Всех вылечат

«Кинотавр»-2017: «Аритмия» Бориса Хлебникова и итоги фестиваля

Кадр: фильм «Аритмия»

Главный за год фестиваль российского кино закончился вручением Гран-при «Аритмии» Бориса Хлебникова — решение жюри, которое утешило более-менее всех, кто приехал в Сочи. «Лента.ру» рассказывает, почему всеобщая любовь к драме о разводе двух врачей говорит больше хорошего о зрителях, чем о самом фильме.

К призовому раскладу «Кинотавра»-2017 лучше всего подходит эпитет «примиряющий»: жюри с Евгением Мироновым во главе нашло способ отметить все более-менее значимые фильмы в основном конкурсе — к сожалению, проигнорировав разве что искрометно высмеивающую русскую действительность «Прорубь» Андрея Сильвестрова. Формально к выбору лауреатов почти не придраться — Миронов и его коллеги не стали выносить своим вердиктом стилистического или тематического приговора, вместо этого найдя способ наградить почти все те картины, которые на фестивале обсуждали больше всего.

«Теснота» Кантемира Балагова действительно с отрывом была лучшим дебютом фестиваля — а тот факт, что она вполне заслуживала и Гран-при, оказался подтвержден еще и призом Гильдии киноведов и кинокритиков. Специальные призы жюри за сценарий и музыкальное решение достались двум скромным, подчеркнуто независимым картинам «Голова два уха» Виталия Суслина (в ней наивный деревенский житель в исполнении наивного деревенского жителя Ивана Лашина становится жертвой городского афериста) и «Турецкое седло» Юсупа Разыкова (в котором пожилого охранника доводит до запретной страсти оперная ария). Обе, мягко говоря, небезупречны, но при этом сумели многих на «Кинотавре» впечатлить: «Голова два уха» — искренностью, «Турецкое седло» — напротив, стройностью конструкции; обе получили также по диплому от той же Гильдии киноведов.

На самоотверженной игре Инги Оболдиной (приз за лучшую женскую роль) строится все спорное обаяние музыкальной комедии Кирилла Плетнева «Жги!» — и то обстоятельство, что смеяться и подпевать это кино предлагает на тему женской зоны, жюри не смутило. Прогресс режиссера Резо Гигинеишвили, от незатейливых ромкомов перешедшего к попытке рассказать в «Заложниках» о случившейся в 1983-м трагедии с угоном самолета несколькими представителями тбилисской золотой молодежи, оказался, по мнению жюри, достаточно впечатляющим, чтобы заслужить сразу два приза — лучшему оператору (Влад Опельянц) и лучшему режиссеру. О том, почему «Заложникам» не хватило именно режиссерского видения, мы писали еще с Берлинале — но по сравнению с «Жарой» и «Любовью с акцентом» это и правда прогресс. Нашло жюри способ наградить и самый скандальный фильм фестиваля — «Блокбастер», режиссер которого Роман Волобуев убрал свое имя из титров из-за конфликта с продюсерами по поводу финального монтажа, получил приз с формулировкой «За новое слово в жанровом кино».

Приз за лучшую мужскую роль (для Александра Яценко) и Гран-при жюри тем временем достались «Аритмии» Бориса Хлебникова — показанная в последний конкурсный день фестиваля драма о том, как не могут разойтись работающие врачами супруги (Яценко и Ирина Горбачева), заслужила на «Кинотавре» самые бурные аплодисменты и довела многих зрителей до слез, а некоторых критиков — почти до поэтических, проникновенных признаний в любви фильму. Доверие «Аритмия» завоевывает подробными, правдоподобно заклинающими реформу системы здравоохранения производственными сценами: вот герой Яценко, врач скорой помощи Олег, отбиваясь от требующего ехать на следующий вызов голоса диспетчера в рации, снимает приступ астмы одной пенсионерке, вот сидит на объявленной новым начальником планерке («Теперь лимит в 20 минут на вызов соблюдаем неукоснительно»), вот совершает настоящий профессиональный подвиг.

При этом основой, на которую нанизаны эти сценки из жизни современной российской медицины, фильму служит все же линия отношений Олега с также работающей врачом, но в приемном покое, женой (Горбачева) — та устала от запоев и жизненной рыхлости мужа и хочет развестись: а пока супруг не нашел себе новое жилье, отправляет его ночевать на надувной матрас. Что же, если по производственной части к «Аритмии» придраться трудно (и незачем), то в показанной фильмом семейной драме просчетов хватает. Прожившие вместе около пяти лет супруги разговаривают друг с другом так, будто только познакомились, — обращаются друг к другу по имени, проговаривая вещи, которые настоящие муж и жена давно бы оставили в зоне умолчания или озвучивали собственными, понятными им одним словечками. Не обнаруживается ни у того, ни у другой при этом и какой-то ясной внутренней жизни — она ограничивается работой, спиртным и сквозящим в глазах чувством неудовлетворенности. Простую, следующую за маятником распадающихся отношений (поссорились — примирились — истерика — испуганные попытки отыграть все назад) линию сюжета Хлебников предпочитает не усложнять.

Стилистически, в отличие, например, от той же «Тесноты» с ее шероховатой, колючей лоу-фай эстетикой и несколькими жесткими, обезоруживающими режиссерскими решениями, «Аритмия», напротив, из зоны зрительского комфорта никого не выводит, предпочитая простой и безыскусный, максимально доступный псевдореализм. Такой подход не способствует выходу фильма за рамки объективной, лишенной глубокой правды реальности — но, впрочем, и работает на организацию несколько более интересных, чем все, что происходит в кадре, отношений со зрителем.

«Аритмия», полная лакун, психологических пустот, за счет обаяния своих артистов приглашает именно аудиторию эти лакуны заполнить — и публика, конечно, благодарно ведется. Мы так и не узнаем, какую именно дыру в душе заливает алкоголем герой Яценко — но узнаваемость романтической драмы лукаво заставляет заполнить эту дыру собственным багажом нелюбовей и расставаний. Достоинства «Аритмии», грубо говоря, лежат не в области обращения с сюжетом или языком кино, но в таланте правильно выставить в зал зеркало, на которое так легко спроецировать самого себя. Это тоже далеко не последнее в плане кинематографических приемов дело — вот только предполагаемая душевность «Аритмии» больше говорит о том, сколь богат у русского зрителя опыт любовных терзаний, чем о душевном богатстве собственно фильма. Такой подход позволяет Хлебникову и его симпатичному кино утешать, но вряд ли способен привести к подлинному излечению.

Обсудить
«Дикие люди проявили дикость — удивляться нечему»
Студента заставили извиниться, но он готов продолжить спор с кавказцами
Смеяться грешно
Кто надрывает животы на концертах Петросяна: беспощадный репортаж из преисподней
«Если тебе не на работу — пей»
Почему русские рабочие не могут жить счастливо
Борис Ельцин«Это было время, когда делились огромные богатства»
Чем запомнился россиянам первый президентский срок Бориса Ельцина
Они ушли
Русские покидают Сирию. Там остаются тысячи террористов, а войне не видно конца
«Этим проклятым американцам мы еще покажем!»
Афганцы полюбили русских и возненавидели США
Реджеп Тайип ЭрдоганВ спину не больно
Россия забыла обиды и взахлеб дружит с Турцией
Кровавый конвейер
На Гаити круглый год режут и свежуют скот
Дональд ТрампСвоих не бросаем
План Трампа: спасти богатых и сэкономить на бедных
Выплюнь бяку
Личинки, тараканы и ДНК человека — на что можно нарваться в батоне колбасы
Домашние заготовки
Почему российской строительной сфере не обойтись без отечественных алюминиевых панелей
Бандитский спецназ
Главный киллер ореховских знал толк в конспирации и технологиях
«Закроют меня — другие продолжат»
Бывший полицейский разоблачал коллег и теперь рискует сесть
Судьба офицера
Полицейский убил коллегу, покончил с собой и оставил сиротами троих детей
Темные времена
Лихие 90-е: спецпроект «Ленты.ру»
«За деньги девчонки торгуют любовью»
Чему научили нас первые советские рэперы
«Вся рок-н-ролльная Москва плотно сидела на кислоте»
«Наутилус Помпилиус», золото тещи и расширение сознания Ильи Кормильцева
Слишком много знали
Кто предсказал гибель «Титаника», теракт 11 сентября и тоталитаризм
«Некоторые из них педерасты»
Скандальный балет Серебренникова «Нуреев» собрал в Большом всю российскую элиту
Тест-драйв лучшей BMW M5
Знакомимся с первой полноприводной «эмкой» на серпантинах Португалии
Самые редкие версии BMW M5
Эксклюзивные M5 для пуристов, арабских шейхов и просто прогулок с ветерком
Невероятные стартапы, которые изменят жизнь водителей
Автомат по продаже машин, встроенный алкотестер и так далее
Самые необычные фары в истории
Головная оптика, от которой можно офонареть
«Меня не убили, просто развели»
Россиянка влюбилась по уши и лишилась жилья
Что-то встало за окном
Строения, вызывающие самые пошлые ассоциации
С собой не увезешь
Как живут российские олигархи за границей
Его ворсейшество
Бессмертные ковры возвращаются на стены российских квартир