«Российские тюрьмы я представлял себе иначе» Исламисты, ФСБ и сердце шпиона в самом популярном французском сериале

Матье Кассовиц

Матье Кассовиц. Кадр: сериал «Бюро»

На канале Spike идет показ четвертого сезона сериала «Бюро» — самого популярного французского сериала современности и, пожалуй, единственного адекватного европейского ответа американской «Родине». Играющий в «Бюро» главную роль французского шпиона в самоволке актер и режиссер Матье Кассовиц (он, к слову, в свое время снял один из лучших фильмов 1990-х «Ненависть») поговорил о сериале с «Лентой.ру»: в новом сезоне профессиональная доля и личные проблемы забрасывают его персонажа с кодовой кличкой Малотрю в Москву, а затем в застенки ФСБ и на русскую зону. Тем временем его коллеги по французскому Бюро национальной безопасности не только пытаются вызволить агента-ренегата из рук российских спецслужб, но и расследуют деятельность русских хакеров и вскрывают логово терроризма на Ближнем Востоке.

«Лента.ру»: Съемки в сериале — причем на протяжении нескольких сезонов — это ведь новый для вас опыт? Все знают вас прежде всего по режиссерским проектам и ролям у таких режиссеров, как Ханеке, Бессон, Жене, Спилберг, Содерберг и Одиар.

Матье Кассовиц: Ну, как сказать. Меня раньше на улицах не узнавали никогда — ни после «Амели», ни после «Мюнхена». А теперь буквально не дают прохода — все благодаря роли Малотрю в «Бюро». Все-таки, как ни крути, с сериалами у зрителей складываются отношения более тесные и сложно устроенные, чем с фильмами, даже самыми народными. Я лично, правда, не уверен, что мне так уж нужна эта массовая популярность. Для меня самое интересное в работе над «Бюро» — в режиме реального времени, год за годом следить, как постепенно меняется персонаж, которого я играю, а заодно и другие герои. Это правда очень увлекательно — получать сценарий очередного сезона и обнаруживать там такие перемены Малотрю, которых я лично даже не мог вообразить.

Создатель «Бюро» Эрик Рошан много свободы вам предоставляет в плане трактовки персонажа?

Издеваетесь? (смеется) Он нам вообще никакой свободы не дает — под страхом смерти, и я сейчас практически не шучу. Мы еще на съемках первого сезона поняли, что шаг влево — шаг вправо на таком проекте — и нас расстреляют на месте. В общем, нет, Эрик заставляет нас очень строго следовать сценарию — во-первых, и его разработкам персонажей — во-вторых. На самом деле его можно понять. «Бюро» — невероятно сложный с производственной точки зрения сериал, с локациями, разбросанными по всему миру, глобальными темами и десятками персонажей. Съемки разных сцен могут одновременно идти в Марокко и Париже, например. График всегда очень сжатый. Поэтому если вдруг кто-то из актеров начнет импровизировать и включать отсебятину, резко возрастет вероятность затормозить процесс, а это уже будет катастрофа — и с технической, и с финансовой точек зрения. Поэтому четкое следование задумке сценаристов просто необходимо.

Что ж, в новом, четвертом сезоне география «Бюро» пополнилась Россией.

О да! Но, если честно, в Москве мы работали всего дня три, а все остальные российские сцены снимали на Украине, в Киеве. С точки зрения организации и бюджета, надо заметить, так было проще. Чувствуется эта подмена?

Объективно — нет.

Очень радостно это слышать. Вообще, лично мне поворот сюжета в сторону России кажется отличным решением Рошана и его команды. Россия вновь вернулась на передовую мировой политики — а значит, и активных конфронтаций и интриг международных спецслужб. Поэтому было бы странно, если бы сериал, настолько сильно завязанный на художественном отражении положения дел в мире, как «Бюро», российский вопрос бы обошел стороной. Так что да — в четвертом сезоне он наконец получает должное внимание. Мне кажется, получилось любопытно, и взаимодействовать с вашим актером Алексеем Горбуновым, который играет полковника ФСБ, ответственного за работу по Малотрю, было здорово: мощнейший артист!

Как-то специально готовиться к российским эпизодам, изучать страну пришлось?

Вы знаете, нет — хотя бы потому, что Малотрю в Москве, конечно, не в своей тарелке. Пускай он и шпион — но все-таки чужак, а бегство в Россию для него — самоволка, то есть и он никакой подготовки не успел провести. Поэтому и ему, и мне вслед за ним пришлось знакомиться с вашим колоритом на месте. Что впечатлило больше всего? Снимать эпизоды, в которых Малотрю оказывается в русской тюрьме — точнее, специальной тайной тюрьме ФСБ, было интереснее и сложнее всего. В отличие от меня, наши сценаристы тему изучили досконально, так что эта зона максимально приближена к реалиям российских исправительных учреждений. Что я могу сказать... Не такими я представлял себе российские тюрьмы. Не могу себе даже вообразить, как сказывается пребывание в подобных местах на психологии реальных людей, которые в них попадают.

Вам не кажется, что работа шпиона, оперирующего под прикрытием, и актера, играющего роль, чем-то похожа?

Что-то такое определенно есть, вы правы. В обоих случаях ты должен так убедительно принимать обличье другого человека, что эта вымышленная, чужая личность частично проникает в твою собственную, скрещивается с ней. Мне как актеру никогда не удавалось легко выйти из образа — это процесс на самом деле не менее сложный, чем в него войти. И Малотрю за эти четыре года во мне осел заметно.

А что именно вы у него переняли?

Его авантюризм в первую очередь. Не так уж много найдется в этой шпионской профессии людей, которые будут раз за разом идти наперекор правилам и протоколу. Малотрю же делает это постоянно, руководствуясь когда личными мотивами, когда соображениями здравого смысла. И хотя в последних сезонах он — фигура довольно потерянная, я убежден, что в принципе это его бунтарство способствует решению профессиональных задач. Хотя бы потому, что самые разнообразные форс-мажоры — неотъемлемая часть шпионского ремесла. А значит, должен быть и ресурс для того, чтобы выполнить миссию, когда все начинает идти не по плану. А кроме того, вот эта его потерянность мне тоже по-своему близка — хотя тут, наверное, есть что-то возрастное. В мои годы все нормальные люди начинают переосмысливать собственную жизнь, и часто это чревато потерей равновесия и покоя в отношениях с самим собой. Малотрю — классический пример такого беспокойного персонажа, чья личная турбулентность в данном случае еще и накладывается на турбулентность нашего времени.

Если отвлечься от «Бюро» и вспомнить другие ваши работы — через год с небольшим 25-летний юбилей отметит ваш фильм «Ненависть», и надо заметить, что он за это время нисколько не устарел и не утратил интереса для зрителей. За счет чего, как вам кажется?

Думаю, дело в универсальности как темы, так и состояния, в котором пребывают персонажи «Ненависти» — разочарованная, лишенная иллюзий, но не амбиций молодежь, у которой нет никаких шансов подняться по социальной лестнице без криминала или какого-то невероятного стечения обстоятельств. Узнать себя в героях нашего фильма может более-менее каждый. Ну и, к сожалению, необходимо признать, что со времен «Ненависти» мало что изменилось по части неприглядного статуса мигрантов и их потомков в Европе. Европейские власти любят разглагольствовать о мультикультурности и равноправии, но для их достижения в реальности почти ничего не делается. Поэтому, как это ни горько, но тематически «Ненависть» еще долго будет злободневной.

Четвертый сезон сериала «Бюро» можно посмотреть на телеканале Spike

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.
Бонусы за ваши реакции на Lenta.ru
Как это работает?
Читайте
Погружайтесь в увлекательные статьи, новости и материалы на Lenta.ru
Оценивайте
Выражайте свои эмоции к материалам с помощью реакций
Получайте бонусы
Накапливайте их и обменивайте на скидки до 99%
Узнать больше