«Временами Довлатов выглядел охламоном»

Писатель Валерий Попов вспоминает друга

Сергей Довлатов
Сергей Довлатов
Фото: Diomedia

Автор «Заповедника» и «Зоны» вошел в русскую литературу своим неподражаемым легким слогом. Стиль Сергея Довлатова не только полюбился читателям, но и стал своего рода антитезой громоздкой советской риторике. Он писал о живом человеке в фальшивом мире. Поэтому его проза смешна и трагична одновременно. Сергей Довлатов умер четверть века назад — 24 августа 1990 года. Обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова побеседовала с его другом, автором книги «Довлатов», вышедшей в серии ЖЗЛ, писателем Валерием Поповым.

«Лента.ру»: Ваша книга начинается с претензии наследников Довлатова и их запрета на публикацию фотографий и цитирования переписки с Игорем Ефимовым. Что случилось?

Валерий Попов: Сначала мы с вдовой Сергея Еленой Довлатовой дружелюбно переписывались, я отправлял ей фрагменты книги, а потом что-то ей разонравилось. Помню одну из сформулированных ею претензий: какой-то он у вас слишком целеустремленный. Я и правда представил Сергея человеком, которому было дано интуитивно просчитывать какие-то вещи и в результате даже из самых невыигрышных ситуаций выходить победителем. Возможно, вблизи он не производил такого впечатления и даже временами выглядел охламоном. В книге я изобразил его гениальным, удачливым писателем, что, по мнению Лены, было неверно. Видимо, у нее сложился другой образ. И по-своему она права. Мы наслаждаемся его книгами — а она видела каждый день эгоиста, алкоголика с тяжелым характером, и мой энтузиазм раздражал ее.

Не исключено, что повлияли и настроения в эмигрантской среде. Там много замечательных людей, но им важно знать, что они уехали по необходимости, поступили правильно — и выиграли. Мои же высокие оценки литературной жизни в России той поры, которые очень были полезны и Довлатову, вероятно, взбесили русских американцев: зачем же они тогда уехали? И, думаю, они внушили Лене, что книга моя «советская». Но, как у Довлатова: чем хуже — тем лучше. Скандальное снятие фотографий с обложки и вкладок вызвало огромный интерес у читателей. Идет уже третий тираж книги! Однако я думаю, что не только из-за того скандала, наверное, что-то есть в книге еще.

Довлатов сам себе не только биограф, но и мистификатор. Но вас как автора книги о нем это не отпугнуло.

Я тоже немного мистификатор и отлично понимаю, что текст важнее реальности. Поэтому я настраивался на Довлатова-писателя, а не на горемыку или алкоголика в быту. Эти уныло-протокольные стороны его жизни не казались мне чем-то существенным. Сергей жил по своему вымыслу. А то, что этот вымысел не совпадал с реальностью, — так это только говорит в пользу вымысла. Скажем, у него есть три варианта женитьбы героя. Так вот ни один из них не совпадает с тем, как все было на самом деле. Елена рассказывала мне об их с Сергеем знакомстве, как стали встречаться. Никакой пьяный гость не забывал ее дома у Довлатова. Сергей пишет всегда страшнее, острее, чем было на самом деле. Просто стихия произведения для него была важнее фактов. Разрыв между жизнью и литературой — и есть талант.

Он был склонен намеренно обострять события жизни, чтобы использовать их потом как материал для текстов?

Первая жена Сергея — Ася Пекуровская — бесконечно обижалась на его выдумки, перевирания и непредсказуемые поступки. Однажды он притворился избитым. Она приехала к нему — оказалось, что он жив-здоров. Если ему не хватало жизни, он создавал искусственное поле напряжения, переживания. Проклятье писателя в том, что лоб себе разобьет, но историю расскажет. Осторожность тут неуместна. Кровь — и есть чернила. Он кровью писал. Своей и чужой тоже, потому что чужая кровь тоже на нем, он «вырезал» образы из окружающих. Начиная с образа собственного отца — и его он не пожалел «ради красного словца». В его руках все становилось ярче, интереснее, литературнее — и страшней. И с этим приходится смириться.

В книге вы много спорите с Асей Пекуровской и опровергаете ею написанное.

Ася была блистательной! Главная дама литературного бомонда того времени: веселая, остроумная, красивая, всегда в центре внимания. Прямо скажем: Довлатов женился на ней отчасти еще и чтобы попасть в этот круг. Как два эгоцентрика они работали каждый на себя. Ася любила рассказывать, как Бродский и Довлатов едва не подрались из-за нее. Они оба писали, и Сергей, конечно, превзошел Асю в литературном мастерстве. Однако временами его было трудно оправдать с точки зрения общепринятой морали. Я как-то оказался в полуподвальном помещении на улице Жуковского, где жила Ася и недавно родившаяся их с Довлатовым дочь, от которой он отпирался. Говорил, что для того, чтобы быть ее отцом, у него слишком мало энтузиазма. Он бросил другую дочь в Таллине. Не очень-то занимался и Катей, своей законной дочерью. Все это выглядит, конечно, ужасно. Каждая его книга — это отрубленный палец. Ему зачем-то было это нужно. Нужно, чтобы было остро, страшно, нервно, больно. Почему я спорю с Асей? Потому что она одна из главных пропагандистов идеи, что Довлатов был мелким, неудачным и неталантливым писателем, что вообще проект «Довлатов» не удался. Поэтому я старался показать всю необходимость резких его поступков.

Каким было ваше с Довлатовым общение?

В 1960-е годы была потрясающая литературная среда, все часто встречались и много общались. Был у нас ресторан «Восточный», такой литературный Монмартр того времени. Мы с Довлатовым быстро обратили друг на друга внимание и подружились. Это было где-то в 1963 году. Помню, мы как-то купили в гастрономе на Рубинштейна бутылку вина и пошли к нему домой. В тесной комнате большую часть пространства занимал огромный дореволюционный буфет. У нас дома такой же стоял. Довлатов достал рюмки и собирался разлить — но тут вошла его мама, Нора Сергеевна. Я встал, поклонился. «Познакомься, мама, — сказал Серега. — Это Валера Попов!». «Хорошо, что Попов, но плохо, что с бутылкой», — сказала мама. «Это моя бутылка!» — Сергей взял вину на себя. «Нет, моя!» — попробовал я выручить приятеля. «Если не знаете чья, значит — моя!» — усмехнулась мама и убрала бутылку в буфет. Такая вот чисто довлатовская история.

Говорят, Нора Сергеевна была вообще остра на язык.

Да! (смеется) Есть про нее еще один анекдот. У Сергея как-то заночевала девушка. Нора Сергеевна, когда кормила их утром завтраком, непринужденно спросила: «А ***** твоей горошек тоже давать?»

И что сказала девушка?

История умалчивает. Но и отец, и мать Довлатова были людьми очень свободными, ироничными и за словом в карман не лезли.

Вы много пишете о литературной компании тех лет: Битов, случайно вошедший в стеклянную витрину, блистательный Аксенов, который часто приезжал из Москвы в Ленинград...

У Аксенова был роман с Асей, пока Сергей был в армии. Однажды я поднялся в ресторан «Крыша» в гостинице «Европейская». Там увидел Асю с Аксеновым. Ася меня позвала. Видимо, ей было лестно показаться с таким блестящим джентльменом, каким был Василий Павлович. Они предложили мне присесть, но я отказался: ждал в гости Арканова и Горина. У них была назначена премьера в Театре комедии. «Тогда мы тоже пойдем к вам!» — радостно сообщила Ася. Мы взяли такси и поехали ко мне. Скоро пришли веселые Арканов и Горин — с успехом, цветами и очаровательной исполнительницей главной роли в их спектакле «Свадьба на всю Европу». Аксенов рассказывал своим сипловатым тенорком про полковника, который сопровождал его в Америку. Тот все старался показать, что эта роскошь для него — дело привычное: «Я этих висок... каких только не пил!» Мы смеялись. Битов, Искандер, Трифонов... Это было далеко не худшее время нашей литературы. Но тогда солнце вставало с Запада и признание там казалось нам решающим. Ася поставила на Аксенова, но в эмиграции победил Довлатов.

Но Аксенов продолжал много писать и в Америке, в то время как у Довлатова случился творческий кризис.

Аксенов был из тех людей, которые никогда не проигрывают. Даже если что-то шло не так, он никогда не подавал виду и продолжал работать. От Аксенова шла волна такого шарма. Но переезд в Америку принес Довлатову куда большую пользу.

Довлатов все же производит впечатление человека сложного, тяжелого характера, даже отчасти депрессивного.

Смотря перед кем. Мы тогда все бесконечно соревновались друг с другом в игре слов. Это было очень весело. Помню, я иду по Садовой мимо розового Инженерного замка. Навстречу мне — два красавца: изящный Толя Найман и огромный Сережа. Лето, тепло... левой мощной рукой Сергей катит крохотное креслице с младенцем. Поздоровались. «Вы куда?» — спрашиваю я. «В Летний сад», — отвечают. «А я — на Зимний стадион!»

Остроумие не означает веселость.

Конечно, бывал и оттенок горечи у его шуток. Помню, мы как-то встретились, и у Сережи в папке лежала рукопись. Он сказал: «Вот написал о рабочем классе. И то не печатают. Другие душу дьяволу продают — а я подарил даром». Мрачноватая шутка.

И даже когда мы сидели в квартире у Аси и ее маленькой дочери, не обошлось без очередного сюжета. Ася болела гриппом, кашляла, сидела сердитая, с замотанным горлом. А Сережа все молчал и не уходил. Зачем пришел и меня с собой привел? Вдруг раздается звонок. Приходит врач, раздевается в прихожей, вскользь глянув на нас, сидящих на кухне, проходит в комнату. Когда Ася к нам вернулась, сообщила: «Знаете, что врач сказал? Сочувствую вам — у меня соседи такие же скобари!» Сергей мрачно усмехнулся. Это те случаи, когда я видел его в тяжелом состоянии. Он мог переживать, но зато многие его страдания заканчивались блистательными афоризмами. А выстраданные — ценнее!

Как по-вашему, тексты Довлатова воспринимаются сейчас?

Одно время он был просто одним из нас, но даже тогда выделялся. Считалось за честь с ним выпить. Все любили и пересказывали его остроты. Для нашего поколения он наш — парень из нашей деревни. Но он попал и в поколение теперешних 20-летних, мне кажется. Его легкая полуироническая манера оказалась очень современной.

Но ведь «легкий Довлатов» — это миф. Он тяжело писал, оттачивал каждую фразу, накладывал на себя особые ограничения. Был экономен и скуп на слова и метафоры...

Да, но благодаря всему этому он и попал в будущее. Что с нашей речью теперь? В ней ирония, лаконизм, «имейлы», «смс», «не грузи меня»... И Довлатов уже тогда писал так. Убрать все лишнее — это огромный труд. Мой сосед по даче, обычный плотник, прочел Довлатова и сказал: «Как легко пишет». Он убрал все тяготы советской (да и классической) литературы, психологические, моральные и синтаксические сложности, — поэтому он так сейчас любим и популярен. «Не грузит!» Сейчас снова строят (правда, уже из фанеры) могучие постсоветские литературные «линкоры» и «ракетоносцы». И на их фоне Довлатов смотрится особенно блистательно.

Довлатова часто называют русским Буковски. Вы тоже так считаете?

Довлатов лучше. Не такой мрачный. У него тоже есть это обаяние неуспеха, но все же тексты Довлатова вселяют надежду.

Обсудить
Джихад с пеленок
Мир не знает, что делать с детьми, воспитанными «Исламским государством»
Останки Карлоса КастаньоРоман с кокаином
В Колумбии ультраправые наркокартели невероятно жестоко расправляются с леваками
Дональд ТрампНесвобода вместо свободы
Что стоит за новым охлаждением отношений США и Кубы
Богемская рапсодия
Жертвоприношения, ритуалы и пьянство в самом закрытом мужском клубе США
Ни поплавать, ни поездить
Самые странные санкции и неожиданные проблемы из-за них
Граната под подушкой
Скандальные разоблачения производителей машин и автокомпонентов
Дело — труба
Как в Москве модифицировали технологию санации водопроводных труб
Кони в вакууме
Как слова прошивают мозг и рождают стартапы
Рельсовая война
Почему отношения России и Казахстана омрачили инновационные вагоны
Самые крутые тачки из 1980-х
Американские машины, вслед которым оборачивались вообще все
Тест УАЗ Пикап, VW Amarok и Fiat Fullback
Маленький триумф больших машин, или странное путешествие к странному озеру
Самые безумные Jeep Wrangler в мире
Какими бывают «Рэнглеры», когда за них берутся профи
Тюнинг бюджетных тачек
У вас «Логан»? Не отчаивайтесь — и его можно сделать очень крутым
Вите надо выйти
Соседи несколько лет травят москвича, который отказывается переселяться
Без свидетелей
Дома для тех, кто ненавидит соседей
Москва за нами
Какие квартиры можно купить в пределах МКАД по цене до трех миллионов рублей
Классовая борьба
На смену дешевым квартирам в Москве пришел новый вид жилья
Да катитесь вы
Семейная пара отказалась от квартиры и поселилась в автобусе