Новости партнеров

Экономика как искусство

Экономист Яков Миркин написал книгу, в которой увидел экономику в стиле конструктивизма

Фото: Brendan McDermid / Reuters

Российский ученый-экономист Яков Миркин представил настоящее литературное произведение об экономике. Его книга «Финансовый конструктивизм» свободна от скучного наукообразия, которым часто грешат российские экономисты. Главный герой произведения — кризис. Тем более, что предсказывать его наступление автору уже приходилось.

Обращение экономистов-рыночников к русскому авангарду вековой давности с некоторых пор стало довольно модным. В конструктивистском стиле оформляются экономические конференции, а одна из крупнейших финансовых компаний даже выбрала в свое время для себя вполне «авангардный» динамично меняющийся логотип.

Идеология конструктивизма — рациональность, функциональность, отказ от излишеств и «красивостей». В основе этого направления искусства — служение производству и народу. Что должна означать с этой точки зрения идеология конструктивизма в экономике и финансах? Ведь эти сферы изначально предназначены для народного хозяйства. Точнее, экономика — это само народное хозяйство и есть.

Очевидно, в современной экономике это не совсем так. Подобно тому, как к концу XIX — началу XX века широко распространились идеи «искусства ради искусства», точно так же сто лет спустя возникли финансы ради финансов. Деньги, забывшие о своей функции обслуживать реальную экономику и работающие исключительно сами на себя. Именно это и привело к кризису суб-прайм недвижимости в США, последующему краху LehmanBrothers и распространению кризиса на весь мир.

Обращение экономистов к функциональности конструктивизма является реакцией на финансовый декаданс. Финансы в стиле пролетарского искусства выражают своеобразный призыв: «вернитесь к народу!», «вспомните о своем предназначении!», «вы существуете для производства, а не наоборот!»

«Мы создали мир дикого homo financial, сплошь и рядом переступающего через все законы этики. При этом огромная часть общества отделена от денег и имущества, финансово безграмотна, инстинктивно ненавидит тех, кто состоятелен, хотя была бы готова любыми способами встать на их место», — пишет Миркин. Чем не революционная ситуация? Но автор далек и от популизма. В своем исследовании он пробует понять причины сложившейся ситуации и найти пути возвращения экономике «человеческого лица» рыночными методами.

Описание современной рыночной экономики с использованием приемов Родченко и Маяковского, с одной стороны, может быть воспринято как оксюморон. С другой стороны — это достаточно оригинально. В конце концов, авангардисты начала XX века мечтали об опережающем развитии, ведущем к всеобщему материальному насыщению. Не это ли цель современных экономистов-рыночников? Просто средства другие.

Ни догнать, ни перегнать!

«Главные вопросы книги — как России усилиться, как сыграть на опережение, "догнать и перегнать", не превращаясь в "осажденную крепость"? Как пройти через мучительные роды "открытого общества"?» — отмечает Миркин в предисловии.

«Да никак!» — фактически отвечает министр экономического развития, представивший долгосрочный прогноз для России до 2030 года. Базовым сценарием развития российской экономики выбран консервативный. Согласно этому сценарию, Россия продолжит оставаться «неэффективной экономикой "обмена сырья на бусы", полностью зависящей от внешнего спроса на нефть и газ, на металлы и продовольствие». Автор отмечает, что само руководство страны больше не верит в опережающее развитие. И этим неверием заражается все общество.

«Ответ на все это — волна отчаяния в прессе и в обществе, ибо здоровым, образованным и энергичным людям 25-40 лет предлагается лучшие годы прожить в неудачном проекте, сетуя на систему и косясь на то, как отечественный паровоз отстает от проносящихся мимо, как птицы-тройки, других государств», — говорится в книге. Какой уж тут авангард?! Скорее, глубокий декаданс…

Презреть бы твое предсказанье!

Задача любой науки — предсказывать. Только в отличие от обещаний гадалки «хлопот в казенном доме», научные предсказания повторяемы и не зависят от субъекта. Полет ядра может рассчитать любой школьник, которому объяснили, как это делается. Но чем сложнее исследуемая материя, чем больше влияет человеческий фактор, тем сложнее предсказывать.

«…Экономисты — безответственные люди. Десятки тысяч прогнозов никогда не сбываются. Сочиненные ими конструкции не работают. Рынки захлебываются в движениях, никем не предугаданных и заранее неизвестных. Точно не физика и даже не математика», — признает экономист Миркин. Он объясняет причины зыбкости и неточности экономических прогнозов тем, что общественные системы, с которыми работают экономисты, основаны на свободе воли и слишком сложны и безмерно запутаны в сравнении с теми, в которых существуют естественники. «Люди, называющие себя экономистами, бродят по вершинам гор, переступают с одной на другую, но плохо видят их основания, закрытые туманом», — метафоризирует он.

Яков Моисеевич подводит своеобразный итог и своим собственным предсказаниям. Сбывшихся прогнозов в такой сложной и завязанной на политику и поведенческие факторы сфере, как экономика, оказалось довольно много. Среди них и предвидение кризиса 2008 года. Другое дело, что эти прогнозы, в основном, пессимистические. Это свойство профессии экономиста — стараться предвидеть риски и предупреждать о них.

«Подтвердилось предсказание февраля 2009 года о том, что кризис — надолго, даже не на один-два года. Сбылся прогноз 2009 года о том, что нас ожидает возобновление докризисной модели экономики, спекулятивная модель ее финансового рынка, экстремальная волатильность, попытки как можно дольше удерживать закрепленный курс рубля, сверхвысокий процент и излишнее налоговое бремя. Пока подтверждается идея о том, что будет продолжаться скольжение к административной экономике, хотя и не переходящее ту неуловимую грань, после которой рыночная среда с сильным участием государства становится командной, нерыночной», — говорится в книге.

Зато ожидания того, что внутри страны может возникнуть новая финансовая политика, нацеленная на стимулирование модернизации и сверхбыстрого экономического роста, увы, не сбылись. Впрочем, не случилось и ожидаемого закрепления инфляции в России на уровне двузначной величины. Не сбылись и некоторые другие плохие прогнозы.

Автор несколько раз оговаривается, прежде чем сделать прогноз, что прогнозировать очень сложно. Собственно, даже не четкий прогноз, а описание одного из вероятных сценариев (а как же еще в экономике?). «Будущее смеется над сценариями. Оно живет уже сейчас, сегодня, не требуя оракулов и продолжая по инерции ту жизнь, которая сложилась за двадцать лет», — отмечает Миркин.

А вот и само предсказание: «Впереди — будущее с высокими рисками. У нас сегодня сложная ситуация. Угасание экономического роста, холодные финансовые рынки, усиленный вывоз капитала из России. Что завтра? Реален сценарий сужения доли России на энергетических рынках и падения мировых цен на сырье». На фоне всего этого, налоговое бремя будет неизбежно расти. Такое виденье будущего опять же не очень вписывается в «бодряческую» стилистику русского авангарда.

Я знаю — саду цвесть!

И как обычно, рецепты. Меры, предлагаемые Миркиным, в определенном смысле вписываются в концепцию классического экономического либерализма: «…резкое снижение регулятивного бремени, диверсификация собственности, яркие налоговые стимулы для малых и средних, для прямых иностранных инвестиций, настройку финансовой системы на то, чтобы "подгонять" рост, ударные стимулы государства — для роста активов среднего класса».

Не следует путать с позицией Миркина позицию тех, кто называет либералом сам себя. Ученый вел и ведет с ними полемику, называя их «рыночными фундаменталистами». Стимулирование частного бизнеса по Миркину не означает ослабление роли государства. В своих программных текстах экономист отмечает, что во всех случаях «экономического чуда» инициатива преобразований исходила именно «сверху».

В то же время представителям власти нужно иметь определенную смелость, чтобы добровольно отказаться от излишнего регулирования и налогового давления. Это особенно нелегко в условиях сокращения источников доходов, действия внешних санкций при взятых на себя повышенных социальных обязательствах.

Ученому-экономисту сложно создать своим творчеством, подобно художникам-авангардистам, новую реальность. Тем более в России, где, по словам Миркина, «нет традиции, в русле которой независимые ученые-экономисты могли бы в рамках академической карьеры оказывать реальное воздействие на решения властей». Видимо поэтому исследования многих российских экономистов ограничиваются описанием явлений.

Работа Якова Миркина «Финансовый конструктивизм» заметно выбивается из ряда прочих монографий. Прежде всего — это книга о сложных материях, написанная простым ярким языком, которую интересно читать.

Экономика00:03Сегодня

Игра в танчики

Америка, Россия и Китай тратят на армию миллиарды. Кто делает это правильней?
Экономика00:0218 октября

Взяли кэшем

Они обворовали россиян на миллиарды: крупнейшая пирамида последних 20 лет