Допросы литературы

Владимир Путин встретился с потомками писателей: репортаж «Ленты.ру»

Владимир Путин
Владимир Путин
Фото: Алексей Никольский / РИА Новости

В Москве 21 ноября прошло «Российское литературное собрание» — съезд писателей, издателей, учителей, библиотекарей и прочих людей, имеющих отношение к словесности. Приглашения на событие, организованное при участии администрации президента, рассылали от имени потомков и членов семей знаменитых русских писателей, живших давно и недавно, — Достоевского, Лермонтова, Пастернака, Пушкина, Толстого, Шолохова, Солженицына. Однако на встрече, которую посетил Владимир Путин, больше обсуждали не литературу, а узников «болотного дела». Дмитрий Достоевский, в частности, заявил, что «человек после каторги может стать гением, и это хорошо», пример тому — его знаменитый прадед. Путин отметил, что «у нас не хватают за суждения и мысли», а «если будет позволено нарушать закон, то можем столкнуться с проблемами, с которыми столкнулись в 1917 году». За потомками писателей и президентом наблюдал корреспондент «Ленты.ру».

Очередь

Литераторы толпятся в «предбаннике» основного корпуса РУДН, серого здания на южной окраине Москвы. Писатель и главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков с коллегой пытаются пронести через рамки металлоискателей несколько стопок своей газеты — охрана не пропускает. Тогда они решают протиснуть газеты через ограждение. Коллега ворчит: «Нет, так не пойдет. Но как же без газет?» Поляков уходит и возвращается с двумя мужчинами с бейджами литературного собрания, они забирают газеты.

Через толпу протискивается поэт Евгений Рейн. Спутница Рейна кричит охране: «Это классик современной литературы, вообще-то!» Охранник: «Списки не делятся на классиков и не классиков». — «Делятся, делятся!» — «Это у вас, интеллигентов, делятся».

Другой охранник раз в несколько минут громко спрашивает, есть ли в очереди люди из Роскосмоса. Оказывается, в здании помимо литературного собрания проходит всероссийская научно-практическая конференция, которую секьюрити называет «космической».

Минуя очередь, на литературную встречу торопится глава Роспечати Михаил Сеславинский; он смеется, выуживая из пиджака «корочки»: «Напрасно надеетесь, я без паспорта». Подбегает девушка: «Господи, можно не стоять в этой идиотской очереди?! Я из администрации президента!» Следом идет актер Сергей Безруков. Охранник, увидев его, почти кланяется: «Ой! Здрасьте, здрасьте, проходите, я видел вас в списках!»

Обед

Пришедшие на собрание расходятся по восьми секциям. Название каждой начинается со слова «проблемы»: проблемы преподавания литературы в школах, книгоиздания, современной российской поэзии, современной прозы, продвижения русской литературы в мире, литературной критики. Очень скоро дискуссии в секциях завершаются — и гости направляются в столовую.

Между столов, заставленных пирожками и бутербродами, бегают студенты РУДН (белый верх, черный низ). Одна из студенток кричит, чтобы на стол вместо пирожков с капустой поставили пирожки с говядиной. За стол садится писатель Валентин Распутин. К нему подходит знакомый литератор. Они обнимаются и целуются. Писателям тут явно нравится; один восклицает: «Вот это да!» — другой приговаривает: «Ишь ты, ишь ты, ишь ты».

В столовую заходит настоятель Сретенского храма Тихон Шевкунов, которого называют духовником Владимира Путина. Сотрудники администрации провожают его в обеденную для специальных гостей, куда помимо Шевкунова устремляются Станислав Говорухин и Сергей Соловьев. Туда же идут потомки и члены семей писателей, от имени которых рассылали приглашения на собрание, — Михаил Лермонтов, Дмитрий Достоевский, Наталья Солженицына, Александр Шолохов, Елена Пастернак, Владимир Толстой.

Сотрудница администрации, кричавшая про «идиотскую очередь», ищет в гугле на своем айпэде, «в каком цвете встречать новый год 2014». Двое писателей спорят. «Ты что, поддерживаешь диссидентов? Ответь — да или нет!» — «Нельзя сказать так». — «Можно. Подумай».

Заседание

В актовом зале, где назначена встреча с главным гостем мероприятия — Владимиром Путиным, верхние ряды пустуют. По ступенькам бегает мужчина и показывает, какие места занять студентам. Обращается к корреспонденту «Ленты.ру»: «Вы можете пересесть вон туда? А то у нас дырка получается, а по плану заполнено». На сцене в креслах рассаживаются потомки и члены семей; одно кресло осталось свободным.

Пока все ждут Путина, на своем месте с коллегами ворчит писатель Герман Садулаев: «У нас везде западные фильмы, в кинотеатрах западные фильмы, по телевизору западные, везде американофилия. Где же фильмы о покорителях Сибири?»

Когда в зале появляется президент, почти все встают и аплодируют. Путин предлагает назначить 2015-й годом литературы и рассказывает, что «русский язык слишком велик, чтобы его традиции можно было разрушить». Затем говорит, что «есть задача сделать русский язык и русскую литературу фактором влияния в мире». Президент добавляет, что падение интереса к чтению в России стало следствием развития цифровых технологий, а сложившуюся ситуацию можно исправить с помощью изменения программ преподавания литературы и русского языка в старших классах школы и увеличения количества учебных часов.

Владимир Толстой предлагает поговорить о литературе и «ничего не политизировать» (очевидно, имея в виду, что на мероприятие отказались прийти Борис Акунин и Эдуард Лимонов). Наталья Солженицына просит обратить внимание на «жалкое положение литературы в школе». Журналист Александр Архангельский из зала говорит, что нельзя создавать единый учебник по литературе по аналогии с учебником истории, «а то слухи уже ходят»: «Литература не про факты, а про творчество и вариативность».

Учитель Сергей Волков рассказывает, как сложно в нынешних школах работать творческому педагогу — много формальных бумажек, от программы отходить нельзя, «своих элементов добавлять нельзя». Путин в ответ замечает, что «несуразности и излишние сложности в системе образования — результат работы представителей креативного класса, которые “пробрались” в профильное министерство».

Волков также говорит, что в стране «что-то не так», если судья может не пустить «скорую» к подсудимому, упавшему в обморок (имеется в виду заседание по делу Сергея Кривова, одного из фигурантов «болотного дела»). Несмотря на предостережения Толстого, разговор стремительно политизируется.

О «болотном деле» рассуждает и писатель Сергей Шаргунов. «Хочу сказать про тех, кого называют узниками "болотного дела", — говорит Шаргунов, по залу проносится «у-у-у». — Дело в том, что это дело находится в духе русской литературы. Мне приходят письма. От Леонида Развозжаева, который уже отправился этапом. Пришло письмо от Ярослава Белоусова, который бросил предмет типа лимона в цепочку ОМОНа. Есть ощущение, что их замуруют и закатают. Проще было бы не говорить об этом, но совесть не позволяет. Может, пора возродить комиссию по помилованию и чтобы в ней были писатели и высказывали свое мнение?»

«Он литератор? — усмехается Путин. — Музам служит, а с головой не дружит? Ничего в полицию кидать нельзя. Нужно научиться жить по закону. Если кому-то будет позволено нарушать закон, срывать погоны, бить в лицо, то мы можем столкнуться с проблемами, с которыми столкнулись в 1917 году. В Лондоне были беспорядки. Год искали — благодаря камерам нашли и всех посадили».

— У нас же ничего не жгли! — кричат из зала.

— И слава богу! — продолжает Путин. — И слава богу! Хочу сказать, что у нас не хватают за суждения и мысли. Государство не должно быть жестоким. Никого не сажают за политические взгляды. Этого мы никогда не допустим. Мы не вернемся к Даниэлю-Синявскому (писателей Юлия Даниэля и Андрея Синявского в 1965-1966 годах обвиняли в передаче за границу и последующей печати там художественных произведений, порочащих советский государственный строй; Даниэль получил пять лет заключения, Синявский — семь. — Прим. «Ленты.ру»). Но нельзя нарушать закон действиями. Но государство должно быть снисходительным, мы об этом подумаем.

— Можно по поводу каторги пару слов? — неожиданно вступает Дмитрий Достоевский. — Я пробежал по жизни Федора Михайловича в Сибири. Он преступил закон и получил по праву четыре года. И мы получили человека, возросшего во много раз. Получили гения. Каторга — серьезное горнило. Если эти люди (вероятно, имеются в виду «болотные узники» — прим. «Ленты.ру») пройдут каторгу и тоже станут гениями, то будет хорошо.

Раздаются аплодисменты.

— Я отвечу, — говорит Солженицына. — Когда Горбачев распустил ГУЛАГ, все мы очень радовались. И мы думали, что будем помогать только жертвам сталинского ГУЛАГа. На какое-то время, хорошо зная условия содержания в советских лагерях, очень радовалась, что у нас пенитенциарная система стала гораздо лучше. Совсем недавно я убедилась в том, что за последнее время она стала совершенно людоедской. Людоедской она стала потому, что управление лагерями отдали просто начальникам лагерей. Заключенные стали их рабами. Это недопустимо в нашей стране. Поэтому не могут заключенные обдумать, как Достоевский обдумывал. Это срочно менять.

— У Достоевского было более тяжелое сидение! — говорит Достоевский. — И голова все же работала!

— То, что Наталья Дмитриевна сказала, это правда, — замечает Путин. — У нас предостаточно проблем. Там просто, в известной степени, дело в материальной деградации. Это вопрос просто выделения средств на нормальное содержание. В заключении люди должны чувствовать себя людьми, с ними должны обращаться, как с людьми. И степень наказания должна соответствовать поступку.

Когда Путин заканчивает речь, к нему подходит Достоевский, хлопает его по плечу и что-то говорит. Путин ему отвечает: «Спасибо большое». Микрофон берет литературовед Игорь Волгин. Он жалуется, что литераторов нет в реестре творческих профессий, а писатели не получают пенсию и больничные. «В Советском Союзе существовали гарантии! — говорит Волгин. — А еще, второе. Мы переживаем духовный кризис. Когда я спрашиваю студентов, какие они толстые журналы знают, они отвечают — Playboy».

Путин просит Волгина вспомнить, что и в советское время не все было «нормально»: «Церковь согнали в подполье, священников под лед». «У нас пенсии нет!» — кричат из зала. К сцене выбегает поэт Андрей Дементьев и читает в микрофон стихи: «20 лет исполнилось России, / До чего отчизна молода, / Но откуда мудрость в ней и сила, / Если так малы ее года? / Я наивно думал, что Россия — / Это очень древняя страна. / Были у нее свои мессии, / И была великая война /». И еще: «Жили на ее земле когда-то / Пушкин, Достоевский и Толстой, / Но забыли умники про даты, / Те года оставив за чертой. / Не вписалось прошлое в айподы, / Не вместилась память в интернет». И прочее.

Вдова сына Бориса Пастернака, филолог Елена Пастернак цитирует родственника: «Писатели, не объединяйтесь, писателям нужно отдельное, свободное творчество»; теме всего мероприятия эти слова изрядно противоречат. Писатель Герман Садулаев с места кричит: «Страна без руля, отпустите президента!»

Путин слушает еще несколько благодарственных речей, зачитывает лермонтовское «Люблю отчизну я, но странною любовью» — и убегает со сцены. Достоевский спешит за ним.

Уважаемые читатели! В нашем репортаже было указано, что «Российское литературное собрание», проходившее в Москве 21 ноября, посетил поэт Евгений Евтушенко. Это не соответствует действительности. «Лента.ру» исправила допущенную неточность и приносит свои извинения всем читателям и лично Евгению Александровичу.

Обсудить
«Солнце светит потому, что там горит нефть»
Российские профессора иностранных вузов о студентах, абитуриентах и своей работе
Роковые яйца
Как случилось, что прожиточный минимум стал еще меньше
Владимир Путин, Валентина Матвиенко, Вячеслав Володин и Юрий ЧайкаКто последний?
Будет ли Россия исполнять решения западных судебных инстанций
«Дорожники разорятся на штрафах»
Кто виноват в крупных автокатастрофах на федеральных трассах
Бирманские солдаты на руинах сожженного дома в столице штата РакхайнВас здесь не стояло
Из-за чего власти Мьянмы конфликтуют с мусульманами-рохинджа
Маттео РенциNo, синьор Ренци!
Итальянские избиратели не поддержали реформы премьер-министра
«Зеленый профессор Саша»
Ультраправых в Австрии одолел потомок беженцев из России
Франсуа ФийонПравый друг
«Пророссийский кандидат» Франсуа Фийон — фаворит президентской гонки во Франции

Не твой, вот и бесишься
Что нужно продать, чтобы купить новый MacBook Pro 2016
Иллюстрация к испарению черной дырыСпорная дыра
Хокинг предложил новое описание черных дыр
FILE - This is a  Tuesday, Oct. 14, 2014 filoe photo of skulls and bones are stacked at the Catacombs in Paris, France. The subterranean tunnels, which once gave refuge to smugglers and saints, cradle the bones of some 6 million Parisians from centuries past. The Catacombs form a dark, 200-mile (322 kilometer) underground labyrinth beneath the City of Light.  (AP Photo/Francois Mori)Кровавая жатва
Как загадочный паразит жестоко и мучительно убивал древних римлян
Ремня получишь!
Когда автосимуляторы кажутся детям слишком скучными, они похищают настоящие машины
Пикник на обочине
Испытываем «арктические» пикапы Toyota Hilux, у которых 10 колес на двоих
Тест: у каких малолитражек суперкары воруют фонари
Сможете ли вы узнать автомобиль по задней светотехнике
Тест нового корейского бизнес-седана
Длительный тест Kia Optima нового поколения
Халявщики и партнеры
Застройщики и банки шокируют заемщиков ипотечными условиями
Горите в аду
Получить имущество по наследству становится все труднее
Конец близок
Уходящий 2016 год может стать последним для ипотеки
Пассажиры в зале ожидания в аэропорту СочиКвартирный вопрос их испортил
Как обманывают приезжих нечистоплотные москвичи