Никто не хотел убирать

Ядерное разоружение никак не выйдет из тупика

Запуск противоракеты SM-3 с борта крейсера ВМС США «Лейк Эри», сентябрь 2013 года
Запуск противоракеты SM-3 с борта крейсера ВМС США «Лейк Эри», сентябрь 2013 года
Фото: US Navy / Reuters

Россия и США опять приступили к публичному обсуждению перспектив ядерного разоружения — и по привычке обе стороны начали с объяснений того, почему перспективы неважные. Во всяком случае до тех пор, пока нет согласия по беспокоящим их вопросам. Почему ядерное разоружение после прорыва с СНВ-3 сразу же забуксовало?

Минувшие недели отметились очередным раундом разговоров о подходах к договору СНВ. Ничего нового стороны друг другу не сообщили, зато усердно повторили все аргументы, звучавшие последние пять лет. Москва и Вашингтон готовятся к V Московской конференции по международной безопасности, которая пройдет 26-27 апреля. По ходу дела стороны дежурно оттеняют линии противостояния и расставляют акценты на ключевых вопросах.

Прорывов от мероприятия никто не ждет, равно как не видно и контуров новых развязок в ядерном разоружении. Стороны уперлись лбами в целый ряд крупных проблем взаимных отношений, требующих серьезных уступок.

Постпражский мир

Подписанный в апреле 2010 года Пражский договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (у нас неофициально именуется СНВ-3, в Штатах — New START, то есть «Новый СНВ») — пока последнее и очень существенное достижение на ниве ядерного разоружения. Стороны договорились об ограничении количества стратегических носителей (по 700 развернутых или до 800 вместе с неразвернутыми) и ядерных боевых блоков (по 1550 единиц).

Тому было несколько причин, две из которых следует отметить особо. Во-первых, российские стратегические ядерные силы (СЯС) оказались в последние 2-3 года в своего рода яме: старые ракеты выбывают, и это не компенсируется развертыванием новых систем. До перелома тенденции пока далеко — впереди вывод старых тяжелых носителей советского времени, и как он состыкуется по времени с вводом новых, пока сказать трудно.

Поэтому для Москвы в конце 2000-х годов было крайне выгодно увязать естественное «пике» собственных ядерных сил с искусственными ограничениями, накладываемыми на американцев в двухстороннем соглашении. Это и было достигнуто.

Вторая причина связана с режимами действовавшего с 1991 года договора СНВ-1, по которому Москва вписалась в целый ряд обременяющих ограничений. В частности, речь идет о плотном контроле оборонных ракетных производств, а также инспекциях военных объектов с развернутыми на них стратегическими ракетами. Право контроля за выпуском ракет было отменено в Праге, количество инспекций сокращено.

Кроме того, существенно смягчился режим обмена телеметрией с испытательных пусков стратегических ракет. СНВ-1 требовал передавать данные в полном объеме, СНВ-3 — не более, чем по пяти пускам в год. Это положение выгодно России, запустившей в разработку сразу несколько проектов новых ракет (телеметрия со старых уже хорошо изучена американцами).

СНВ-3 снимал и ряд откровенно невыгодных России положений СНВ-1, в частности устранялись ограничения на площадь и количество районов развертывания мобильных ракетных комплексов.

Но самое главное — потолки по носителям и боевым блокам были определены общим итогом, без жесткого распределения квот по компонентам стратегической триады. В результате стороны получили возможность самостоятельно определять, сколько ядерных боезарядов разворачивать в шахтах и на мобильных пусковых, сколько — на подлодках, а сколько в виде крылатых ракет стратегических бомбардировщиков.

Добившись столь впечатляющего прогресса, стороны разошлись по углам, чтобы копить новые аргументы для следующего раунда ядерного разоружения.

Предложение прицепом

Вскоре Барак Обама выступил с очередной инициативой. Он предложил, не мешкая, начать подготовку к договору СНВ-4, чтобы успеть довести его до ума не позднее окончания действия текущего — а это 2020 год с возможным продлением до 2025-го при согласии обеих сторон.

В качестве фундамента этого договора Обама предложил сокращение потолка по боевым блокам на треть — до 1000-1100 единиц. Это предложение в силе и сейчас: в частности, в феврале 2016 года эту цифру вновь назвала в интервью «Коммерсанту» замгоссекретаря США Роуз Гетемюллер.

Российская сторона новых предложений не выдвигала, их вполне заменяют комментарии по СНВ-3 в стиле «можно было и получше сделать, но вообще-то нас все устраивает». Соответственно, Обама со своей идеей единолично формирует повестку переговоров.

Точнее, формировал бы, если бы предложение устраивало обе стороны без предварительных условий и дело дошло бы собственно до переговоров. Однако и в Москве и, что интересно, в Вашингтоне предложение лауреата Нобелевской премии мира вызвало жесткие приступы традиционных «увязок», более характерных для переговоров первой половины 1980-х годов.

Есть такая проблема, и вы ее знаете

Российские военные, в целом крайне позитивно рассматривающие СНВ-3, на инициативу Обамы о дальнейшем сокращении на треть смотрят скептически, но без резкого неприятия. По их мнению, в таком сокращении нет ничего страшного, потому что и в столь урезанном варианте российские СЯС смогут решить задачу нанесения неприемлемого ущерба.

Но если после пражской версии эта задача, по мнению Генштаба, решается безоговорочно, то при потолке в 1000-1100 блоков требуются дополнительные гарантии. Речь идет об ограничении возможностей американской глобальной системы ПРО.

Российская сторона выражала озабоченность созданием этой системы долгие годы. Но попытки чего-то добиться на этом поприще от Вашингтона, кроме дежурного «система не направлена против вас» (читай: «поэтому мы и не намерены обсуждать ее с вами»), привели только к тому, что в преамбулу Пражского договора попало упоминание о согласии обеих сторон с наличием взаимосвязи между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями.

Эта оригинальнейшая формулировка, которую в 2010 году некоторые наблюдатели подавали как политический прорыв на пути к новому договору по ПРО, ни к чему не обязывает. Более того, стороны впервые в истории ядерного разоружения заявили, что учитывают влияние межконтинентальных ракет в неядерном оснащении на стратегическую стабильность. И тут же принялись активно разрабатывать соответствующее боевое оснащение — чтобы влиять.

Таким образом Обаме вернули в качестве мячика огромный булыжник, который Россия таскала с собой на все переговоры по разоружению с начала 2000-х годов. Не подходи, мол, даже со своим дальнейшим сокращением без гарантий по ограничению потенциала ПРО.

За этим кроется еще один нюанс, не озвучиваемый, но подразумеваемый. В России наращивается выпуск новых ядерных вооружений, которые должны компенсировать вывод старых советских носителей. Пока речь идет в основном о мобильных «Тополях» ранних выпусков, но недалек тот день, когда шахтные УР-100НУТТХ и Р-36М2 заменят на шахтные же «Ярсы» и тяжелые «Сарматы», а основу морских СЯС составит «Булава» на лодках проекта 955.

При этом Пражский договор позволяет пройти возможный минимум боевых блоков в правовом режиме, жестко ограничивающем гонку ядерных вооружений. На выходе Россия получает преимущество в виде налаженного серийного выпуска новейших ракет и устоявшейся структуры группировки СЯС, которую с 2021 года можно масштабировать и выше пражских потолков — если возникнет такая необходимость.

Покажите, что у вас за забором

Первое возражение президенту Обаме высказал «из-за плеча» собственный Конгресс. Как только президент заикнулся о 1100 боевых блоках, республиканцы хором воскликнули: куда уж дальше сокращаться?! Ну давай, но только после решения проблем российского тактического ядерного оружия (ТЯО).

Россия действительно накопила изрядные запасы ТЯО и по целому ряду направлений опирается на него как на инструмент континентального сдерживания. Как лаконично комментируют это военные, ТЯО позволяет существенно нивелировать превосходство над Россией в силах общего назначения блока НАТО и Китая.

У проблемы ТЯО давние корни, и к ее решению еще даже не подступались. Это сущий ящик Пандоры. Крайне трудно наладить учет и контроль этого типа вооружений, которые, с одной стороны, не являются оперативно развернутыми (не стоят на дежурстве, как вооружение СЯС), а с другой — почти всегда представляют собой «специальный» вариант обычных боеприпасов (бомбы, ракеты или артиллерийские снаряды).

В этих условиях внедрить механизмы зачета и контроля блоков и носителей, созданные в рамках договоров ОСВ и СНВ, пока не представляется возможным. Даже если бы Россия вообще пошла бы на такой контроль, с учетом важности сохранить гибкость в совершенствовании ТЯО.

Вторая проблема сформировалась уже «по ходу заседания»: в последние годы США все сильнее давили на Россию за разработку и развертывание систем вооружений, потенциально нарушающих Договор о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД). Это, в частности, новые крылатые ракеты (потомки советских 3М10 «Гранат», близкие родственники пресловутых 3М14 из состава комплекса «Калибр»), а также межконтинентальная ракета «Рубеж», которую в США считают ракетой средней дальности.

В этом контексте, безусловно, любое дальнейшее сокращение наступательных вооружений Вашингтон автоматически увяжет с расшивкой проблем с РСМД. А поскольку РСМД представляет собой шкаф, в котором, кроме скелетов, уже, кажется, ничего не осталось, то это препятствие может оказаться существенным.

Развязать этот узел удастся только в сложном комплексе, куда придется складывать решение как военно-технических проблем вроде российского ТЯО и американской ПРО, так и военно-политических, включающих, например, расширение НАТО на Восток, а также недостаточность постъялтинских режимов международной безопасности.

Идея об аналоге нового «Венского конгресса», который определил бы облик мира и гарантировал соблюдение жизненных интересов великих держав, периодически проскальзывает в российской публицистике и мнениях экспертов, но пока еще совершенно не оформлена. Вместе с тем есть понимание, что возникновение каких-то элементов новой архитектуры мировой политики с большой вероятностью будет связано в том числе и с возможным пакетным решением по проблемам ядерного разоружения.

Обсудить
Игла без правил
Будни виртуального наркомана. Репортаж «Ленты.ру»
Храм Христа Спасителя был взорван 5 декабря 1931 года в связи с реконструкцией МосквыВзрыв храма Христа Спасителя: как это было
85 лет назад главный собор России уничтожили по поручению Сталина
Взял «Высоту»
О каких мечтах Путин поведал челябинским рабочим
ДТП под Ханты-Мансийском
В Югре попал в аварию автобус с детской командой по акробатике: 12 погибших
«Зеленый профессор Саша»
Ультраправых в Австрии одолел потомок беженцев из России
Маттео РенциNo, синьор Ренци!
Итальянские избиратели не поддержали реформы премьер-министра
Пекин«Все меньше остается от старого Пекина»
Как меняется жизнь китайской столицы при Си Цзиньпине
Франсуа ФийонПравый друг
«Пророссийский кандидат» Франсуа Фийон — фаворит президентской гонки во Франции
FILE - This is a  Tuesday, Oct. 14, 2014 filoe photo of skulls and bones are stacked at the Catacombs in Paris, France. The subterranean tunnels, which once gave refuge to smugglers and saints, cradle the bones of some 6 million Parisians from centuries past. The Catacombs form a dark, 200-mile (322 kilometer) underground labyrinth beneath the City of Light.  (AP Photo/Francois Mori)Кровавая жатва
Как загадочный паразит жестоко и мучительно убивал древних римлян
Четыре мужика в одной палатке
Какие прелести таит продолжение японской культовой ролевой игры Final Fantasy XV
Иллюстрация к испарению черной дырыСпорная дыра
Хокинг предложил новое описание черных дыр
Карающее воспитание
За что здоровых детей отправляли в сумасшедший дом
«Женские ноги должны быть длинными»
11 лучших книг года о войне, зависти и любви
Александра Ребенок и Игорь Верник в спектакле «350 Сентрал-парк Вест, New York, NY 10025»«В отчаянной попытке остаться вдовой»
Как Богомолов растерял театральность в спектакле по пьесе Вуди Аллена
Не за бесценок
Самые дорогие картины, проданные на аукционах Christie's за 250 лет
Актеры Анастасия Марчук (Государыня Арина Абрамовна) и Виктор Раков (Комяга) в спектакле "День опричника" по произведениям Владимира Сорокина в постановке Марка Захарова в театре "Ленком". Артем Геодакян/ТАССТы меня на рассвете разбудишь
Как старшее поколение спорит с антиутопическими прогнозами в «Дне опричника»
Тест нового корейского бизнес-седана
Длительный тест Kia Optima нового поколения
Когда, кому и за что дарили автомобили?
Fiat для девушки Playboy, Hyundai для «Мисс Россия 2016» и Porsche для тренера по борьбе
«Вы приехали»
Длительный тест Toyota Camry с «Яндекс.Навигатором»
Безумные трюки грузовиков Volvo
Самые необычные видеоролики с грузовиками Volvo
Пассажиры в зале ожидания в аэропорту СочиКвартирный вопрос их испортил
Как обманывают приезжих нечистоплотные москвичи
Конец близок
Уходящий 2016 год может стать последним для ипотеки
Лестница в ад
Неприглядная правда об интеллигентных обитателях центра Москвы
Худо будет
Москвичи тратят миллионы на квартиры, в которых невозможно жить