Все очень нервничали

Дмитрий Быков и Григорий Чхартишвили (Борис Акунин) во время митинга "За честные выборы" на Болотной площади. Фото ИТАР-ТАСС/ Митя Алешковский

Митинг 10 декабря 2011 года на Болотной площади - самая массовая и удивительная акция оппозиции за долгие годы. Десятки тысяч участников, причем все это - люди разного возраста и профессий. Никаких задержаний - полиция, кажется, напугана и ведет себя подчеркнуто корректно. Неполитические звезды среди выступающих: Леонид Парфенов, Дмитрий Быков, Татьяна Лазарева и другие. Речи слышно плохо, толпа слишком большая - даже организаторы на это не рассчитывали, но мирный и массовый протест наполняет собравшихся эйфорией. На митинге требуют отставки главы Центризбиркома Владимира Чурова и премьер-министра Владимира Путина, а также отмены результатов выборов в Госдуму как сфальсифицированных.

В неожиданном амплуа митингового оратора на Болотной выступает писатель Владимира Путина снят с повестки.

"Лента.ру": Помните ли вы, где вас застали известия о событиях в Москве 5 декабря? Что вы тогда почувствовали?

Борис Акунин: Конечно, помню, очень хорошо помню. Я как раз за день до этого, 4 декабря 2011 года, приехал туда, где я обычно пишу книжки - это дом на берегу Ла-Манша. 5 декабря - это был первый день, когда я сел за работу с утра, работа очень хорошо пошла. Потом, к вечеру, посыпались новости с родины, и работать стало совершенно невозможно. Последующие несколько дней я все время внимательно следил за тем, что происходит в Москве, тем более что многие мои друзья и знакомые оказались в гуще этих событий.

О чем вам сообщали ваши друзья? Как они это интерпретировали?

У всех было ощущение того, что происходят драматические события, и неизвестно, что будет дальше. Как вы помните, и после Чистопрудного, и особенно на Триумфальной площади полиция вела себя очень жестко. Тем не менее, все говорили о том, что 10 декабря они пойдут на митинг. Сначала было непонятно, где он будет - на площади Революции или на Болотной, но, в общем, более или менее все, кого я знаю, собирались туда идти, и от этого мне в чудесной Франции становилось все более и более неуютно и тревожно.

Что происходило с вами потом? Когда вы решили, что нужно ехать?

Я подумал-подумал и решил, что ехать в Москву мне не нужно: что, собственно говоря, изменит мой приезд? Потом, это будет какой-то мелодраматический поступок, совершенно несвойственный мне по темпераменту и характеру, какая-то в этом была бы аффектация. Мы вечером поговорили с женой, обсудили эту ситуацию и твердо решили, что нет, мы никуда не поедем. Ну что, в конце концов, мы собой представляем, чтобы придавать нашему приезду или неприезду какое-то значение? А потом на следующий день я очень рано проснулся и почувствовал: надо ехать.

Понятно, что для митинга не имело никакого значения - буду я там или не буду. Но это имело значение для меня. Я почувствовал, что если я не поеду и буду продолжать писать свою книжку, то, во-первых, я ничего путного не напишу точно, а во-вторых, вполне вероятно, что я никогда себе потом этого не прощу. И мы собрали по-быстрому вещи, сели в машину, а от дома до аэропорта - почти 500 километров. Я повесил пост у себя в блоге, что я еду. Сразу после этого мне позвонили несколько человек - организаторы митинга - и стали меня уговаривать выступить. Если представить себе какой-то личный субъективный кошмар моей предыдущей жизни, это вот и было бы выступление на митинге. От этого "жанра" меня всегда просто с души воротило. Поэтому первому, кто позвонил, я сказал: "Нет". Второму я сказал: "Нет, наверное, это будет неправильно". Когда мне позвонил уже третий, я сказал: "Раз так, то хорошо, я выступлю". Поздно вечером мы были в Москве, а с утра… это было не совсем с утра, ближе к середине дня, мы отправились на митинг. В общем, я считаю, что это было, безусловно, важное событие в моей жизни. Очень важное.

А что касается самой Болотной площади - что вас больше всего впечатлило? Или ваше выступление для вас и стало самым непростым и в то же время самым ярким событием этого дня?

Участники митинга на Болотной площади. Фото Александра Качкаева для
Участники митинга на Болотной площади. Фото Александра Качкаева для "Ленты.ру"

Все были в возбуждении, все очень нервничали, и поэтому всем хотелось держаться вместе. Я помню, что мне позвонил сначала Леонид Парфенов, сказал: "Давайте вместе поедем", - и приехал. Потом позвонила Юлия Латынина, тоже приехала. Мы собрались у меня дома на квартире, и я вдруг понял, что независимо от того, как повернутся обстоятельства, уже произошло одно совершенно эпохальное событие. Вот то, с чем мы все внутренне, собственно говоря, смирились после 24 сентября, - что у нас в стране вот-вот установится пожизненная диктатура Владимира Путина, - вот этот вопрос уже точно с повестки дня снимается. Что бы там ни было, вот этого точно не будет. И это было первое сильное сатори - не знаю, как по-русски сказать.

А второе я испытал, когда попал, собственно, на Болотную площадь. Я боялся, что приду туда, а там будет стоять кучка пассионариев и маргиналов, и все это будет иметь какой-то несчастный патетический и пафосный вид. А когда я вышел на набережную и увидел это море народа, и главное, увидел лица этих людей - они были веселые, они были спокойные, и это были такие лица, с которыми хочется жить в одной стране... Что я там говорил на этом митинге, неважно. Я жалею только об одном: меня загнали в загон для выступающих за сценой, и у меня не было возможности походить среди людей, на всех посмотреть. Потом я в точно такой же ситуации оказался 24 декабря на проспекте Сахарова, в этом самом засценном "гетто", и решил, что все, хватит, больше я выступать на митингах не буду, я лучше буду стоять среди манифестантов. Впоследствии я так и поступал, и это действительно правильно, это ощущения гораздо более сильные.

Вы отдавали себе отчет 10 числа или, может быть, сразу же после этого, какую важную роль сыграло ваше появление, ваше участие в митинге и тем более выступление?

Не отдавал и сейчас не отдаю. То, что я там говорил, скорее всего, вообще особенного значения не имело. Появление на сцене таких людей, как я, или Леонид Парфенов, или Дмитрий Быков, - думаю, что да, имело значение, потому что людям хотелось, я думаю, увидеть, что какие-то там, прошу прощения, известные люди вместе с ними. А что касается речей, я думаю, что их было не слышно, уж на Болотной точно не было слышно, там была очень плохая акустика. Потом, там много чуши же говорили со сцены - судя по тому, что долетало до моих ушей. Это не имело большого значения, как, впрочем, и на последующих митингах. Важно было, что люди туда пришли, что их там много, что они посмотрели друг на друга и друг другу понравились - и что они ощутили свою силу. После длительного депрессивного периода мы все ощутили, что мы живем в своей стране и в своем городе, - это ощущение, я думаю, осталось у всех, кто там был.

Как вы оцениваете сейчас то, что произошло в России этой зимой?

Очень высоко. Меня как раз сейчас попросили написать на эту тему статью для немецкой газеты, и я согласился, потому что знаю по опыту: это очень полезная штука - писать статью о происходящем в России для иностранцев. Объясняешь не столько им, сколько самому себе, что произошло. Без лишних деталей и подробностей, которые замутняют видение. Ты раскладываешь мысли по каким-то таким ячейкам, и все становится на свои места.

Вот сейчас, когда я уже без всяких эмоций, без всяких этих "взвейся-развейся", а спокойно и даже хладнокровно смотрю на результаты этого трехмесячного периода, я вижу, что этих самых результатов, может быть, не так много, но каждый из них очень важен.

Митинг на Болотной площади. Фото Александра Качкаева для
Митинг на Болотной площади. Фото Александра Качкаева для "Ленты.ру"

Во-первых, как я уже сказал, с повестки дня снят вопрос о пожизненной диктатуре Владимира Путина. Хоть он и пробрался в Кремль на третий срок, в чем никто особенно и не сомневался, но это пиррова победа. Он растерял половину своего рейтинга. Он впервые приобрел очень большой антирейтинг, чего не было никогда. И, кроме того, если раньше с жесткой критикой Путина выступали только какие-то маргинальные политики, то сейчас разве ленивый не кидает в дорогого Владимира Владимировича гнилыми помидорами. Полезнейшее упражнение для борьбы с авторитаризмом.

Второе - возникло новое обстоятельство на нашей политической сцене. В результате того, что и парламентские, и президентские выборы были проведены с большим количеством нарушений и фальсификаций, на две ветви нашей власти - и на исполнительную, и на законодательную - легла тень нелегитимности. Во всяком случае, подозрение в нелегитимности. Существенная часть общества сейчас говорит: "Это не парламент, это не президент". Это фактор взрывоопасный. Он делает Путина еще более слабым президентом.

Третье. Я бы не стал недооценивать значение политической реформы (при всей ее половинчатости), которая сейчас запускается. Это тоже прямое следствие декабрьских манифестаций. Я имею в виду и регистрацию партий, и выборы губернаторов – это очень важная вещь, которая расшевелит всю страну.

Ну и наконец последнее, ключевое: общество стремительно политизируется. Штука в том, что пресловутая прочность путинского режима зиждилась не столько на популярности Путина, сколько на всеобщей аполитичности и апатии. Всем было, в общем-то, плевать, кого там выбирают и кто там нами правит. Когда общество политизируется, ему становится не наплевать, и авторитаризм вообще в принципе становится невозможен. Мы сейчас еще только в самом начале этого пути, но обратно повернуть невозможно.

Вот, пожалуй, четыре пункта, которые я, подумав, смог выделить. Если сравнивать с ситуацией, в которой мы находились полгода назад, это почти фантастические изменения.

Мечтатели.

История протеста: от Чистых Прудов до Нового Арбата

Обсудить
Другие материалы
Неудачное начало
Чем запомнятся первые 100 дней правления Дональда Трампа
Каждое третье убийство
Центральную и Южную Америку захлестнула волна насильственных преступлений
Как живется Микки-Маусу в КНДР
Что представляет собой поп-культура Северной Кореи
Эрдоган, Аллах и Россия
Стоит ли бояться исламизации Турции
Владимир Путин и Синдзо Абэ«Мы с Владимиром хотим идти рука об руку»
Из десятков намеченных планов Абэ и Путин пока готовы реализовать только один
Приоткрытый авангард
Почему выдающееся искусство XX века нужно искать в провинции
Талантливый мистер Демме
Фильмы, которыми запомнится режиссер Джонатан Демме
Искатели растерянных женщин
Кино недели с Денисом Рузаевым: от «Затерянного города Z» до «Идеаля»
Придумали тоже
Gorillaz и другие группы, которых не было
«Скотина тупая! Я тебя больше не знаю»
Как на радио швыряются стаканами и обмениваются оскорблениями
Не брат ты мне...
Как популярные интернет-сервисы унижают чернокожих и азиатов
Пацан к успеху шел
Обиженный на весь мир школьник изобрел идеальное оружие против Sony и Microsoft
Три алмаза за клубничку
Азиаты тратят последние деньги на трансляции с обнаженными дамами
Брить или не брить
Поклонницы натуральной красоты массово отказываются от эпиляции
CULVER CITY, CA - NOVEMBER 12: Founder, Snapchat Evan Spiegel (L) and model Miranda Kerr attend the Fifth Annual Baby2Baby Gala, Presented By John Paul Mitchell Systems at 3LABS on November 12, 2016 in Culver City, California. (Photo by Tommaso Boddi/Getty Images for Baby2Baby)Триумф ботана
Самый престижный жених современности — IT-магнат
«Американцы — радостный народ»
Рассказ москвича, переехавшего в Сан-Франциско
Мама — марихуана
Зачем американки совмещают употребление наркотиков с воспитанием детей
Очеловеченный фургон
Длительный тест стильно-пассажирского VW Multivan
ОСАГО надо?
Автомобильные аварии, превращенные в искусство
Самые крутые локомобили
Машины, которые ездят по рельсам
Самые выдающиеся французские машины
10 автомобилей из Франции, ставших культовыми
Чудеса селекции
Что получится, если скрестить квартиру с дачей: опыт россиян
Шведы поневоле
Исповедь россиянина, живущего в групповой семье
Добро пожаловать в рай
Жилье в Крыму: новую квартиру на полуострове можно купить за миллион рублей
Сносное настроение
Демонтаж жилых домов в Москве: что нужно знать
Вышка светит
Как выглядит частный особняк, побивший мировой рекорд этажности