с марта нефтяников Жанаозена, которые требуют повышения зарплат, жители Астаны и других "бюджетных" городов обвиняли в жлобстве", - пишет политолог Юрий Тавровский в "Известиях".

Забастовщики же утверждают, что все деньги забирает себе Астана, а в Мангистауской области жить очень дорого (цены в магазинах и ресторанах в Актау, действительно, отнюдь не низкие). Раньше нефтяникам помогала юрист профсоюза "Каражанбасмуная" Наталья Соколова, однако в августе ее приговорили к 8 годам тюрьмы за "возбуждение социальной розни". По той же статье неоднократно угрожали судить и других наиболее активных забастовщиков.

"Соколова единственный среди нас была юрист. Мы же безграмотные рабочие. Она могла доказать нашу правоту, только она могла нас защитить. Она по сути народ подняла, но вот ее и посадили", - говорит сварщик Султан.

Помочь забастовщикам теперь некому. Зато помешать им намерены спецназовцы, которые стянуты в Актау, как и в Жанаозен, со всего Казахстана. Напротив нефтяников и сочувствующей им молодежи (людей в комбинезонах на площади немного) выстроилось не меньше 300 спецназовцев с щитами и дубинками. В припаркованных неподалеку автобусах сидят автоматчики с боевым оружием. На крыше акимата, не скрываясь, разгуливают люди. Разглядеть, что у них в руках, невозможно, но едва ли это фотографы или телеоператоры.

Заметив снайперов, забастовщики мрачнеют, начинают озираться вокруг и предлагают все более экстравагантные методы борьбы за свои права, рассуждая о пригодности для рукопашной железных ограждений на площади или о преимуществе различных марок машин при воображаемом таране спецназовцев. Звучат и пожелания вооружиться чем-нибудь более для этого подходящим.

Последнее предложение поступает от бурильщика Каюма. Он выдвигает его беззлобно и не агрессивно. "Власти сами нас толкают в экстремизм", - добавляет он.

Он не улыбается, и, наверное, не шутит. Я задаю всем забастовщикам примерно два одинаковых вопроса, ответы на которые наглядно демонстрируют, что такое казахский менталитет.

Первый вопрос: "Вот вы стоите перед строем полицейских, на здании напротив снайперы. Вы не боитесь, что вас расстреляют так же, как ваших коллег в Жанаозене?"

"Нет, кто-то же должен пострадать ради справедливости", - отвечает один нефтяник.

"Лучше так сдохнуть или на нарах, но только не от голода", - вторит ему другой.

Второй вопрос: "Почему вас так мало? Власти едва ли обратят внимание на протесты полутысячи человек".

"Сейчас, вот-вот, очень скоро приедут 16 автобусов с людьми из регионов. Подождите чуть-чуть", - отвечает один из организаторов протестов. Так он говорит мне уже не первый день.

"У казахов просто нет такой традиции - бастовать. К тому же нас не поддерживают другие национальности. Вы видите здесь хоть одно русское лицо?" - спрашивает меня в ответ другой монтажник.

Хотя в целом обстановка в Актау спокойная, признаки тревоги и ожидания беды есть. В ночь на воскресенье в городе открыто единственное кафе, но его администратор долго отказывалась пустить нас с нефтяниками перекусить.

"Это же забастовщики. Это небезопасно, вы же знаете, что у нас происходит. Вдруг за ними придут еще десятки их друзей", - волнуется она и еле-еле, с огромной неохотой пропускает внутрь.

В понедельник 19 декабря в какой-то момент столкновения с полицией едва не начинаются. Несколько бастующих залезают на новогоднюю конструкцию над дорогой и прилаживают к ней свои транспаранты. Полиции это явно не нравится, четверо начальников отправляются к нефтяникам, те с шумом и гамом окружают полицейских. Спецназовцы хватаются за дубинки, придвигаются к бастующим. Но отмашку им не дают. Полиция в этот раз отступает, а плакаты остаются висеть.

"Министр обороны уже отдал приказ стрелять", - уверенно заявляет Руслан и остается на морозе ждать, выполнят этот приказ или нет.