Только важное и интересное — в нашем Twitter

«Патриотизм так или иначе сводится к любви к родине»

Игорь Петренко об иммиграции, настоящих мужиках и воздухе России

Кадр: фильм «Пилигрим»

В российском прокате продолжает идти «Пилигрим» Александра Баршака — триллер об амнезии, спецслужбах и любви с актуальной повесткой (не обходится без боевиков-террористов в провинции) и приключенческой историей появления на свет. Сыгравший главную роль Игорь Петренко рассказал «Ленте.ру» о фильме.

«Лента.ру»: Как вы оказались в этом проекте?

Петренко: Однажды я шел по коридору «Мосфильма» и случайно встретил очень хорошего режиссера, с которым мы уже работали. Дабы не рождать химер, называть его не буду. Здороваемся, и он говорит: «Игорь, ты-то мне и нужен. Я запускаюсь с интереснейшим проектом: замечательная комедия, с отличной командой, снимаем в Сочи. Единственное, что главную героиню играет непрофессиональная актриса Елена Север — но доверься мне: она все сыграет». С Леной мы уже были знакомы давно — я снимался у нее в клипе. Прекрасно знал о ее отношении к делу. Поэтому при всем вышеперечисленном — с удовольствием. Это подарок.

То есть «Пилигрим» изначально задумывался комедией. А с каким сюжетом?

«Смотрел фильм “Идентификация Борна”?» — спросил меня этот режиссер. Вот и здесь: персонажа тоже прибивает волной. Он ничего не помнит, начинает осваиваться в городе, встречает девушку, влюбляется в нее, — и вдруг понимает, что он спецагент. Развиваются события — он действует, исходя из того, что выполняет спецзадание под прикрытием, параллельно идет история с барышней… А в конце оказывается, что он никакой не спецагент, а простой инженер. Какая замечательная история, подумал я. Мне очень нравится. «Дай прочитать», — попросил я. «Подожди. История еще не готова, но мы работаем», — отвечает. Режиссеру я абсолютно доверял и в себя верил тоже. Проходит время, сценарий все никак не дорабатывается, уже вот-вот начнутся съемки. А потом вдруг так сложилось, что режиссер ушел с проекта до начала съемок. А я уже подписал контракт.

Ничего себе.

Да, но потом появился Александр Баршак — и меня это успокоило, потому что с ним я тоже уже работал на проекте «Кедр пронзает небо», и впечатления остались довольно приятные. Я говорю: «Саша, дай почитать сценарий!» Он отвечает: «Подожди, мы его еще переписываем». И в результате мы уже отправились в экспедицию. Мне дали наконец прочитать историю — и это оказалась, во-первых, совершенно не комедия, а во-вторых, она была достаточно сырой. В то же время я понимаю, что у нас собирается действительно интересная команда.

Что эту экстремальную ситуацию в какой-то степени наверняка смягчало.

Конечно. Прыгнули в бездну — прыжок уже совершен. Нужно было сплотиться, трансформировать эту историю в тех рамках, что заложены и бюджетом, и временными сроками, и графиками артистов. Так что практически это кино писалось и создавалось на ходу. До последнего было непонятно, что же из этого получится: бессонные ночи над сценарием, съемки, неожиданные погодные условия (в Сочи погода достаточно часто прыгала — и приходилось подстраиваться). Плюс ко всему, и Елене было непросто. Надо отдать ей должное: она полностью отдалась процессу, была готова и прыгать, и падать, и плыть, и лететь. Там все-таки есть сцены, с которыми не каждая опытная актриса может справиться — и жанр непростой. В «Пилигриме» есть что-то и от триллера, и от драмы, и от экшена. Но Север со всем справилась. И вся команда ей помогала — от актеров, а у нас были заняты такие большие артисты, как Алексей Серебряков и Владимир Ильин, до режиссера и операторской группы.

Каким был ваш подход к персонажу? Ведь он из-за амнезии является по большому счету человеком без качеств.

Да, и тем более у него немалую часть фильма к тому же проблемы со здоровьем, сильнейшие головные боли, — что мешает ему проводить собственное расследование происходящего. Работать было сложно: и роль непростая, и опять же все создавалось на ходу. В первоначальной версии это был совершенно другой персонаж. А здесь он раскрывался для меня так же неожиданно, как и для себя самого — играя его один день, я не знал, что будет происходить на следующий.

То есть в определенной степени этот эффект амнезии был сымитирован и самим съемочным процессом.

Где-то да. Насколько это было тяжело, настолько же это и помогало. Какая-то органика игры из этого родилась.

Вы достаточно часто в последнее время играете силовиков — от офицеров ФСБ до сотрудников разведки. Откуда черпаете вдохновение, информацию, опыт для таких ролей?

Совокупность опыта работы над каждым кино — и опыта общения как с консультантами, так и с людьми этих профессий, с которым довелось познакомиться: военная разведка, внешняя разведка, ФСБ, спецподразделения. Мне повезло общаться с настоящими офицерами и настоящими патриотами — людьми, которые настолько пропитаны делом, настолько честно к нему подходят, что, когда я слышу какой-то негатив в их отношении, мне становится очень жалко. Жаль, что всех причесывают под одну гребенку.

В России у силовиков исторически неоднозначная репутация, да.

В каждой профессии — начиная с культуры и заканчивая охраной правопорядка — есть качественные люди и есть злокачественные. Наверное, так. Как-то мне повезло по жизни встречать хороших людей — у которых я учусь и за которыми я наблюдаю. Что до силовиков, кто-то знакомый даже пошутил: «Все-таки есть ощущение, судя по количеству ролей, связанных со спецслужбами, что Петренко — это действующий сотрудник ФСБ, внедренный в актерскую индустрию, чтобы создавать положительный образ нашего цеха» (смеется).

«Пилигрим» — кино довольно явной патриотической направленности. Вы сами для себя понятие патриотизма как объясняете?

Мне кажется, патриотизм — это понятие, на тему которого можно разглагольствовать бесконечно. Но в первую очередь для меня это любовь к своей семье, к своему древу, к самому себе, к людям, с которыми ты работаешь и живешь. У меня нет готовой формулировки. Я чувствую его, но говорить на эту тему мне тяжело, как бы часто ни задавался этот вопрос. Мне кажется, это так понятно — и заложено генетически — что превращать это в слова… Все равно, что говорить о том, что такое любовь. И патриотизм так или иначе сводится к любви к родине. Я объездил большую часть мира и понимаю, что моей душе, моему сознанию, мне как человеку нигде так не дышится, как у нас в России. Нигде так не любится и так не молчится с ближним. Нигде, может быть, так не ругается. Здесь, когда ты дотрагиваешься до дерева, ты с ним можешь разговаривать на одном языке. Когда выходишь на улицу в определенном настроении, то можешь заговорить с прохожим — и он откликнется. Шальные мысли об отъезде бывали, конечно — особенно после девяностых годов, когда путь только начинался, и многих метало во все стороны, знакомые стали разъезжаться и искать свое счастье. Но потом посидишь, подумаешь — и понимаешь: «Да не дай бог. Все это будет мучительно». Патриотизм — в нашем менталитете.

Вы уже почти двадцать лет снимаетесь в кино и на телевидении. Как-то изменился за это время ваш актерский почерк?

Появился определенный опыт, конечно же. Любой артист, который долго пребывает в профессии, обрастает каким-то количеством и штампов, и своих повадок. Пытаешься прожить и прочувствовать одного персонажа — а в каких-то сценах вдруг вылезает совершенно другой. Все они остаются в тебе — и даже в жизни, бывает, нет-нет, да и всплывут. Чтобы подход менялся — нет, он скорее утверждается. Наоборот, раньше определенного подхода не было — как слепой щенок я шел на запах, на слух, на интуицию. И я благодарен, что в самом начале пути мне посчастливилось встретить и поработать с сильнейшими артистами не только России и Советского Союза, но и мирового уровня. Андрей Панин, Богдан Ступка, Михаил Боярский, — можно перечислять долго. Мне повезло очень с партнерами. Конечно, я за ними наблюдал, впитывал. Чему-то научился, чему-то — нет. И продолжаю учиться. Мне все это интересно — люди же разные все. Бывает, и у непрофессиональных артистов чему-то учишься. А что такое обучение — ты не просто запоминаешь какие-то жесты или интонации. Ты наблюдаешь — и именно из этого наблюдения состоит наша профессия.

А из режиссеров, с которыми вы работали, кто дал вам больше всего? Может быть, был какой-то совет, который продолжает вам служить?

Единственный совет дал мне однажды Александр Хван, режиссер, с которым мы работали над фильмом «Кармен». Он как-то сказал: «Игорь, что бы ты ни делал, делай это уверенно. Никто не знает, как надо, но если человек делает уверенно, значит, он знает». Вот один совет, который мне однажды дали. А вообще… Опять же, мне повезло — но и, с другой стороны, отравило немного нахождение в этом пространстве — что мой путь начался с таких режиссеров, как Николай Лебедев, Александр Хван, Павел Григорьевич Чухрай. Это люди, которые невероятно серьезно относятся к делу — скрупулезно, дотошно. Вот это, наверное, и была основная школа моя, после которой мне сложно работать с теми, кто подходит к делу менее ответственно. Такое ведь часто бывает: продюсеры зарабатывают деньги, режиссер уже махнул на все рукой, да и особенно никогда и не старался. Конечно, бывали и конфликты, и споры на площадках. Иногда хотелось самому схватить рупор — от ощущения, что режиссер не ведает, что творит. Но что касается подхода, поисков, отношения, то мне, повторюсь, повезло поработать с такими личностями, которые не позволяли себе дать хоть в чем-то слабину — и не давали этого никому вокруг.

Специальные показы фильма «Пилигрим» пройдут 9-10 марта в Москве и Санкт-Петербурге в сети кинотеатров Формула Кино и Синема Парк. Купить билеты онлайн можно на «Афише».