Витаминотерапия в драже

В подмосковном СИЗО скончался больной шизофренией: репортаж «Ленты.ру»

Вадим Ермаков
Вадим Ермаков
Фото: семейный архив

Вечером 28 января в СИЗО подмосковного Можайска скончался 26-летний подозреваемый в мошенничестве Вадим Ермаков. За две недели до этого, 15 января, он был арестован по решению Одинцовского горсуда несмотря на то, что страдал шизофренией — и все справки об этом у суда были. Спустя несколько дней суд продлил арест, хотя Ермаков к тому моменту не отдавал себе отчета в том, где он находится и что с ним происходит — его на заседание в 15-градусный мороз привезли в одной футболке. Ермаков не смог назвать своего имени, был не в состоянии отвечать на вопросы, даже расписаться не сумел. Родители стояли перед судьей на коленях, но тот продлил арест. Ермаков несколько дней провел в одиночной камере, где его лечили «витаминотерапией в драже», и умер. «Лента.ру» попыталась разобраться в обстоятельствах смерти в можайском СИЗО.

Мы припарковались в центре Москвы, возле кинотеатра «Ударник». За рулем — адвокат Вадима Ермакова Елена Романова. На переднем сидении — отец умершего арестованного, его тоже зовут Вадим. Большую часть времени он матерится и рыдает. Несколько раз хватает меня за руку и просит: «Ну добейтесь, чтоб их всех наказали. Где эта справедливость? Они сидеть все должны, а не судить». Потом он вновь плачет. Слышу сквозь всхлипы фразу: «Мы за них голосовали, а они убивают».

Вадим Ермаков родился в Мосальске — это Калужская область — и там же постоянно жил. После школы нигде больше не учился. Занимался бодибилдингом, даже выступал за область на каких-то соревнованиях. Постоянной работы у него не было, только приработки — то шофером, то механиком. Перед арестом работал курьером. Где именно — адвокат и родные не говорят. Хотя, по всей видимости, именно из-за этой работы Ермаков и оказался под следствием.

В июле 2012 года его вызвали на допрос в ГУВД подмосковного Одинцова по делу о мошенничестве в особо крупном размере. Расследование этого дела продолжается и сейчас, поэтому сказать о преступлении можно немногое. По версии следствия, группа лиц по предварительному сговору по фальшивым договорам купли-продажи провела несколько сделок с земельными участками в районе поселка Жуковка — земля там дорогая и пользуется спросом. Каким именно образом Ермаков участвовал в этом деле и причастен ли он к нему вообще — ответа на этот вопрос пока просто не существует.

На свой первый допрос (это было летом) Ермаков приехал свидетелем и в этом же статусе покинул здание полиции спустя несколько часов. Что там произошло — не знает никто, кроме следователя Вадима Проклина — у Ермакова на тот момент и адвоката-то не было. Но из полиции никогда раньше не жаловавшийся на здоровье молодой человек вышел уже больным. Он остановился у своего родственника в Московской области. Спустя несколько часов родственник позвонил Ермакову-старшему и велел немедленно приехать: Вадим метался по квартире, бредил, схватил нож и сильно поранил себя в области сердца.

Отец приехал, и от родственника они с сыном прямиком направились в Калужскую областную психиатрическую больницу. Там Вадим провел больше трех месяцев. Ему был поставлен диагноз «острое шизофреноформное психотическое расстройство». Из клиники Вадим вышел с пачкой рецептов и с напутствием врачей о том, что лечиться ему предстоит еще минимум год. Зимой он стал похож на себя прежнего, даже собирался жениться на своей девушке Тане.

Таня — москвичка, в Мосальске у нее живут родственники, там она и познакомилась с Вадимом. «Добрый, сильный, безотказный, эмоциональный, — перечисляет она мне. — Его отец — охотник страстный, а Вадим ни разу на охоте не был, зверей ему жалко». Про работу Вадима Таня никогда не спрашивала. «Конечно, после свадьбы в Москве хотели жить, но если бы пришлось, я бы и к нему спокойно переехала. Не держит меня тут особо ничего». Таня достает айфон и показывает фотографии Вадима. Вот он с гантелей — мускулатура внушающая. Вот он в одних плавках с кием у бильярдного стола, вот — в обнимку с другом. «Только, наверное, он снаружи сильный был, а слабое место внутри. В него ударили, он сломался», — говорит Таня.

14 января 2013 года Вадим вновь был вызван на допрос в Одинцово. Туда он поехал уже с адвокатом Еленой Романовой. Следователь Проклин сказал, что нужно явиться — подписать постановление о назначении свидетелю психиатрической экспертизы, а также взять образцы почерка. В восемь утра Вадим с адвокатом были на месте. Следственные действия продолжались около двух часов, а потом Проклин достал уже заранее приготовленное постановление о привлечении Ермакова к делу в качестве обвиняемого (одного из пятерых в общей сложности) и заявил, что подозреваемый задержан. На следующий день Одинцовский городской суд арестовал его до 26 января (день окончания расследования дела), несмотря на буквально крики адвоката о том, что Ермаков тяжело болен, проходит лечение и под стражей содержаться не может — он там умрет.

Ермакова отвезли в СИЗО №10 в Можайске. Адвокат Романова увиделась с ним 21 января. «Он был не просто неадекватен, он даже не понимал, где он находится и что с ним происходит. Его конвойные ко мне привели, а я смотрю — он в резиновых тапочках, вьетнамках, на босу ногу, хотя там холодина страшная. Я ему говорю: Вадик, ты что, обуться нормально не можешь? А он смотрит на меня и даже не понимает, чего я у него сейчас спросила», — вспоминает Романова. Беседы не получилось: ее подзащитный смотрел в разные стороны, и у адвоката не было уверенности, что он ее слышит. «Что-то я нафантазировал тут себе», — сказал Ермаков, и это была его последняя внятная фраза, которую слышала Романова.

Спустя несколько дней следствие вышло с ходатайством о продлении расследования дела и ареста Ермакова на три месяца. 25 января в Одинцовском суде его рассмотрели. Заседание продолжалось десять минут, но оно останется, возможно, самым страшным кошмаром для тех, кто на нем был.

В зал суда конвойные Ермакова внесли — сам он ходить не мог. Обычных в таких случаях наручников на нем не было — за очевидной ненадобностью. Несмотря на 15-градусный мороз на улице, Ермаков приехал из СИЗО в одной футболке. Судья по фамилии Модяков не смог установить даже личность подсудимого — тот не мог говорить. Адвокат бросилась вызывать скорую. В скорой сказали, что приедут вместе с дежурным психиатром, но смысл в их приезде будет только в том случае, если им отдадут пациента, чтобы поместить в стационар. Суд на это не пошел. Отец и мать Ермакова стояли перед судьей на коленях. Невеста Таня и лучший друг подсудимого Александр плакали, плакала даже адвокат. Вадим не смог расписаться в документе о том, что он доставлен в суд. Мать пыталась хоть о чем-то спросить его, сын старался ответить, но не мог. По свидетельствам всех, кто там был, он не осознавал, что находится в суде.

«Я понимаю, что это кощунство, но ничего сделать не могу», — цитирует адвокат судью, который после этих слов удалился на минуту в судебную комнату, после чего продлил арест на три месяца.

После суда адвокат Романова помчалась в можайское СИЗО, куда Ермакова оперативно перевезли из изолятора временного содержания в Одинцово. Она просила допустить к ее подзащитному врачей. К женщине вышла заместитель начальника учреждения по фамилии Виноградова, обещала разобраться. На этом все и кончилось. Романова поехала писать жалобы в Генпрокуратуру и в приемную администрации президента России. Арест она обжаловала, но Мособлсуд даже не успел назначить дату заседания.

26 и 27 января были выходными — и ни одно учреждение, которое могло хоть как-то повлиять на судьбу Ермакова, не работало. 28 января Романова и родители Ермакова вновь рано утром были в СИЗО и все с той же просьбой — допустить врачей. Безуспешно. В распоряжении «Ленты.ру» есть копия письма родителям, подписанная начальником СИЗО — полковником Богословским. «Ермаков В.В. осмотрен медицинским работником следственного изолятора. На момент осмотра выявлено астеническое состояние, рекомендована консультация врача-психиатра, получает витаминотерапию в драже». То есть пациента с нервным и психическим истощением пытались лечить в СИЗО витаминками.

Письмо датировано 28 января, в этот же день вечером Ермаков умер. Уже после смерти стало известно, что он содержался в одиночной камере, потому что там было видеонаблюдение. Все эти дни после судебного заседания он не мог самостоятельно есть и пить. «Я когда его увидела... Если бы не бицепсы, то подумала бы, что это иссохший старик 120 лет, — вспоминает девушка Вадима Таня. — Я разговаривала с паталогоанатомом. Он сам ничего понять не может. Все органы вроде здоровы, а человек мертв».

Адвокат Романова говорит, что будет добиваться справедливого расследования обстоятельств смерти своего подзащитного. Еще она намерена добиться, чтобы уголовное дело против Вадима Ермакова не прекратили в связи с его смертью. Хочет посмертного оправдания.

Реакция со стороны правоохранительных структур ожидаемо сдержанная. «Я никакой информации по этому делу не даю», — сказал мне следователь Проклин. Дежурный по СИЗО №10 отправил за комментариями в управление Следственного комитета по Можайску. Оттуда переадресовали в главное управление СК по Московской области. Руководитель пресс-службы ведомства Ирина Гуменная порекомендовала ознакомиться с коротким сообщением на сайте ведомства.

«Предварительно установлено, что около 17 часов сидящий на кровати подследственный резко упал на спину и перестал двигаться, ему была вызвана скорая медицинская помощь, однако до ее приезда он скончался. Весь день накануне смерти обвиняемый отказывался принимать пищу, — говорится в этом сообщении. — В настоящее время следствием опрашиваются лица, которые вступали в контакт с подследственным, а также сотрудники и медперсонал следственного изолятора. По результатам проверочных мероприятий будет принято соответствующее процессуальное решение, в том числе дана юридическая оценка действиям следователя СУ МУ МВД России «Одинцовское», сотрудников учреждения СИЗО-10 УФСИН России по Московской области и скорой медицинской помощи». Больше следствию добавить нечего.

подписатьсяОбсудить
MOBILE, AL- AUGUST 21: Republican presidential candidate Donald Trump greets supporters after his rally at Ladd-Peebles Stadium on August 21, 2015 in Mobile, Alabama. The Trump campaign moved tonight's rally to a larger stadium to accommodate demand. (Photo by Mark Wallheiser/Getty Images)«Мы были уверены, что Трамп — это просто клоун»
Политконсультант-республиканец о несбывшихся прогнозах и о будущем партии
Люди, живущие над войной
Деревенская глубинка сражающегося Йемена
Ангела МеркельЖизнь невозможно повернуть назад
Станет ли миграционный кризис для Меркель тем же, чем Brexit для Кэмерона
Иран освобожденный
Почему снятие санкций не привело к резким переменам в жизни Исламской Республики
Дональд Трамп Почему исламисты молятся о победе Трампа
К чему может привести антимусульманская риторика кандидата от республиканцев
«Корейцы пьют даже больше русских»
История жителя Владивостока, поселившегося в Сеуле
Мамин жим лежа
10 звезд Instagram, которые вернулись в форму после беременности
Не ЗОЖ, но хорош
В Instagram полюбили ироничный аккаунт противницы правильного питания
Разводка и девичья фамилия
Топ-15 лженовостей о звездах, которые СМИ повторяют из года в год
Джимхана и тиранозавр
Самое крутое автомобильное видео сентября
Ядовитый гараж
Собираем гербарий уникальных и тайных творений BMW Motorsport
С мотором в багажнике
Вспоминаем заднемоторные седаны в честь юбилея Skoda 105/120/125
Джентльмены, покупайте ваши моторы!
Непростой Тест: чьи двигатели стоят на спорт- и суперкарах?
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США