В России участились случаи нападения школьников на одноклассников и учителей — об этом на заседании Национального антитеррористического комитета (НАК) заявил директор Федеральной службы безопасности (ФСБ) России Александр Бортников. Он отметил, что профилактические мероприятия в молодежной среде недостаточно эффективны. За неполные три месяца случилось как минимум шесть подобных происшествий, причем в один из дней — сразу два. В происходящем пытаются обвинять соцсети, школьную систему безопасности и компьютерные игры, а в некоторых случаях говорят даже о причастности украинских спецслужб. В том, что стоит за нападениями школьников на учебные заведения в России, кто виноват в происходящем и как остановить детскую агрессию, разбирались корреспонденты «Ленты.ру» Владимир Седов и Варвара Митина.
Предупреждение: поскольку герои данного материала — несовершеннолетние, «Лента.ру» не раскрывает их персональные данные в соответствии с требованиями российского законодательства. Их имена изменены
Утро 4 февраля 2026 года, Центральный район Красноярска. В школу № 153 входит восьмиклассница Лена — девочка минует коридор и заходит в туалет. Пару минут спустя оттуда начинает валить дым: школьница обливает горючей смесью тряпку и чиркает зажигалкой.
С горящей тряпкой Лена бежит в один из классов, где в это время идет урок алгебры — никто даже не успевает сообразить, что происходит. Она выплескивает остатки горючей смеси на ближайшие парты и сидящих за ними одноклассников, а затем бросает в них горящую тряпку.
Пламя моментально перекидывается на мебель и детей. Охваченные огнем школьники бросаются к выходу из класса, но на их пути встает Лена, в руке у нее молоток. Она начинает методично наносить удары по всем, кто пытается подойти к двери. В тот день от ее действий пострадали пятеро детей, все оказались в больнице, причем трое — в тяжелом состоянии.
Один из пострадавших получил ожог свыше 25 процентов поверхности тела, ему может понадобиться пересадка кожи. Трагедия в Красноярске стала не первым и, к сожалению, не последним происшествием с нападениями на учебные заведения России.
***
Серия нападений учеников на российские школы не на шутку встревожила педагогов: в некоторых учебных заведениях по инициативе директоров даже были введены дополнительные меры безопасности. Об этом «Ленте.ру» сообщила Маргарита (имя изменено), учитель одной из средних общеобразовательных школ.
По словам Маргариты, с недавних пор учителей обязали дежурить каждую перемену в коридорах и школьных помещениях, чтобы наблюдать за обстановкой. Конечно, во многих учебных заведениях есть и камеры, и охранники, но далеко не все педагоги чувствуют, что они и дети в полной безопасности.
Я не уверена, что вошедший в школу злоумышленник не сможет пройти достаточно далеко, чтобы причинить непоправимый вред. А по той информации о ЧП, что я знаю, нападавшие входили в здания беспрепятственно
Перечислены случаи нападения на учебные заведения, о которых сообщали СМИ
15 декабря. Санкт-Петербург
Утром 15 декабря ученик девятого класса Андрей напал на 29-летнюю учительницу математики в петербургской школе № 191. Андрею очень не нравилось ходить на дополнительные занятия к преподавателю, на которые его записала мама, но открытого конфликта с педагогом у мальчика не было.
В день нападения он пришел в школу в 7:10 — еще до начала учебы, чтобы исправить оценку за контрольную работу. Как только женщина отвернулась к доске, Андрей выхватил нож и трижды вонзил его в спину учительницы. Она потеряла много крови. После школьник попытался покончить с собой.
Орудие преступления, кухонный нож, подросток принес из дома: рамки металлоискателя сработали, но охрана не стала проверять сумку. Его семья недавно переехала из Тверской области. Хотя мальчик хорошо учился и имел успехи, друзей у него особо не было. В классе его звали «маменькиным сынком».
16 декабря. Одинцово (Московская область)
16 декабря девятиклассник в балаклаве — приверженец деструктивного молодежного течения — пришел в элитную школу в поселке Горки-2 (Одинцовский городской округ Московской области). Некоторое время мальчик искал учительницу математики, над которой хотел совершить расправу. В какой-то момент он заглянул в класс с младшеклассниками.
Учительница (не та, что искал девятиклассник) обратила внимание на странного парня и даже вышла узнать, почему он в таком виде. Юноша полчаса ходил по коридорам, пока его не заметил охранник. Когда мужчина подбежал, чтобы обезвредить подростка, тот распылил перцовый баллончик ему в глаза, а затем нанес удар ножом в спину.
После этого он бросился на учеников в коридоре, часть из которых успела увести учительница. Один из детей получил легкое ранение. А ученика четвертого класса злоумышленник настиг на лестничной клетке и хладнокровно перерезал ему горло, сняв преступление на видео и выложив страшные кадры в сеть.
22 января. Нижнекамск (Татарстан)
22 января семиклассник взорвал в коридоре многопрофильного лицея № 37 в Нижнекамске три петарды (по другим данным — страйкбольные гранаты), а затем напал на 53-летнюю уборщицу и ранил ее в руку. Больше никто не пострадал — школьники и учителя успели спрятаться в кабинетах.
Ученики лицея рассказали, что нападавший пришел на первый урок и ничего необычного они тогда не заметили. Однако потом он исчез. Вероятно, пошел переодеваться — при задержании, помимо ножа, у него изъяли маску и тактические перчатки. Одной из версий преступления стал конфликт нападавшего с остальными учениками.
По другим данным, свою роль сыграло стечение обстоятельств: день нападения совпал с похоронами одной из учениц — девочка упала с крыши школы несколькими днями ранее. Семиклассник дружил с ней, и трагедия могла подтолкнуть его к нападению. Ученики школы рассказали, что девочка подвергалась буллингу, поэтому друг мог пытаться отомстить за нее.
2 февраля. Омск (предотвращено)
2 февраля в Омске задержали и арестовали 14-летнего ученика одной из городских школ, который планировал массовую расправу над учителями и одноклассниками. Молодой человек тщательно готовился к преступлению, изучал и собирал информацию в интернете о том, как именно совершить теракт.
Он хотел, чтобы пострадали и учащиеся, и сотрудники учебного заведения. Кроме того, злоумышленник искал способы приобретения взрывчатых веществ, из которых планировал собрать бомбу. Он успел приобрести тактические перчатки, пневматический пистолет и несколько футболок с символикой террористических организаций.
3 февраля. Кодинск (Красноярский край)
ЧП в школе № 4 небольшого сибирского городка Кодинска произошло утром 3 февраля. Во время урока математики ученица седьмого класса дождалась, пока учительница повернется к ней спиной, выхватила нож и бросилась с ним на педагога, успев нанести один удар.
Остановить девочку сразу же попытались другие ученики — одна из девочек в ходе схватки получила колото-резаное ранение. После этого дети бросились бежать. Часть из них направилась к вахтерше, однако пенсионерка не решилась пойти против школьницы с ножом.
Тогда на помощь пришел учитель физкультуры Александр Лазаренко, который убедил нападавшую бросить нож. По предварительным данным, причиной ЧП стал затянувшийся конфликт девочки с одноклассниками.
3 февраля. Уфа (Башкортостан)
Во время третьего урока девятиклассник вошел в класс уфимской гимназии № 16 и открыл стрельбу из страйкбольного автомата — в результате легкую травму получил 56-летний учитель истории. Злоумышленника оперативно задержали прибывшие по вызову сотрудники Росгвардии.
Позже выяснилось, что напавший вел свой канал в одном из мессенджеров, где жаловался на давление учителей и непонимание одноклассников. Также юноша заявлял, что разочаровался в жизни и ему «не остается ничего, кроме как сделать что-то плохое».
Нападению предшествовала ссора с одноклассницей, которая заняла место юноши в классе и нагрубила ему. Известно, что он из благополучной семьи, его родители занимают высокие посты в республиканском управлении налоговой службы.
4 февраля. Красноярск
Утром 4 февраля восьмиклассница Лена, вооружившись горючей смесью и молотком, напала на школу № 153 в Центральном районе Красноярска — речь об этом шла в начале статьи. Нападавшая из благополучной семьи: она занималась плаванием, ходила на рисование и училась играть на гитаре.
Родители часто брали ее и старшую дочь в путешествия — о проблемах Лены они не знали, хотя старшая сестра была в курсе ситуации. На допросе она рассказала, что часто видела Лену в слезах после школы: одноклассники высмеивали ее за лишний вес и замкнутый образ жизни.
После ЧП управление образования администрации Красноярска приняло решение об увольнении директора школы № 153, а охранника учебного заведения отправили под арест. Следствие продолжает выяснять все обстоятельства произошедшего.
Фото: Илья Московец / URA.RU / ТАСС
Педагоги отмечают: подросток в 14-15 лет вполне способен вести борьбу и нанести вред окружающим. Перед старшеклассником, решившим нарушить закон, могут оказаться бессильны те меры безопасности, которые сегодня действуют в учебных заведениях. Об этом «Ленте.ру» рассказала Евгения (имя изменено), учительница младших классов.
Конечно, у нас есть рамки металлоискателей, но я не уверена, что они дадут сигнал и что кто-то за этим следит. Да и сможет ли наш охранник обезвредить такого ребенка? Он человек в возрасте, до этого у нас работала женщина в годах. Им мало платят, и с них очень много требуют, поэтому они не задерживаются надолго и часто увольняются
Сетевые кукловоды
Свою версию о том, что может подталкивать учеников нападать на школы в России, выдвинуло издание «Осторожно, новости». Согласно его данным, восьмиклассница Лена, которая напала на школу № 153 в Красноярске, подробно писала о своих планах еще за 1,5 месяца до атаки.
Она общалась в чатах, посвященных массовым расправам, а также повторяла на популярной игровой платформе сценарии реальных преступлений (вплоть до атаки террористов на «Крокус Сити Холл») вместе с другими игроками. Об этих чатах и играх дети узнают на сервисе с короткими видео.
Последствия пожара в красноярской школе № 153 после нападения восьмиклассницы Лены
По данным «Осторожно, новости», вся эта система напоминает воронку, которая при помощи рекламы постепенно ведет школьников в закрытые сообщества со все более жестоким контентом. На дне воронки находится канал движения, которое можно условно обозначить как N.
Администраторы N заявляют, что якобы готовы спонсировать «всех желающих отомстить», а также предоставить оружие и помочь с планированием атак на школы. Они утверждают, что представители движения причастны к организации реальных нападений.
Вид на лицей № 37 в Нижнекамске (Татарстан), где ученик седьмого класса напал с ножом на уборщицу
Фото: Алина Евланова / ТАСС
Впрочем, ни подтвердить, ни опровергнуть эти данные не представляется возможным. Между тем в публикации отмечается, что за N, по всей видимости, стоит 20-летний гражданин Украины Ярослав Овсюк, которого МВД РФ в 2024 году объявило в розыск за телефонный терроризм.
Овсюк известен тем, что рассылал фейковые угрозы о терактах в российских городах, а в сети сам себя называл «ципсошником» — сотрудником Центра информационно-психологических операций (ЦИПсО) Украины.
«Таких детей нельзя отчислить»
Педагоги, опрошенные «Лентой.ру», отмечают: выявить детей-агрессоров еще до нападения довольно сложно, поскольку зачастую это внешне вполне безобидные ученики. При выявлении странностей учителя обязаны сообщать о них специалистам.
В частности, социальному педагогу-психологу, классному руководителю и администрации школы в обязательном порядке докладывают о суицидальных мыслях, рисунках с элементами экстремизма и агрессивном поведении конкретного ученика.
Психолог у нас бывает два раза в неделю, редко участвует в жизни классов и не проводит тесты. У нее много бумаг — она постоянно работает с какими-то отчетами
Ученик девятого класса (в центре на первом плане), стрелявший из страйкбольного автомата, во время задержания на территории гимназии № 16
Фото: Ильфат Кинзябаев / ТАСС
Беседы с такими детьми ведут как личные, так и общие — в актовых залах. В то же время учителя отмечают, что этими беседами, по сути, все и ограничивается. В начальной школе агрессивных детей постоянно контролируют классные руководители, которые ведут у них почти все уроки.
В средней школе с такими детьми становится сложнее. Дети чувствуют вседозволенность — их нельзя отчислить за постоянные срывы уроков и драки, а разговоры с администрацией дают лишь временный результат
Автомобиль СКР у здания средней школы № 191 в Санкт-Петербурге, где ученик девятого класса ранил ножом учительницу
Фото: Александр Демьянчук / ТАСС
По словам учителей, выявить у трудного ученика дурные намерения можно лишь в том случае, если с ним выстроена эмоциональная связь. Сделать это непросто, а принципиальное желание педагога заставить ребенка что-то выучить может и вовсе превратить его во врага.
Одна из собеседниц «Ленты.ру» отметила, что в силу доступности информации об атаках на школы ученики активно обсуждают их в своих чатах, многие из которых закрыты и о существовании которых просто не знают ни педагоги, ни родители.
В поисках решения
Сегодня российские власти и правоохранительные органы пытаются разобраться в случаях нападений школьников на учебные заведения. По каждому из таких происшествий Следственный комитет России (СКР) возбуждает уголовные дела, в том числе по статье 293 («Халатность») УК РФ.
Фото: Александр Рюмин / ТАСС
Уже постфактум зачастую выясняется, что с охраной в той или иной школе были проблемы: рамки металлоискателей не работали, а за безопасность отвечали люди пенсионного возраста.
В каждую школу, где были трагические случаи, мы направили свою комиссию. К большому сожалению, во всех школах формально относились к нашим рекомендациям по организации (...) профилактики в том числе деструктивных проявлений
По словам министра, на сегодняшний день на федеральном уровне приняты все документы и регламенты, необходимые для предотвращения подобных случаев. Параллельно в отдельных российских регионах заговорили о необходимости новых запретов для детей.
14-летняя ученица, задержанная за нападение с ножом на учительницу в городе Кодинске (Красноярский край)
Кадр: Telegram-канал «ГСУ СК РФ по Красноярскому краю и Хакасии»
В частности, власти Красноярского края, где произошли два нападения девочек на школы, захотели запретить продажу детям горючего. А депутат Госдумы Нина Останина отметила, что в стране необходима качественная профилактика деструктивного поведения среди подростков.
Вновь заговорили в России и о вариантах с ужесточением отдельных статей УК РФ вкупе со снижением возраста уголовной ответственности за насильственные преступления. Сторонники таких идей полагают, что страх больших сроков может остановить детей-агрессоров.
«Тюрьма не исправляет»
13 февраля член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России Ева Меркачева в своем Telegram-канале сообщила о том, что в столичных СИЗО содержатся 87 несовершеннолетних — это число стало рекордным за последние два десятилетия.
При этом, как отметила Меркачева в беседе с «Лентой.ру», корни проблемы нападений учеников на российские школы кроются не в мягкости действующего законодательства, а в системных провалах профилактики.
Думать, что подростки идут на преступление, рассчитывая на безнаказанность, — это заблуждение. Во-первых, они об ответственности в такой момент особенно не задумываются. Во-вторых, за тяжкие статьи ответственность, и довольно суровая, наступает с 14 лет
Фото: Александр Коряков / Коммерсантъ
По словам правозащитницы, первый срок для подростка зачастую становится билетом в один конец. Те, кто прошел через колонию в юном возрасте, потом туда возвращается: «рецидив высок и тюрьма не исправляет». Шансы есть лишь у тех, кого поддерживает семья.
Как отмечает Меркачева, выход из ситуации может быть в принципиально иной логике: государству и обществу выгоднее не сажать подростков, а давать шанс исправиться — заниматься ими, а также перенаправлять их энергию в спорт и творчество. Но главное — это настоящая профилактика.
Снижение возраста ответственности является большой ошибкой, что давно доказали криминологи. То, что сажать подростка, — это стрелять себе в ногу, хорошо понимали и советские специалисты
Член СПЧ Ева Меркачева
Фото: Пелагия Тихонова / РИА Новости
Обращаясь к советскому опыту, Меркачева напоминает, что возраст уголовной ответственности в СССР в итоге повысили, а перед правоохранительными органами была поставлена задача не сажать сложных детей, а заниматься ими.
В результате за 30 лет число несовершеннолетних в местах лишения свободы сократилось более чем в десять раз — «там оставались единицы». Сегодня же подход к проблеме кажется совершенно противоположным.
[Правоохранительные органы] делают статистику на детях, у которых растет агрессия, вызванная цифровой средой, буллингом и тотальным разрывом между поколениями. Детям просто плохо. Их нарушения — крик о помощи, который мы не хотим слышать
Фото: Андрей Огородник / РИА Новости
«Это — не врожденное зло»
Между тем, как отмечает в беседе с «Лентой.ру» психолог и старший преподаватель МГИМО Виктория Шиманская, большинство подростков, переживающих буллинг, никогда не станут агрессорами.
Решающим фактором в этом плане становится совокупность изоляции, отсутствие поддержки семьи, друзей и школы, а также фиксация на идее мести и ощущение, что другого выхода нет. Важно отметить: невозможно по одному признаку определить будущего преступника. Но есть совокупность маркеров риска, которые нельзя игнорировать
1. Резкое изменение поведения
Социальная изоляция, уход в себя, потеря интереса к прежним занятиям, холодность, отчуждение, эмоциональная пустота, демонстративное ощущение собственной ненужности. Особенно тревожен скачкообразный сдвиг — когда ранее стабильный подросток резко меняется.
2. Фиксация на теме насилия
Интерес к оружию не как к предмету, а как к символу силы, героизация нападавших, рисунки, тексты, посты с темой мести, «справедливого наказания», риторика в духе «они пожалеют». Это когнитивная зацикленность — насилие начинает восприниматься как допустимый сценарий.
3. Чувство тотального унижения
Большинство школьных атак объединяет не просто обида, а ощущение системного унижения и социальной смерти. Фразы-маркеры — «мне нечего терять», «я для них никто», «я покажу, кто я».
4. Планирование
Это ключевой фактор. Если ребенок изучает схемы зданий, интересуется доступом к оружию и проговаривает конкретные сценарии — это уже не просто эмоция, это переход к подготовке.
По словам Виктории Шиманской, единого типа агрессора не существует. Однако у таких детей часто встречается сочетание высокой чувствительности к унижению, ригидности (негибкости) мышления, социальной изоляции, а также низкий навык эмоциональной регуляции.
Сотрудники полиции у здания школы в подмосковном поселке Горки-2 после нападения девятиклассника
Фото: Виталий Смольников / ТАСС
Еще одна характерная черта — черно-белое восприятие («или я никто, или я докажу»). В то же время подростковая агрессия — «это не врожденное зло, а сочетание уязвимости и среды без поддержки», говорит Виктория Шиманская.
Буллинг существовал во все века, но число атак увеличилось именно сейчас. На это повлияло несколько факторов, и прежде всего социальные сети — из-за них любое унижение стало публичным, вирусным и сохраняющимся навсегда
Если ребенок — жертва буллинга
1. Не обесценивать: фразы категории «не обращай внимания» усиливают изоляцию.
2. Вернуть чувство контроля — буллинг разрушает ощущение влияния. Важно составить план действий, подключить школу, обучить ребенка навыкам ответа и защиты.
3. Восстановить социальную опору. Ребенку нужен хотя бы один безопасный взрослый и одна поддерживающая группа.
4. Следить за признаками депрессии и фиксации на мести.
Если ребенок — зачинщик буллинга
Важно понимать: агрессор — это не «плохой ребенок», а ребенок с дефицитом эмпатии и часто с внутренним напряжением.
1. Не оправдывать («они сами виноваты»).
2. Прямо называть поведение насилием.
3. Работать с эмпатией через обсуждение последствий.
4. Проверить, нет ли дома модели агрессивного взаимодействия.
Кроме того, как отмечает эксперт, современный подросток живет в нарративах «ты либо значим, либо никто» и «слабость не прощается». При этом возникает парадокс — при высокой цифровой связности уровень реального доверительного контакта снижается.
В результате новое поколение растет в среде высокой публичности и низкой терпимости к уязвимости. Для ребят без поддержки это создает пространство, где они могут быть «антигероями». А широкое освещение атак может сделать их опасной ролевой моделью для уязвимых подростков