«Для меня это — свобода»

Валерий Спиридонов о том, почему он решился на пересадку своей головы

Валерий Спиридонов (справа)
Валерий Спиридонов (справа)

Программист из Владимира Валерий Спиридонов может стать первым в мире человеком, которому сделают операцию по пересадке головы. В конце февраля 2015 года итальянский нейрохирург Серджо Канаверо заявил о плане провести трансплантацию уже в 2017 году. «Лента.ру» поговорила с россиянином о том, почему он хочет участвовать в рискованном эксперименте и насколько реалистичны эти планы. Это интервью мы включили в число лучших публикаций 2015 года. Другие лучшие материалы можно посмотреть пройдя по этой ссылке.

«Лента.ру»: Расскажите о себе. Чем вам не угодило собственное тело?

Спиридонов: Я из семьи военного. Родился в Челябинске. Из-за службы отца мы часто переезжали с места на место. После того, как он вышел на пенсию, вернулись на родину — во Владимир. Когда родился — был обычным ребенком. Диагноз мне поставили в год. Как рассказывала матушка, я начинал уже ходить. Но родители заметили, что у меня начали слабеть ноги — я не мог вставать, а потом руки. После долгих обследований врачи вынесли вердикт: синдром Верднига — Гоффмана. Это генетическое заболевание. Достаточно редкое — один случай на сто тысяч человек. Оно выражается в том, что у больного с каждым годом слабеют мышцы. Сейчас я не могу поднимать предметы тяжелее 200 граммов, то есть тяжелее телефона.

Это неизлечимая болезнь?

Да. Вначале родители не верили, всюду консультировались, искали методики. Меня возили в Москву к известному специалисту по травмам позвоночника Валентину Дикулю. Но когда поняли, что медицина тут бессильна, решили действовать по-другому.

Начали развивать интеллектуальные способности, обучать меня компьютерным технологиям. Школу закончил с золотой медалью. И выбрал профессию, которая позволяет работать удаленно.

Дистанционно получали образование?

Тогда еще не было подобных технологий. И в школе, и в университете ко мне приходили преподаватели. Это сейчас я постоянно занимаюсь дистанционным дополнительным самообразованием. Я программист. Тружусь на две компании, которые занимаются разработкой образовательного и игрового программного обеспечения.

На вашей страничке в Facebook сказано, что вы еще участвуете и в политической жизни города?

Скорее в социальной. Я помощник депутата по социальным вопросам в гордуме Владимира. Состою в нескольких обществах инвалидов, поднимаю проблемы, с которыми эти люди ежедневно сталкиваются. Например, следим, как оборудованы пешеходные переходы, пандусы.

Как вам самому удается поддерживать мобильность? Многие инвалиды говорят, что вынуждены сидеть в заточении в своих квартирах, потому что прогулка по городу для них — это квест.

Я очень общительный. Сам бы я не смог быть таким мобильным. Мне помогает друг и еще самые разные люди. Иногда приходится их материально благодарить за то, что они бросают свои дела и занимаются со мной. Например, сосед у меня на возмездной основе сотрудничает со мной ежедневно.

Когда вы первый раз услышали о докторе Серджо Канаверо и его технологии пересадки головы?

Очень давно изучаю эту тему в силу понятных причин. Постоянно интересуюсь новыми научными разработками, медициной, биологией и всем тем, что на стыке этих наук. Поэтому я в курсе об опытах советского профессора Владимира Демихова, который в 50-е годы пытался приживить собакам дополнительную голову. Знаю об экспериментах американца Роберта Уайта по пересадке головы от одного туловища обезьяны другому. Но тогда была фундаментальная проблема сращивания нейронных волокон спинного мозга. И не было смысла в подобных операциях. Потому что невозможно было восстановить двигательную активность и контроль над пересаженным телом. Сегодня Канаверо эту проблему решил с помощью биогеля. Он сам называет свой препарат «биоклей». Я надеюсь, что такие операции скоро перестанут казаться фантастикой и войдут в повседневность.

Легко удалось установить контакт со светилом?

Первое интервью с Канаверо я увидел два года назад. Тогда он заявлял просто о принципиальной возможности делать такие операции. Я нашел адрес его электронной почты через компьютерный поисковик. Это было несложно. Написал ему о себе. Предложил сотрудничество, написал о том, что готов быть волонтером — подопытным кроликом. С тех пор мы плотно общаемся — переписываемся, говорим по телефону, Skype.

Общаетесь на английском? Нет ли языкового барьера?

Да, на английском. Я знаю язык в совершенстве, он для меня почти как родной. В свое время много занимался с репетиторами. А доктор как ведущее светило науки также знает этот язык.

Обычно ученые обкатывают новые технологии в опытах над животными. Вас не смущает, что Канаверо решил сразу начать с человека?

Конечно, у него были опыты и с животными. И, самое главное, у него имеется успешный опыт применения биогеля для заживления тяжелейшей травмы позвоночника девушке, попавшей в аварию в 2008 году.

Мне неизвестно, что он произвел пересадку головы животного и попытка оказалась успешной.

Задавал ему такой вопрос. Он ответил, что это было сделано. Но, конечно, я не стал требовать от него каких-то доказательств. Потому что мы все понимаем, что человек занят и у него таких вопросов наверняка не одна сотня. И пока со мной ведутся предварительные переговоры, было бы странно требовать чего-то. Когда вопрос встанет ребром, а это будет примерно 2017 год, — все обо всем узнают и увидят. Этот человек — светило науки, а не какой-то шарлатан с улицы. Зачем ему портить свою репутацию сомнительными проектами?

Кроме вас, есть еще кандидаты?

Наверняка я не один ему написал. Но о других людях мне ничего не известно. Я не сомневаюсь, что многие, несмотря на риск, хотят получить свой единственный шанс на выживание.

Не возникнут ли проблемы с законом? Не каждое государство разрешит проводить операцию по обезглавливанию, которая обществом может быть расценена неоднозначно. Вы не говорили с доктором о юридических нюансах?

Политики, если они услышат нас, должны понимать, что если какая-то страна хочет быть лидером в новейших технологиях, медицине, биологии, смежных отраслях, — они должны бороться за этот проект. И предоставить Канаверо все условия для работы. Пока мы ждем предложений. Мы открыты для сотрудничества. Мне известно, что в некоторых странах запрещена даже обычная трансплантация. Но я надеюсь, что найдутся люди, понимающие перспективу этого опыта. Он необходим для сотен тысяч людей, которые находятся в еще более худшем состоянии, чем я. Здесь вопрос даже не в деньгах и не в законодательстве. Правительства должны отдавать себе отчет, насколько это важно. Это мероприятие, равное по масштабу выходу в космос, высадке на Луну.

Эксперты опасаются, что даже при успешном исходе операции больной столкнется с рядом психологических проблем. Он окажется в чужом теле, которое будет непросто принять, возможно изменится его личность. Вы размышляли над этим?

Я материалист. Не думаю о таких понятиях, как душа, потусторонний мир. Мне чужда метафизика. Но даже если и предположить, что Бог существует, думаю, что он желает людям добра. А что касается привычки, вы даже не представляете, ко скольким вещам мне в жизни приходилось адаптироваться и сколько раз менять свои повадки. По натуре я консерватор. Но в силу особенностей своего диагноза мне приходилось со многим считаться и ко многому заново привыкать. И я думаю, что это просто будет очередным шагом вперед. Поймите, что для меня это означает свободу.

Вам важно, чье это будет тело?

Тут я не имею права выбирать. Единственное мое пожелание — хочу, чтобы это был мужчина. Возможно, донором станет человек, который попал в смертельную аварию: мозг отказал, а остальные органы не пострадали. Или преступник, приговоренный к смертной казни.

Если вашу кандидатуру утвердят, как будет проходить подготовка к операции?

Пока не назначена конкретная дата старта подготовки. Сейчас определены вехи операции. Мы планируем встретиться с Канаверо летом этого года в Иллинойсе. Там состоится конференция нейрохирургов. Надеюсь, что кто-нибудь поможет мне добраться до Соединенных Штатов. Я хоть и работаю, но путешествие на другой континент все-таки пока для меня является роскошью.
Канаверо хотел бы видеть меня на конференции в качестве приглашенной звезды. Он хотел бы обсудить проект со своими коллегами.

После того как вы озвучили свое намерение, российские врачи на вас выходили, вы с кем-то консультировались?

Пока еще нет. Люди понимают, что на данном этапе в лечении моей болезни мало перспектив, кроме того, что предлагает Канаверо. Разработки велись и ведутся, но радикального лечения не существует. Поэтому нашим врачам общаться со мной неинтересно. Обычными болезнями я практически не страдаю. Поэтому в поликлинику хожу редко.

Как родные отнеслись к вашим планам?

Матушка и брат очень переживают, и это вполне объяснимо. Но у нас заведено в семье поддерживать друг друга в любых начинаниях. Особенно если эти дела разумные и могут принести пользу. Но даже если бы кто-то возражал — я дееспособный человек и сам принимаю решения.

Не боитесь? Может быть стоит дождаться момента, когда технологию отработают и риски снизятся?

Конечно, мне страшно. Но мне уже тридцать лет. С моим заболеванием в среднем живут не более двадцати. Состояние здоровья у меня постепенно ухудшается. И все равно кто-то ведь должен стать первым, шагнуть в неизвестность. Почему не я? Нельзя вечно перекладывать ответственность на кого-то. Космонавта Гагарина, наверняка, тоже многое смущало, но он знал, ради чего он все это делает. При любом исходе операции у науки будет большая база данных. Люди смогут в дальнейшем оттачивать подобную методику.

подписатьсяОбсудить
Фабрика зверств
Притравочные станции — аморальная забава или жестокая необходимость
Сергей Боярский во время сдачи норм ГТО «Не посрамлю»
Сын главного Д’Артаньяна Сергей Боярский за всеобщее ГТО, но против идиотизма
Ника борется за жизнь
Чудом выжившую девочку спасет внутривенное питание
«Если делают где-то барьеры — наказывать»
Михаил Терентьев об объективности, лекарствах и доступной среде
Военнослужащие армии КазахстанаПрофилактика хаоса
Каковы цели российского военного планирования в Центральной Азии
Скованные беспроводной цепью
Рассказы домашних арестантов о жизни с электронным браслетом
Отборные кадры
Как в России подыскивают присяжных для суда
Все очень плохо
Почему новая холодная война опаснее старой
Наперегонки
Найдено объяснение механизмам смерти и старения
Лабиринты смерти
Что скрывают древние и загадочные катакомбы Парижа
Черная дыра (в представлении художника)Вот запара
Величайшая тайна черных дыр стала еще непонятнее
Шершавый бог
Раскрыто значение вызываемых ЛСД видений
Я вас не слышу
Чего не хватает новому Chevrolet Camaro: первый тест
Не отпускать и не сдаваться
Что происходило на одном из самых сумасшедших Гран-при сезона
Северный олень
Сохранил ли новый Mitsubishi Pajero Sport свою суровость и страшно ли на нем заезжать в глушь
Ху из Ху
Откуда растут корни китайских брендов
Дно Олимпиады
Проблемы Рио похлеще допингов и переломов
«Я не позволяла себе ничего, каждая копейка уходила на кредит»
Рассказ россиянки, купившей не одну квартиру при зарплате в 40 тысяч рублей
Камерная дача
10 фактов о доме в Форосе, ставшем тюрьмой для Горбачева
До чего докатились
Как выглядят лица людей, съехавших с небоскреба
Бабушкино наследство
Вся недвижимость кандидата в президенты США Хиллари Клинтон