«Многие голливудские продюсеры могли бы нам позавидовать»

Светлана Ходченкова о масштабе «Викинга» и о том, что отличает хороших режиссеров от плохих

Кадр: фильм «Викинг»

Всего через неделю в прокат выходит «Викинг» Андрея Кравчука — исторический блокбастер, посвященный судьбе князя Владимира. «Лента.ру» поговорила со Светланой Ходченковой, которая сыграла похищенную Владимиром греческую монахиню Ирину, чтобы узнать, как снимался самый ожидаемый российский фильм года.

«Лента.ру»: У вас было достаточно много ролей в костюмных и исторических фильмах, но кажется, так далеко во тьму веков, как в «Викинге», вы еще не погружались.

Светлана Ходченкова: По-моему, тоже. И настолько серьезной подготовки к картине у меня раньше не было. По крайней мере, я такой в своей фильмографии не помню.

Вы же много снимались и в больших голливудских проектах, а «Викинг» — один из самых дорогих и масштабных фильмов, снятых за последнее время в России. Можно ли уже сравнивать наши блокбастеры и американские?

Не только можно, но и нужно. Создателям «Викинга» многие голливудские продюсеры могли бы и позавидовать. На этой картине использовались все те же технические средства, что в Голливуде — и мы ни в чем не уступали зарубежным проектам, а в чем-то даже и превзошли. На всех уровнях — и организации процесса, и работы творческой группы — «Викинг» получился уникальным проектом.

Помните свои первые ощущения от сценария? Что зацепило?

Что касается сценария, то когда я его получила на руки, быстро поняла: не согласиться в принципе невозможно. Это все-таки наша история, а не какая-то придуманная вещь. Все основано на исторических и летописных фактах. Конечно, впечатлил драматизм, который есть абсолютно во всех героях — проходных персонажей в «Викинге» просто нет. Мы понимали, что это важный, ответственный проект, не просто какая-то картина о бородатых людях в смешных одеждах. Есть такое выражение «кишками по сцене» — и было очевидно, что вот такая отдача от нас и потребуется. То есть мы, актеры, должны были отработать даже не на сто, а на тысячу процентов.

А что самое интересное именно в вашей героине?

То, насколько женщина может любить Бога — и любить мужчину. Понятно, что это совершенно разные качества, и мне как раз было интересно совместить их в одном персонаже, изучить неизбежный в этой ситуации конфликт. Предательство ради любви — тоже предательство, и мне нужно было объяснить себе ее мотивы, даже оправдать ее для себя. И таких сложных, интересных моментов было много.

Выросшая в Византии Ирина — в сущности, олицетворение цивилизации в брутальном мире «Викинга».

И это, я вам скажу, играть даже сложнее, нежели погружаться в эту языческую среду, в эти нравы, обычаи, принципы общения — правильнее сказать «беспринципность» общения. Мне приходилось даже себя заставлять, чтобы не падать этически и психологически до уровня остальных персонажей — и при этом нельзя было задирать нос: «Вы знаете, я тут из Византии приехала». Держать эту планку, баланс мне как актрисе было непросто. Но мне очень повезло с режиссером. Мы, конечно, подробно разбирали каждую сцену, и в каких-то моментах он мне говорил: «Здесь, Света, тебе нужно быть немного над ситуацией».

Вообще, в таком кино — костюмном, жанровом, повествующем о далекой эпохе, всегда ведь есть риск уйти немного в плакатность, чрезмерную простоту и доходчивость персонажей и эмоций. Как вы этого избегали?

Во время съемок казалось, что если мы не будем очень серьезно, эмоционально подключаться к тому, что делаем, то получится та же пустая иллюстрация, что и во многих других фильмах на разные исторические сюжеты: картонные персонажи, преувеличенные декорации, скачущие лошади и так далее. С «Викингом» все было иначе — мы изначально настраивались на другие задачи, хотели, чтобы все было по-настоящему.

Вы очень много в принципе снимаетесь и многое уже успели как актриса попробовать. К каким фильмам, сценариям и ролям в последнее время тяготеете?

Сценарий должен в принципе захватить в процессе чтения. Просто есть сценарии, которые ты сразу читаешь целиком и не можешь оторваться, а есть те, когда думаешь: «Так, надо бы сделать перерыв, пойти попить чаю». Для меня это уже показатель. А так… Да просто история должна быть хорошая. Конечно, еще важно, кто режиссер — от того, как именно тот или иной режиссер рассказывает ту или иную историю, очень многое зависит. Нужно же понимать, что на стадии съемок, монтажа, озвучания многое из того, что ты видел в сценарии, изменится. Бывает, что меняются даже локации. Иногда читаешь сценарий и видишь сцену на яхте, сразу представляя себе море, какое-то роскошное судно, — а потом уже на съемках слышишь об этой же сцене: «Так, завтра снимаем в Подмосковье». Но когда есть история, то ничто ей не помешает. Я со временем, видимо, научилась делать какие-то выводы для себя, и есть сюжеты, от которых я отказываюсь, — хотя бы потому что уже было что-то подобное сыграно, и не хочется повторяться.

Вам какой режиссерский подход больше импонирует — когда постановщик дотошно проговаривает с актером, а то и репетирует каждую сцену, или когда предоставляет полную свободу в трактовке персонажа?

Конечно, свобода — дело прекрасное, причем во всех сферах нашей жизни. Но мы же понимаем, что идем к режиссеру, что это его проект — и поэтому важно, чтобы он мог донести, чего хочет добиться, даже всего двумя-тремя словами. А когда ты чувствуешь, что сколько бы режиссер ни говорил с тобой, сколько бы ни разбирал сцены, паззл не сходится, это начинает угнетать и перегружать. Ты сразу как-то сдуваешься, пропадает наполненность сцены, насыщенность игры — и такие ситуации, честно говоря, меня очень выводят из себя. Но куда чаще, конечно, мне везет на хороших режиссеров.

Если попытаться суммировать годы, проведенные с «Викингом», что этот опыт дал вам как человеку и актрисе?

Как человека «Викинг» научил меня терпению. Раньше я не замечала за собой, что могу быть терпеливой, усидчивой, вдумчивой. Как актрисе мне проект дал бесконечно любимых мной партнеров: с Даней Козловским мы уже работали, а с Сашей Бортич, например, на съемках встретились впервые, и я была поражена ее энергией, тем, какая она настоящая — и в кадре, и вне его. Это же все-таки достаточно специфическая среда, и многие артисты, даже выйдя с площадки, продолжают заигрываться, как будто еще костюм не сняли, и поэтому с ними бывает тяжело общаться. Это абсолютно не про Сашу Бортич — она такая живая, такая искренняя и честная в том, что говорит и как себя ведет, что я абсолютно убеждена: ее действительно ждет большое будущее.

«Викинг» выйдет в российский прокат 29 декабря

Обсудить
Джордж Гроувз и Федор Чудинов На британский флаг
Сможет ли Федор Чудинов увезти из Шеффилда титул чемпиона мира по боксу
«Дьяволы», покорившие Европу
«Манчестер Юнайтед» Жозе Моуринью впервые выиграл Лигу Европы
Ульяна Тригубчак«Пока не могу преодолеть стеснительность»
Девушка из группы поддержки «Салавата Юлаева» о самосовершенствовании и КХЛ
Бей, души, убивай
Социальные сети не просто следят за нашими чувствами, они управляют ими
Самоубийственные аресты
За борьбой с «группами смерти» может стоять конфликт в силовых структурах
Привет, жестокий мир
Боль, отчаяние и мужество в объективах самых талантливых молодых фотографов
Лучшее автомобильное видео мая
Две «Тойоты» врезаются друг в друга, британский спорткар соревнуется с самолетом и многое другое
Тест-драйв японского брата «Дастера»
Как Nissan Terrano стал еще ближе к Renault Duster
Чемпионы Формулы-1 в Инди-500
Те, кому «Королевских гонок» оказалось мало
15 машин на реактивной тяге
90-летняя история автомобилей с двигателями от самолетов и ракет
От нашего стола
Российские интерьеры, сводящие иностранцев с ума
Зависли на хате
Украинцы придумали дом, который может обойтись без российского газа
Москва за нами
Какие квартиры можно купить в пределах МКАД по цене до трех миллионов рублей
Сносное настроение
Демонтаж жилых домов в Москве: что нужно знать
Вышка светит
Как выглядит частный особняк, побивший мировой рекорд этажности