Автоматические удовлетворители

Главные кинопремьеры недели

В прокат, наконец, выходит русский гипербоевик от первого лица «Хардкор» — и испытывает зрителя на прочность. С куда большей заботой о зрителе работают два новых шедевра титанов авторского кино, американца Линклейтера и норвежца Триера. Также на экранах новая диснеевская версия «Книги джунглей».

«Хардкор»
Режиссер — Илья Найшуллер

Генри очухался в какой-то воздушной лаборатории — без памяти, голоса и пары конечностей, но с наколками и глазастой блондинкой в белом халате. Та прикрутит кибернетические протезы, объявит себя женой — и, как многие жены, быстро устроит истерику. Не зря — уже через минуту Генри получит по лбу от мелированного телекинетика Данилы Козловского, грохнется со стометровой высоты на Третьем кольце и примет участие в массовой перестрелке с СОБРом. Дальше — больше ада: паркур и стриптиз, гранаты и огнемет, самовоскрешающийся союзник (Шарлто Коупли) и армия клонов, автопогоня по Подмосковью и «стелс» на проспекте Мира. Все — по пути к финальному боссу (и жене). Все, от первой до последней минуты, — от первого лица. «Хардкор» вешает Генри на лоб GoPro и настаивает, чтобы зритель не то чтобы узнал в герое себя — чтобы он в нем растворился, чтобы решил, что Генри — это он и есть.

Хардкор
IMDB

Удается фильму такое погружение только отчасти — в том, что касается стартового натиска. «Хардкор» поначалу ошарашивает — но дальше, как бы остроумно и изобретательно ни были срежиссированы рукопашные и перестрелки, только ослабляет хватку. Кроме этой боевой хореографии, ему, в общем-то, нечего зрителю предложить. Субъективная камера, этот мощнейший по эффекту (и, мягко говоря, совсем не новаторский) режиссерский прием, всего минуты которого в «М» хватало Фрицу Лангу, чтобы сотрясти до основания обывательскую мораль, здесь растягивается на полтора часа — и растрачивается на грошовый, консервативный по боязни затронуть хоть что-то оригинальное, сюжет о суперзлодее, душе клона и отцовских заветах как главном жизненном стержне.

В отсутствие действительно прогрессивной идеи самый радикальный стилистический ход обречен выглядеть позерством — так получается и здесь. «Хардкор» атакует вестибулярный аппарат и заставляет вертеть глазами по экрану — но решительно боится задать зрителю хоть один серьезный вопрос, вместо этого предпочитая размениваться на дешевые, быстрые (и быстро надоедающие) жанровые удовольствия. Голые сиськи и снесенные бошки, мачо-бравада и фантазии о неуязвимости, смена боевых позиций и множественные взрывы — «Хардкор» может стремиться в кино к языку видеоигр, но по искусственности больше напоминает другой видеоформат, где ценится вид из глаз. То есть порно.

«Каждому свое» (Everybody Wants Some!!)
Режиссер — Ричард Линклейтер

Август 1980-го. Про СПИД еще никто не слышал, Рейган еще не урезал соцрасходы, высшее образование стоит недорого, в хит-парадах соседствуют диско, панк, хип-хоп и кантри — проще говоря, ни до, ни после вечеринки в студенческих кампусах не были такими же беззаботными и сумасшедшими. Особенно — если ты не обычный студент, а новичок университетской бейсбольной команды, как Джейк (Блейк Дженнер), видный, наивный питчер-первокурсник, за три августовских дня погружающийся в самое пекло спортивно-студенческой жизни и лучшую пору юности.

Каждому свое
IMDB

На фоне снимавшейся 12 лет эпопеи одного обычного взросления «Отрочество» новый фильм Ричарда Линклейтера кажется обманчиво простым — и лаконичным. Примитивный жанр колледж-комедии, размашистое дебоширство и занимательное ретро, много шуток о сексе, еще больше о спорте — кажется, территории более заезженной не найти. Однако Линклейтер, не раз наполнявший жизнью банальное, даже на этом поверхностном, расслабленном материале ухитряется рассказать нечто глубокое — и при этом лишенное умничанья и нравоучений. Нет здесь и еще одного вечного порока тупых молодежных комедий — натянутого между гэгами и дебошами, нелепого в большинстве случаев сюжета. Линклейтер ограничивается историей инициации, первых трех дней самостоятельной жизни — и настоящей, свободной молодости. Он снимает, в сущности, о самом себе (в конце 1970-х будущий режиссер как раз играл в бейсбол в одном техасском колледже) — и поэтому, конечно, прекрасно осознает скоротечность, эфемерность этих счастливых дней. Это понимание, взрослая рефлексия пронизывает фильм на уровне самой интонации. Но надо отдать Линклейтеру должное: он не пускается в дешевую ностальгию, а предпочитает ярче, смешнее, точнее вспомнить, какими заразительными могут быть надежды юности. Питают эти надежды и сам фильм — заодно щедро доставаясь и зрителю.

«Громче, чем бомбы» (Louder Than Bombs)
Режиссер — Йоаким Триер

Известный фронтовой фотограф Изабель Рид (Изабель Юппер) разбилась в автокатастрофе два года назад — но ее муж-преподаватель (Гэбриэл Бирн) и двое сыновей, взрослый (Джесси Айзенберг) и тинейджер-школьник (Дэвин Друид), так толком и не научились жить без нее, хотя Изабель и при жизни не часто бывала дома, изменяя семье с фотографией, коллегой-журналистом, адреналином горячих точек. Одна из нью-йоркских галерей вот-вот организует ее выставку — а значит, трое оставленных ею мужчин трех поколений будут вынуждены разобрать ее архивы и, главное, разобраться, как травму потери, в конце концов, пережить. Пока, впрочем, у них не получается открыться ни окружающим, ни друг другу, ни самим себе.

Громче, чем бомбы
IMDB

Сюжет, который на бумаге выглядит как самая хмурая драма на свете, вовсе не становится таковой в третьем фильме Йоакима Триера (он дальний родственник Ларса — но режиссер абсолютно самобытный). Тихая история примирения с трагедией — повод для гротескного, часто фантасмагорического, даже ироничного коллажа, натиска на органы чувств и сознание. Мысли героев вдруг оживают бодрой монтажной нарезкой-иллюстрацией, повествование то и дело разбивают сцены снов, фантазий и воспоминаний, даже онлайн-игры — а в результате покойная героиня Юппер присутствует в кадре не реже живых, возвращаясь и возвращаясь в мысли мужа и сыновей. На их фоне она выглядит фигурой самой цельной — расшатанные, растерянные, разбитые травмой мужчины не могут заполнить возникшую после ее смерти пустоту. Триер не пытается сделать вид, что есть простое решение, — и что эти чувства можно передать посредством обычного, реалистического кино. «Нормальное» кино артикулировать ту боль, то смятение, ту нелепость, что испытывают персонажи Триера, не в состоянии, а его фильм — несовершенный, дерганый, то и дело рискующий показаться немодным или неадекватным, эту боль раз за разом улавливает. А звучит она и правда громче, чем бомбы.

«Книга джунглей» (The Jungle Book)
Режиссер — Джон Фавро

Из-за засухи звери договорились о перемирии — водопой объявляется зоной прекращения охоты, травоядные и хищники, суслики и крокодилы утоляют жажду бок о бок. Идиллия в пищевой цепочке не будет долгой — в волчьей стае воспитывается на правах своего человеческий детеныш Маугли (Нил Сетхи, единственный актер среди роскошных, неотличимых от живых цифровых зверей), а некоторые счеты с людским родом есть у главного силовика субтропического леса, одноглазого тигра Шерхана. Волки, сославшись на «мы одной крови», отдавать ребенка откажутся — и в джунглях запахнет бедой. Чтобы ее избежать, мудрая пантера Багира предложит отвести Маугли к людям. По пути встретятся питон Каа, медведь Балу и король обезьян Луи.

Книга джунглей
IMDB

Новая диснеевская версия «Книги джунглей» — вместо анимации работающая на стыке игрового кино и технологичного CGI — вынуждена иметь дело с несколькими неразрешимыми противоречиями. С одной стороны, режиссер «Железного человека» Фавро выстраивает на знакомом до зубов материале вполне самостоятельное, динамичное зрелище, отлаженный аттракцион, где находится место и довольно уютному юмору (и даже паре песен из мультфильма), и бодрому, не по-детски бойкому экшену о выживании пацана в диких джунглях. Эта двойственность легко бы сошла с рук анимации — но натурализм этого фильма то и дело заставляет вжиматься в кресло от неподдельного страха за измученного ребенка, которого вместе с камерой то бросают в траффик стада быков, то окунают в бушующую реку, то подвешивают над пчелиным ульем. Справедливости ради, как раз эти моменты оказываются самыми мощными — и знавший толк в нагнетании мрака Киплинг, тем более что его сюжет выдерживает даже это скрещивание с «Выжившим», скорее всего, не был бы против. Страшно, правда, представить, что может пережить на «Книге джунглей» какой-нибудь Павел Астахов.