Новости партнеров

Злой гений, еще и грозный

В нападении на Сергея Филина заподозрили солиста Большого театра

Павел Дмитриченко в роли царя Ивана IV в балете «Иван Грозный»
Фото: Сергей Бобылев / ИТАР-ТАСС

5 марта МВД заявило о раскрытии дела о нападении на художественного руководителя балетной труппы Большого театра Сергея Филина. Задержаны и написали явку с повинной трое подозреваемых, в том числе предполагаемый организатор нападения — ведущий солист Большого театра Павел Дмитриченко. По версии следствия, Дмитриченко решил плеснуть Филину в лицо кислотой, потому что худрук якобы недооценивал балерину Анжелину Воронцову.

Павел Дмитриченко родился в семье артистов Государственного академического ансамбля народного танца под руководством Игоря Моисеева. Родители настояли на том, чтобы сын пошел по их стопам, хотя сам он предпочитал играть в футбол. В 2009 году Дмитриченко признался в интервью, что его пять раз выгоняли из балетного училища. «За хулиганство. Петарды в учителей бросал. Спасло то, что у меня по спецпредметам пятерки были», — с улыбкой вспоминал артист.

После окончания Московской академии хореографии в 2002 году Дмитриченко приняли в труппу Большого театра. По словам артиста, он собирался потанцевать пару лет, а затем оставить балет. Но ему предложили главную партию в балете Шостаковича «Золотой век» в постановке Григоровича (Яшка), затем появились другие достижения, его стали называть «талантливым» и «подающим надежды». Дмитриченко танцевал Злого гения в «Лебедином озере», главную партию в «Спартаке», Тибальда в «Ромео и Джульетте», раба в «Баядерке» и наконец Ивана Грозного. Причем главную партию в «Иване Грозном», поставленном Григоровичем еще в 1975 году и возобновленном на сцене ГАБТ в 2012-м, артисту доверил сам балетмейстер. Григорович, видевший в Дмитриченко «своего» артиста и идеального страдающего злодея, поставил танцовщика в первый премьерный состав.

Павла Дмитриченко, в 2011 году ставшего ведущим солистом ГАБТ, ни в коей мере нельзя назвать обделенным ролями — кажется, именно сейчас он находился в хорошей физической форме и переживал карьерные удачи. С Большим театром, по некоторым данным, была связана и личная жизнь артиста: в театре он общался с балериной Анжелиной Воронцовой, с которой у него якобы возникли романтические отношения. Насколько далеко зашли эти отношения, остается неясным. Согласно официальной биографии, у Дмитриченко есть жена и ребенок.

Воронцова, в отличие от Павла, попала в балет фактически случайно. Она выросла в Воронеже, в семье медиков, и в детстве разрывалась между балетом и художественной гимнастикой. В итоге выбрала первое. Талантливую девочку заметили и стали возить по конкурсам. Она поступила в Московскую академию хореографии, на нее обратила внимание балерина Екатерина Максимова. Она хотела сделать Воронцову своей ученицей, однако в 2009 году великая балерина скончалась. Вместо нее наставником молодой танцовщицы стал премьер Большого театра Николай Цискаридзе (с ним Воронцову познакомила Максимова). Педагог-мужчина у женщины-балерины — не слишком частое явление, но Цискаридзе возлагал на воронежскую балерину большие надежды. Помимо нее у него был только один ученик — Денис Родькин.

При этом Воронцова еще в период обучения в хореографическом училище якобы пообещала прийти в Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко, худруком балетной труппы которого тогда был Сергей Филин. Тот факт, что в итоге по окончании обучения в 2009 году балерина предпочла Большой театр и Цискаридзе, видимо, обидел Филина. А в 2011 году и сам Филин перешел в Большой театр на пост художественного руководителя артистов балета. По одной из версий, из-за якобы оставшейся обиды Филин не давал Воронцовой расти профессионально, даже требовал, чтобы она ушла от Цискаридзе, взамен обещая ей роль в «Лебедином озере». Балерина не согласилась.

Согласно другой версии, Филин просто-напросто заявил, что Воронцова не готова танцевать «Лебединое озеро», так как ей лучше было бы работать с педагогом-женщиной. Кстати, такого же мнения придерживается глава воронежского хореографического училища Татьяна Фролова, обучавшая Воронцову в юности. «Когда несколько месяцев назад Воронцова приезжала на гастроли в Воронеж, я была на представлении, и мне показалась ее работа слабоватой. Все-таки я ждала уровня Большого театра, уровня Светланы Захаровой. Думаю, что это сказалось то, что Анжелина работает с Николаем Цискаридзе. Мне кажется, лучше бы было, если бы она репетировала все же с педагогами-женщинами», — заявила Фролова. Безусловно, в таком виде претензии выглядят не такими уж страшными.

Отношения с Воронцовой и обида Дмитриченко за нее, по последним данным (хотя мотивы точно еще неизвестны), и привели к преступлению. По мнению его знакомых, на фоне тяжелой психологической обстановки, наблюдая (или думая, что наблюдает) унижение возлюбленной, танцовщик вполне мог решиться взять на себя роль мстителя. На самом деле, как говорилось выше, склонность к такого рода выходкам была характерна для Павла еще в училище. Только на этот раз, по версии следствия, он избрал оружие посерьезнее петард. Что касается характера Дмитриченко, то коллеги называют его человеком внушаемым и неуравновешенным. В театре говорят о буйном темпераменте артиста, однако действия его комментировать до суда отказываются. Однако из некоторых заявлений пресс-службы ГАБТ, сделанных 5 марта, кажется, что выводы правоохранительных органов оказались для театра, в общем, неожиданностью.

Нападение на Филина, который и ранее регулярно получал угрозы и становился жертвой мелкого хулиганства, было совершено поздно вечером 17 января 2013 года. Когда худрук подходил к своему дому, какой-то мужчина окликнул его по имени. Как только Филин обернулся, мужчина плеснул ему в лицо кислотой. Пострадавшего доставили в больницу, где он перенес несколько операций. Врачи смогли спасти Филину зрение (левым глазом он видит на 50 процентов), но состояние правого глаза вызывает опасение. По окончании срочного лечения Филин уехал на реабилитацию в Германию.

Преступление вызвало широкий резонанс, на какое-то время вся страна заинтересовалась страстями балетного закулисья. Причем в скором времени в обсуждении всплыло имя Цискаридзе, который часто критикует администрацию театра. В частности, генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов заявил: «Николай не мог ни совершить, ни организовать это злодеяние. Но он своим безнаказанным поведением довел ситуацию в театре до того, что кто-то другой мог пойти еще дальше, рассуждая, раз все дозволено, значит, и кислотой можно плеснуть в человека».

Цискаридзе эти предположения очень возмутили. 8 февраля он дал «Русской службе Би-би-си» интервью, которое кое-кому показалось не очень корректным. Первым делом он поставил под сомнение тяжесть травм Филина. «Если это, не дай бог, была бы кислота, то еще много месяцев нельзя было бы открывать, и ничего бы такого, что мы видим, на лице бы не было», — заявил премьер. А затем Цискаридзе сделал вывод, что нападение на худрука — по сути, провокация, направленная лично против него, Цискаридзе. Артист не заявил прямо, мол, «Филин сам себя облил кислотой, чтобы свалить вину на меня», но очень отчетливо на это намекнул. По словам премьера, руководство театра готово пойти на все, чтобы от него избавиться. «Постоянно, как в 37-м году при Сталине, организуют собрания против меня, заставляют людей подписывать письма против меня», — пожаловался он.

Через четыре дня после публикации интервью источники газеты «Комсомольская правда» заявили о подготовке увольнения Цискаридзе. Собеседник издания пояснил: «Дело в том, что в правилах внутреннего трудового распорядка Большого театра содержится пункт, который запрещает работникам театра давать негативные оценки руководству театра». При этом источник признал: «Это чистое нарушение пункта четыре статьи 29 Конституции РФ о свободе слова и мысли». По словам собеседника «КП», Цискаридзе находится в подавленном настроении, но в случае увольнения намерен обратиться в суд.

Следователи тем временем запросили биллинг телефонных звонков, сделанных вечером 17 января у дома Филина. Выяснилось, что один абонент звонил танцовщику Дмитриченко. Этот абонент, 35-летний Юрий Заруцкий, оказался хорошей кандидатурой на роль подозреваемого: ранее он неоднократно был судим. В последний раз Заруцкого судили за нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. Из колонии он вышел совсем недавно. Уголовник проживал в Ступинском районе Подмосковья неподалеку от дачи Дмитриченко и иногда помогал ему по хозяйству. В Ступино находится дачный кооператив Большого театра, и Дмитриченко является его председателем.

Помимо Дмитриченко, Заруцкий 17 января звонил некоему Андрею Липатову. При этом камеры видеонаблюдения засекли у дома Филина автомобиль, похожий на машину Липатова.

В ночь на 5 марта оперативники попытались задержать Заруцкого по месту жительства, но ему удалось скрыться. Через несколько часов его поймали в деревне в Тверской области. Одновременно по месту жительства был задержан Липатов. Заодно оперативники доставили в отделение для дачи объяснений двух его братьев, но их вскоре отпустили. Затем стало известно о задержании самого Дмитриченко. Танцовщик был задержан после обыска в его доме.

Утром 6 марта стало известно, что все задержанные дали признательные показания и написали явку с повинной. В частности, Заруцкий рассказал, где достал кислоту. По его словам, он купил аккумуляторную кислоту в автомагазине, а потом выпарил из нее воду, чтобы увеличить концентрацию. Липатов же утверждает, что фактически выступил лишь в роли таксиста. По его словам, он просто за деньги подвез Заруцкого, а о цели поездки ничего не знал. В то же время мать Липатова достаточно неловко попыталась обеспечить сыну алиби: по ее словам, в ночь нападения он вообще был дома. А вот Дмитриченко в момент преступления действительно находился далеко от дома Филина. Это могут подтвердить два сотрудника театра и один посторонний человек, в компании которых танцовщик ездил на дачу. Впрочем, это, конечно же, ничего не значит, поскольку Дмитриченко считают заказчиком, а не исполнителем.

Уголовное дело возбуждено по 111-й статье УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью). Впрочем, теоретически адвокаты еще могут оспорить эту формулировку. Согласно УК, тяжкий вред — это травмы, «опасные для жизни человека, или повлекшие за собой потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, или выразившиеся в неизгладимом обезображивании лица, или вызвавшие значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности». Речь об опасности для жизни Филина изначально не заходила; зрение он не потерял; лицо его, судя по фотографиям, обезображено не критически. Возможно, дело переквалифицируют на статью 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью). Это травмы, «не опасные для жизни человека и не повлекшие последствий, указанных в статье 111 настоящего Кодекса, но вызвавшие длительное расстройство здоровья или значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть».

Так или иначе, Заруцкий при своей преступной биографии в любом случае наверняка получит реальный срок лишения свободы. Дмитриченко тоже вполне могут отправить в колонию. Но даже если адвокаты каким-то чудом добьются условного срока или колонии-поселения — карьеру танцовщика, пожалуй, можно считать оконченной, причем сугубо по его личной вине. Сам Дмитриченко, давая признательные показания, заявил: «Я организовал данное нападение, но не в той мере, в которой оно произошло».

Цискаридзе и Воронцова задержание Дмитриченко пока не прокомментировали.