Новости партнеров

«Что вы толкаетесь, это же не за колбасой!»

Желающие попасть на бал Анны Карениной едва не передавили друг друга

Фото: Наталия Осс / «Лента.ру»

Кастинг массовки для фильма «Анна Каренина» режиссера Карена Шахназарова собрал рекордное количество участников — не менее полутора тысяч. Несколько часов соискатели вакансии «гость для сцены бала, требования — от 20 до 50 лет, аристократическая внешность» провели на киностудии, парализовав работу КПП. Специальный корреспондент «Ленты.ру» Наталия Осс приняла участие в кастинге.

— А сколько платят, вы не знаете? — спрашивает одна из двух подруг, та, что в черной куртке.
— 900 рублей в день! – отвечаю я, тоже в черной.
— До 900 рублей, — уточняет дама в нутриевом полушубке и с яркой помадой. — От 500 до 900, — и углубляется в чтение книги.
— Вы не «Анну Каренину» читаете? — мне хочется, чтобы ее, Анну. Так лучше для репортажа.
— Нет! Я к этому не готова даже морально! — почему-то отвечает та.

Но через два человека, впереди, в айпаде открыта именно «Анна Каренина». «Она ждала, что он пригласит ее на вальс, но он не пригласил, и она удивленно взглянула на него». Парень лет двадцати в пальто, стоящий рядом со мной, держит в руках бумажную книгу. «От Матфея» — помечено на каждой странице разворота.

12:10. Взяты первые «языки»

У дверей мосфильмовского павильона с надписью «Продюсирование. Полиграфия. Фотографирование» стоит нарядная толпа. В основном девушки лет 20-25. Пользователь сайтов знакомств в этот момент должен разбить клавиатуру — лучшие кадры столицы, интересные ракурсы, профиль, анфас, глаза, завитки волос на открытой шее. Редкие здесь мужчины, в темных пальто и куртках, вырастают из этой цветочной клумбы как стволы деревьев. Очередь из желающих предоставлена сама себе и, действительно, больше всего напоминает огромную клумбу, разбитую на всей площади у павильона. Передним своим краем клумба пытается утрамбоваться в брикет, чтобы втиснуться в узкий проем дверей.

Выстроить желающих в очередь-ленту догадаются только после 16:00.

— Спокойно, спокойно! — слышится голос из мегафона. Там, у дверей, что-то происходит.

Обойдя клумбу — шляпки с вуалетками залиты солнцем, высоко торчат пучки, развеваются локоны, горят стразы в валиках волос, трепещут на ветру перья — выхожу к цели, к дверям мосфильмовского павильона.

— Господа, мне нравится, что вы успокоились! Давайте продолжать в том же духе! — увещевает собравшихся парень с мегафоном, перекрывающий вход в здание. Он один. А перед ним — целое море цветов.

— Пропустите, пропустите! Выходят!

Между морем и шершавой скалой стены обнажается узкий перешеек. Опасное место — урна-риф, мимо нее протискиваются те, кто выходит с кастинга. Секунда — и перешеек снова скрывается под сотней ног, юбок и пальто.

Пионеры кастинга выныривают из толщи людей с криками «Я жива!» или «Ура, мы сделали это!». Стоящие в очереди тут же берут «языка»: «Что там было?!»

Первые «языки», две девушки, одна — в шляпе времен 50-х, вторая — опять же в черном, рассказывают о процедуре: снимаешь верхнюю одежду, сообщаешь размер, рост, год рождения, телефон. А они записывают и делают фото. Одно фото и все? — с разочарованием тянут ожидающие. Стоят же ради кино. За пробой. А тут всего-то одно фото!

Но никто не уходит.

13:20. Куда же вы с ребеночком?

Вновь прибывшие причаливают к клумбе-очереди — в цветастых юбках, куртках, распахнутых настежь. Весна. Но холодно. Перешеек между стеной и очередью исчезает под приливом людей. Без очереди протискивается пара, неся своего младенца, как знамя, над головой, толпу качает, младенец оказывается в опасной близости от края двери.

— Куда же вы с ребеночком?
Волны бьются об урну-риф. Девушка в локонах, украшенных лилией, решительно наклоняется, снимает урну со стапелей и выносит ее из толпы. Между коленок, бедер и сумок остаются торчать острые железяки-стойки.
Раз-два, новая волна.
Заветная дверь уже в метре от моего носа, но вдруг сердце начинает отстукивать: «Выходи из толпы, выходи!»

— А уже и не выберешься, — замечает соседка радостно и обреченно.

Ну нет — я рвусь из клумбы на волю, на воздух, к окраине очереди. Уф! Цела.

Каждые десять минут над толпой прокатывается женский визг, означающий, что запускают очередную партию, что там, впереди, волны бьются о двери, что там страшно и весело.

— Мы сейчас пост в фейсбуке напишем, раскритикуем то, что вы тут устроили! — кричат из центра клумбы.
— Пишите-пишите, а мы пока пройдем на кастинг! — отвечают им с переднего края более прагматичные и ловкие соискатели.
— Да что же вы так толкаетесь, это же не за колбасой, все пройдете!
— А представьте, наши родители так жили во времена дефицита, 15 лет в очередях стояли, — говорит парень окрестным девушкам. Те кивают. Всем понятно, что эта очередь — хорошая.
— Сделайте три шага назад, три шага назад! Пока не сделаете, пускать никого не будем! — кричит парень в мегафон.
— Больше я отходить на три шага не буду! — входит в оппозицию девушка в бордовой куртке. — Потому что я делаю шаг назад и в эту дырку протискиваются те, кто стоял сзади!

Визг. Волна. «Отойдите на три шага назад». Очередь делает шаг вперед.

14:10. Мужчина лезет следом, окно закрывается

— Ты пойдешь туда? — спрашивает парень девушку. Они стоят не в клумбе, а поодаль.
— Даже и не хочу! Стоять и смотреть потом, как Лиза Боярская играет мою роль? — отвечает та, если и шутя, то не очень весело.

Оба натужно смеются.
— А как попасть в эту киношную тусовку? В клубах с ними знакомиться? — ищет выход парень.
— Наверное, и в клубах. Я тогда со Звягинцевым познакомилась на семинаре, помнишь?
— А кто это?
— Режиссер, который «Левиафана» снял.
— А-а.

Стоят. Девушка в платье в пол приближается к толпе, но не входит в нее. И вдруг решительно направляется к раскрытому окну, что справа от двери. У окна пьет кофе и греется на солнышке мужчина в серой куртке, на которого никто не обращает внимания. Секунда — и девушка уже на подоконнике. Мужчина лезет следом, окно закрывается. Минут через 10 девушка выходит из дверей. Все, сделано! Это лучший по времени результат.

15:05. Я даже кровь себе пускал

— Свобода! Я жива! — выдыхают девушки, вырывающиеся из толпы. Мужчины выходят молча, немного смущаясь.
Мегафон оказывается у одного из участников кастинга и тот, вместе с организатором, пытается отформатировать клумбу: «Стройтесь! Все постройтесь!»

В результате выходит ерунда — пухлый шар из людей у дверей остается как есть, но вдобавок появляются два побега-очереди.

Огромные автобусы, заезжающие на Мосфильм, с трудом маневрируют в сложной людской конфигурации.
— От меня всегда попахивало аристократом. Я даже кровь себе пускал, посмотреть, не голубая ли, — шутит парень. Но никто не смеется. Устали стоять.

Некоторые стояльцы, не попавшие с утра, съездили на работу, вернулись...
А некоторые, наоборот, уходят. По идейным соображениям. Решительно выходит из толпы девушка с «высокой» прической.

— Я знаю, как устраивают кастинги. Можно было агентов выпускать, чтобы они смотрели на лица и аккуратно отводили в сторону тех, кто подходит по параметрам. Здесь вроде заявляли аристократическую внешность, значит, интеллигенция должна была прийти, а интеллигент не может идти напролом. Нет, не буду стоять!

Но таких мало.

15:19. Мое сердце остановилось…

Идет четвертый час кастинга. Симпатичный парень, по виду актер, стоящий над толпой, декламирует на манер молодого Маяковского. Или, точнее, поэта, прикрепившегося к памятнику Маяковскому. А наш прикрепился, скорее всего, к вазону для цветов, что перед входом.

— А ты лучше спой! — кричат ему.

Тот делает несколько пассов над толпой, для разгона, и затягивает:
— И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе, даже если уснули в разных местах.
Мы идем ставить кофе под Элвиса Пресли; кофе сбежал под Propellerheads, ах!
Мое сердце остановилось — как на этом кастинге! — уточняет «Маяковский», — мое сердце замерло!
Мое сердце остановилось, — подпевает очередь, — мое сердце замерло!

Поют... А в толпе только и разговоров — закроют ли двери в 16:00, как обещали? Вдруг простояли зря?

— Отойдите от дверей, не то прекратим съемки! — строго говорят в мегафон.
Клумба возмущенно выдыхает. И к дверям устремляются вообще все, кто находится на площади. Очередь снова похожа на улей-шар.
— А будете спорить, двери закроем! — угрожает мегафон.
— А давайте те, кто не читал роман, просто пойдет отсюда! — предлагает оптимизацию «Маяковский».
— Да и вообще никакого кастинга здесь не было, а был розыгрыш для идиотов! — отзываются девушки, которые до того не смеялись никаким шуткам. Солнце заходит.
— Свободны! — две подруги, прошедшие кастинг, обнимаются, хохочут. И счастливые, выходят на Мосфильмовскую.
— Может тут двери сломать, как в Третьяковке? — начинают поговаривать в очереди.

Проходит слух, что продлят до 12 ночи. Но очевидно, что это плацебо. Визг. Волна. «Отойдите на пять шагов назад».

16:00. Мой номер — 1130

После 16:00 случается чудо — организаторам удается укротить прибой примерно за пять минут, выстроив желающих вдоль здания. Эврика! Цветов уже нет, остались сильные и жилистые, терпеливые к холоду и готовые к борьбе. Им нужно попасть в кино. Под любым номером. Где сниматься молодому актеру? А вы актер? А кто бы вы думали? Зачем же тогда. Да как зачем? Разве в одной карьере дело. Бизнесмен и тот стоит на кастинг.

Внутри — ничего особенного. Два фотографа, запись, возьмите номер и встаньте у колонны. Бумажку с номером держать на манер задержанного. Можно не причесываться. Результаты через две недели.

— Сколько всего прошло человек? — спрашиваю.
— Полторы тысячи, не меньше, — говорят организаторы. А у самих глаза огромные от пережитого нашествия.

Мой номер — 1130. И я далеко не последняя.

Культура00:0211 октября

«Роман Полански никогда не остановится»

Венсан Перес о работе с одним из самых скандальных режиссеров планеты