«Считаю, что зря прожил жизнь»

Виталий Калоев о своей судьбе и фильме, где его сыграл Арнольд Шварценеггер

Виталий Калоев
Виталий Калоев
Фото: Эдуард Корниенко / Reuters

В 2002 году в авиакатастрофе над Боденским озером Виталий Калоев потерял семью. Из-за ошибки сотрудника авиадиспетчерской компании Skyguide столкнулись два самолета, погиб 71 человек, в том числе жена и двое детей Калоева. Спустя 478 дней он убил авиадиспетчера Питера Нильсена и следующие четыре года провел в швейцарской тюрьме. Спустя 13 лет о тех событиях в США сняли фильм с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Это драма о человеке, чья жизнь в одночасье разрушилась. Прототип героя Шварценеггера крайне редко общается с журналистами, но Виталий Калоев нашел время, чтобы встретиться с корреспондентом «Ленты.ру» и рассказать о своей судьбе.

Теперь свободного времени у него станет больше. Недавно он отметил шестидесятилетие и вышел на пенсию. Восемь лет он проработал замминистра строительства Северной Осетии. На этот пост его назначили вскоре после досрочного освобождения из швейцарской тюрьмы.

«Виталий Константинович Калоев, о чьей судьбе известно на всех континентах земного шара, удостоен медали “Во Славу Осетии”, — сообщает сайт министерства строительства и архитектуры республики. — В день своего 60-летия он получил эту высшую награду из рук заместителя председателя правительства республики Северная Осетия-Алания Джанаева Бориса Борисовича».

Новости из Голливуда и Владикавказа пришли во второй половине января с разницей менее двух недель. «Фильм основан на реальных событиях: авиакатастрофа в июле 2002 года и то, что произошло через 478 дней», — указывает профильный сайт imdb.com. В авиакатастрофе погибли жена Виталия Светлана и их дети — одиннадцатилетний Константин и четырехлетняя Диана. Все они летели к главе семьи в Испанию, где Калоев проектировал дома. А 22 февраля 2004 года его попытка поговорить с сотрудником авиадиспетчерской компании Skyguide Петером Нильсеном закончилась убийством диспетчера на пороге собственного дома в швейцарском городке Клотен: двенадцать ударов перочинным ножом.

«Я постучал. Нильсен вышел, — рассказывал Калоев репортерам "Комсомольской правды" в марте 2005 года. — Я ему сначала жестом показал, чтобы он меня пригласил в дом. Но он захлопнул дверь. Я снова позвонил и ему сказал: Ich bin Russland. Эти слова со школы помню. Он промолчал. Я достал фотографии, на которых были тела моих детей. Хотел, чтобы он их посмотрел. Но он оттолкнул мою руку и резко показал жестом, чтобы я убирался... Типа как собаке: пошел вон. Ну, я промолчал, обида меня взяла. Даже глаза слезами наполнились. Я второй раз протянул ему руку с фотографиями и по-испански сказал: "Посмотри!" Он как хлопнул меня по руке — снимки полетели. И там понеслось».

Позже вина Skyguide в авиакатастрофе была признана судом, несколько коллег Нильсена получили условные сроки. Калоева приговорили к восьми годам, но освободили досрочно — в ноябре 2008 года.

Во Владикавказе замминистра Калоев вел федеральные и международные проекты: телебашня на Лысой горе — красивая, с канатной дорогой, крутящейся смотровой площадкой и рестораном — и Кавказский музыкально-культурный центр имени Валерия Гергиева, спроектированный в мастерской Нормана Фостера. Оба объекта прошли все формальности — остается ждать финансирования. Башня, видимо, нужнее: нынешней телевизионной вышке Северной Осетии около полувека, состояние соответствует. Зато центр — необычнее: несколько залов, амфитеатр, школа для одаренных детей. «Очень сложный в техническом плане проект — линейные расчеты, нелинейные расчеты, каждый элемент в отдельности и все сооружение в целом», — оценивает творчество коллег Фостера замминистра в отставке.

О личных достижениях Виталий Калоев отзывается скромнее и жестче: «Считаю, что зря прожил жизнь: не смог сохранить семью. Что от меня зависело — это уже второй вопрос». Развернутых суждений о том, что не зависит от него, Виталий избегает. Фильм «478» — не исключение. Арнольда Шварценеггера Калоев, в принципе, ценит за роли «больших, добрых мужиков». При этом прототип уверен: Шварценеггер (в фильме — Виктор) сыграет то, что написано в сценарии, от которого Виталий ничего хорошего не ждет. «Если бы это было на бытовом уровне — один вопрос. Но тут Голливуд, политика, идеология, отношения с Россией», — говорит он.

Главное, о чем просит Виталий: не надо показывать, что он куда-то бежал, — как в европейском фильме по тому же сюжету. «Открыто пришел, открыто ушел, ни от кого не прятался. Все в материалах дела есть, все отражено».

Авторы голливудского фильма уверяют, что в роли Виталия Шварценеггер раскроется по-новому — не как «последний герой экшена», а в качестве чисто драматического артиста. Собственно, если следовать реальным событиям, по-другому и не получится. «В десять утра я был на месте трагедии, — свидетельствует Калоев. — Увидел все эти тела — в столбняке застыл, двигаться не мог. Деревушка рядом с Юберлингеном, в школе там штаб был. А неподалеку на перекрестке, как потом оказалось, сын мой упал. До сих пор себе простить не могу, что рядом проехал и ничего не почувствовал, не узнал его».

На вопрос «может, больше себе надо прощать?» прямого ответа нет. Есть размышление о том, что принесло Виталию Калоеву известность «на всех континентах земного шара»: «Если человек на что-то пошел ради близких и родных — жалеть об этом потом нельзя. И себя жалеть нельзя. Пожалеешь себя на полсекунды — пойдешь вниз, опустишься. Особенно, когда сидишь: торопиться некуда, общения нет, в голову всякие мысли лезут — и такие, и такие, и такие. Не дай бог себя жалеть». О семье Питера Нильсена, где осталось трое детей, Виталий сказал еще восемь лет назад: «Его дети растут здоровые, жизнерадостные, жена его радуется своим детям, родители его радуются своим внукам. А мне кому радоваться?»

Кажется, более всего Калоев жалеет немецких волонтеров и полицейских из лета 2002 года: «У меня чутье обострилось до того, что я стал понимать, о чем немцы говорили между собой, не зная языка. Я хотел участвовать в поисковых работах — они пытались услать меня, не получилось. Дали участок подальше, где не было тел. Вещи какие-то находил, обломки самолета. Я и тогда понимал, и сейчас понимаю, что они правы были. Они толком вовремя полицейских нужное количество не смогли собрать — кто был, половину увезли: кто в обморок упал, кто еще что».

Немцы, по словам Виталия, «вообще очень душевные люди, простые». «Я как заикнулся, что хотел бы на месте, где моя девочка упала, памятник поставить, — моментально одна немецкая женщина стала помогать, начала сбор средств», — говорит Калоев. И тут же возвращается к дням поиска: «Я руки на землю положил — пытался понять, где душа осталась: на этом месте, в земле — или улетела куда. Повел руками — какие-то шероховатости. Стал доставать — бусинки-стекляшки, что на ее шее были. Стал собирать, потом показал людям. Позже один архитектор сделал там общий памятник — с разорванной ниткой бус».

Виталий Калоев пытается вспомнить всех, кто помогал ему. Получается не вполне: «Очень много ребят отовсюду давали деньги, к примеру, моему старшему брату Юрию — чтобы он лишний раз приехал в Швейцарию, навестил меня». Два года в камеру к Калоеву каждый месяц присылали «сотню местных денег в конверте, на сигареты»; на конверте — буква W, тайну которой благодарный адресат хочет узнать до сих пор. Специальная благодарность — естественно, Таймуразу Мамсурову, главе Северной Осетии в то время: «Назначил в министерство здесь, помогал там. Не побояться приехать, как считалось, к уголовнику, убийце на суд в Цюрих, чтобы поддержать, для руководителя такого ранга — дорогого стоило». Особая признательность — Аману Тулееву, губернатору Кемеровской области: «Он три или четыре раза просто давал денег, часть своей зарплаты. И в Москве тоже дал, чтобы я чуть-чуть приоделся».

И письма, напоминает Калоев, шли отовсюду — из России, Европы, Канады и Австралии. «Даже из самой Швейцарии я получил два письма: авторы очень извинялись передо мной за то, что произошло. Когда меня освобождали, сказали, что я могу взять с собой 15 килограмм. Перебрал письма, убрал конверты — все равно одной почты больше двадцати кило. Посмотрели, сказали: “Ладно, бери и почту, и вещи”».

«Швейцарцы депортировали Калоева тихо и незаметно. Так же должна была действовать и российская сторона. Вместо этого — безобразное антиправовое шоу», — оценил торжественную встречу швейцарского заключенного в Домодедово генерал-майор милиции в отставке Владимир Овчинский, ныне советник министра внутренних дел РФ. У противников героизации Калоева особый протест вызвало заявление движения «Наши»: «Калоев оказался… Человеком с большой буквы. И оказался наказан и унижен за всю страну… Если бы таких, как Калоев, было хотя бы немного больше, отношение к России было бы совсем другим. Во всем мире».

«Я прилетел, не ожидал, что меня в Москве так тепло встретят. Может быть, это и лишним было — но в любом случае приятно», — говорит Виталий Калоев восемь лет спустя.

«Научить жить после этого нельзя, — уверяет он, когда речь заходит о родственниках погибших в авиакатастрофе над Синаем. — Боль, может быть, притупилась чуть-чуть — но она не проходит. Загнать себя работой можно, работать надо — на работе человек отвлекается: трудишься, проблемы людей решаешь… Но рецепта нет. Я до сих пор не оправился. Но и опускаться не надо. Если надо поплакать — плачь, но лучше один: меня никто не видел со слезами, нигде я их не показывал. Может, разве что, в самый первый день. Надо жить с той судьбой, которая предназначена. Жить и помогать людям».

Прием по личным вопросам у замминистра Калоева, естественно, практически не прекращался все восемь лет: национальная традиция плюс статус знаменитого земляка. Попросить денег на лекарства, стройматериалы на ремонт, на операцию кого-то устроить высокотехнологичную, — перечисляет Виталий. — Знаю ведь и министров-коллег, и их замов — обращаешься к ним. Получалось не всегда, но что-то выходило. Процентов на сорок-пятьдесят». Меньше всего отказывали школам, откуда приходили за новыми окнами либо за капремонтом. Или же вовсе за лекцией от заместителя министра — «для старшеклассников, о том, какие принципы должны быть в жизни человека».

Отдельной строкой — звонки Калоеву из колоний. «Откуда они узнавали мой телефон, я не знаю. “Не можешь ли сигарет прислать?” — конечно, пришлю. Был человек по фамилии Кузнецов, узбека одним ударом в Питере свалил, когда тот к его сыну стал приставать. Организовали телемост, я выступил в его поддержку».

Сейчас больше всего Виталий хочет, чтобы его оставили в покое: «Частным человеком хочу прожить — всё, даже на работу не хожу». Во-первых, сердце: шунтирование. Во-вторых, Виталий в прошлом году женился, через тринадцать лет после трагедии. Единственное, чего он хотел бы «из публичного» — приехать на День Победы в Москву, влиться в «Бессмертный полк» с портретом отца: Константин Калоев, артиллерист.

«Меня много провоцировали на тему, чем отличается, к примеру, Башкирия, откуда большинство погибших в том самолете, от Осетии, Осетия — от центральной России, — говорит Виталий. — Имели в виду, конечно же, вывести на разговоры о кровной мести и тому подобных вещах. Я всегда отвечал так: абсолютно ничем не отличается, потому что мы все россияне. Человек, который любит свою семью, своих детей, сделает для них все. Таких, как я, в России много наберется. Если бы я не поехал и до конца не прошел этот путь — я ведь хотел просто говорить с ним, принять извинения — то после смерти мне не было бы места рядом с моей семьей. Я не хотел бы, чтобы меня похоронили рядом с ними. Я был бы этого недостоин. А для них мы и так все — русские. Непонятные, страшные русские».

подписатьсяОбсудить
Военнослужащие армии КазахстанаПрофилактика хаоса
Каковы цели российского военного планирования в Центральной Азии
Скованные беспроводной цепью
Рассказы домашних арестантов о жизни с электронным браслетом
Отборные кадры
Как в России подыскивают присяжных для суда
Все очень плохо
Почему новая холодная война опаснее старой
Местный житель у исламского магазина в ДербентеДагестайл
Образ жизни самого южного региона России глазами гостей из Москвы
Оборотень в слипонах
Кеды, альпаргаты и прочая обувь, делающая жизнь проще
Не стоит недооценивать бегемотов
Ощущения простого человека в любимой машине футболистов и Джереми Кларксона
Не отпускать и не сдаваться
Что происходило на одном из самых сумасшедших Гран-при сезона
Северный олень
Сохранил ли новый Mitsubishi Pajero Sport свою суровость и страшно ли на нем заезжать в глушь
Ху из Ху
Откуда растут корни китайских брендов
Собаки и коты
Самое крутое автомобильное видео августа
Дно Олимпиады
Проблемы Рио похлеще допингов и переломов
«Я не позволяла себе ничего, каждая копейка уходила на кредит»
Рассказ россиянки, купившей не одну квартиру при зарплате в 40 тысяч рублей
Камерная дача
10 фактов о доме в Форосе, ставшем тюрьмой для Горбачева
До чего докатились
Как выглядят лица людей, съехавших с небоскреба
Бабушкино наследство
Вся недвижимость кандидата в президенты США Хиллари Клинтон