В мае 1945-го Красная армия казалась несокрушимой силой, способной поставить на колени Европу. Но в Кремле на победителей смотрели не с гордостью, а с нарастающим подозрением. Маршалы купались в трофейной роскоши, солдаты увидели сытую жизнь на Западе, в воздухе витал дух опасной вольницы. Иосиф Сталин понимал: чтобы удержать власть и подготовиться к новой войне — теперь уже с Америкой, — эту армию нужно пересобрать заново. Символической точкой отсчета этих изменений стало 25 февраля 1946 года. Именно в этот день Рабоче-крестьянская Красная армия была переименована в Советскую армию. Это было начало длинного и жесткого процесса усмирения армии-победительницы, растянувшегося на несколько лет и сопровождавшегося демобилизацией, кадровыми чистками и давлением спецслужб.
«Будто не в Москве, а в Германии»
Январь 1948-го. Люди в штатском работали молча и методично. Они не были похожи на гостей, хотя хозяин дачи — легендарный маршал Победы Георгий Жуков — наверняка предпочел бы видеть здесь вражескую дивизию, а не этих неприметных сотрудников МГБ. Инвентаризации он предпочел бы бой.
Оперативники переходили из комнаты в комнату, и с каждым шагом их отчет все больше напоминал опись разграбленного немецкого замка, а не протокол осмотра жилья советского коммуниста.
Зайдя в дом, трудно себе представить, что находишься под Москвой, а не в Германии
Дача напоминала антикварную лавку, в которой обвалились полки. Все навалено — от дорогого барахла не продохнуть. Чемоданы, сундуки, ящики. Вскрыв один из них, чекисты обнаружили 20 уникальных охотничьих ружей британской фирмы Holland & Holland — мечта любого коллекционера. В другом — груды мехов: 323 шкуры соболей, обезьян, лис и каракуля.
Стены сплошь украшены картинами в золоченых рамках — всего 60 штук. Некоторые — явно музейные реликвии, некоторые — безвкусные поделки. Больше всего чекистов поразила спальня маршала. Прямо над кроватью Жукова — монументальное полотно с двумя обнаженными женщинами.
В гостиной громоздились вазы, статуэтки, немецкий фарфор. Оперативники скрупулезно замеряли ткани — четыре километра парчи, бархата, дорогого шелка и шерсти. Этого хватило бы, чтобы одеть небольшую дивизию, но ткани пылились в рулонах «на черный день».
Всего сделали 14 описей и очень утомились.
Вывод, легший на стол Абакумову, а затем и Сталину, звучал как политический приговор: «Вся обстановка, начиная от мебели, ковров, посуды, украшений и кончая занавесками на окнах — заграничная, главным образом немецкая. На даче буквально нет ни одной вещи советского происхождения, за исключением дорожек, лежащих при входе в дачу. На даче нет ни одной советской книги, но зато в книжных шкафах стоит большое количество книг в прекрасных переплетах с золотым тиснением, исключительно на немецком языке».
Парад Победы в Москве на Красной площади 24 июня 1945 года принимает заместитель Верховного главнокомандующего, маршал Советского Союза Георгий Жуков
Фото: Евгений Халдей / РИА Новости
Это была уже не просто жадность. Это было отчуждение. Элита армии-победительницы построила себе собственный уютный, сытый мир, в котором от СССР остались лишь половики, о которые вытирали ноги.
Маршалы, бравшие Берлин, вернулись в СССР, привезя Европу с собой — в чемоданах. Слишком независимые, слишком богатые, далекие от аскетичной партийной морали.
Обыск у Жукова в январе 1948 года стал кульминацией кампании давления на высшее военное руководство — самой громкой и показательной ее частью. Но началась эта операция гораздо раньше, сразу после салюта Победы. Еще в 1946-м Сталин понял, что армии необходима очередная чистка и реформа. Менее жесткая, чем в конце 1930-х, и более умная.
«Красная армия всех сильней»
Армия — зеркало общества, и к 1946 году оно начало отражать совсем другую страну. Победа 9 мая изменила все.
Мировая революция неактуальна — актуально противостояние сверхдержав. В предвыборной речи 9 февраля 1946 года Сталин бросил фразу, немыслимую для 1920-х: он заявил, что разница между коммунистами и беспартийными лишь в том, что «одни состоят в партии, а другие нет».
Это был сигнал: время революционеров ушло. Само название «Красная армия» несло на себе груз ненужных смыслов. Она родилась в 1918-м как инструмент классовой войны, а ее отцом-основателем был Лев Троцкий. И хотя имя «шпиона и предателя» вымарали из учебников, а ледоруб Меркадера поставил точку в его жизни, коллективная память — вещь упрямая. Слово «красная» напоминало о Троцком, о хаосе Гражданской войны и мечтах сжечь Россию в топке мировой революции. Сталину же нужна была не революция, а империя.
Кадр из фильма «Убийство Троцкого», 1972 год
Кадр: фильм «Убийство Троцкого»
Конечно, переименование случилось не сразу, не вдруг. Исторический парадокс: хребет вермахту сломала именно та Красная армия, что когда-то разгромила белогвардейцев. Символично, что в 1941-1945 годах ей снова пришлось воевать против беляков — на стороне Гитлера выступили генералы Петр Краснов и Андрей Шкуро. Выходит, Красная армия побила их дважды. Но для холодной войны и ядерного противостояния старая вывеска уже не годилась.
Прощание с иллюзиями началось еще 15 мая 1943 года, когда Сталин распустил Коминтерн — штаб мировой революции. План 1920 года принести коммунизм в Европу на штыках (как пытались в Польше) провалился. Зато имперский прагматизм сработал отлично: после 1945 года СССР просто заставил Польшу и пол-Европы войти в свою орбиту, без всяких лозунгов о «Земшарной республике Советов».
Визуально армия перестала быть «революционной» еще до смены названия. Имперский стиль вернулся в 1943-м с введением погон — тех самых, что в 1917-м срывали с офицеров. В 1946-м этот тренд зацементировали: золотое шитье, лампасы, возвращение денщиков. Советский полковник стал напоминать царского.
Боевые офицеры русской армии, 1914 год
Фото: РИА Новости
Ушел и воинствующий атеизм. Если раньше красноармейцы крутили самокрутки из страниц Евангелия и сносили купола, то в 1943-м, после встречи Сталина с митрополитами, священники начали служить молебны о даровании победы воинству.
А ведь когда-то сердца людей грели слова «…и от Москвы до Британских морей Красная армия всех сильней» Павла Горинштейна, положенные на музыку Самуила Покрасса. Теперь больше подходила «Несокрушимая и легендарная», она же «Песня о Советской армии», написанная, кстати, в 1943-м.
Заменив 25 февраля 1946-го Красную армию на Советскую, Сталин лишь официально оформил свершившийся факт. Армия давно не защищала абстрактный пролетариат. Она стояла намертво за державу. Но смена вывески была лишь верхушкой айсберга — внутри предстояла жесткая чистка.
Формально Рабоче-крестьянская Красная армия была переименована в Советскую армию 25 февраля 1946 года — в тот день, когда наркоматы превратились в министерства. Однако в речи, документах и повседневном употреблении старые названия сохранялись еще долго. Процесс шел постепенно и без резких жестов — ровно так, как и полагалось трансформации института, который еще вчера держал в руках половину Европы.
Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, сержанты, офицеры и генералы! Сегодня мы празднуем 28-ю годовщину существования Красной армии. Да здравствует наша победоносная Красная армия! Да здравствует наш победоносный Военно-морской флот!
В документах армию стали называть Вооруженными Силами СССР. И только с конца июля 1946-го стал внедряться термин «Советская армия». Сказать, что инициативой лупили наотмашь, нельзя. Все шло постепенно.
«Дешево ценилась простая человеческая жизнь»
К маю 1945-го Красная армия достигла пика могущества. Машина, что перемолола вермахт и раздавила Квантунскую армию, — самая страшная военная сила на планете. Вряд ли кто-то в мире, даже обладая ядерной монополией, рискнул бы проверить ее на прочность в прямом столкновении. Но эта сила пугала не только врагов. Она пугала и Кремль.
Под ружьем стояли 11,4 миллиона человек. Гигантское скопление энергии, громада людей, прошедших через пекло. Но вместе с тем они увидели другую жизнь. Вставший на колени перед советской кирзой Берлин, уютные немецкие города, освобожденная Франция и европейский быт показали солдатам уровень жизни, далекий от сталинского аскетизма.
У гордости победителей быстро обнаружилась обратная сторона — чувство вседозволенности. Возвращаться к станку, жить от звонка до звонка и ютиться в коммуналках большинство вчерашних штурмовиков не хотели. Война разрушила многие семьи, солдаты привозили с фронта новых боевых подруг, старые социальные связи рвались.
Кадр из фильма «Место встречи изменить нельзя», 1979 год
Кадр: фильм «Место встречи изменить нельзя»
Демобилизация обернулась всплеском криминала. До 1941 года квартирный вор с пистолетом был редкостью, после войны стал правилом. Множество таких эпизодов описано в книге «НКВД СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов». Емко и доходчиво описана суть проблемы в повести Евгения Дубровина «В ожидании козы» про послевоенное детство:
Такое уж тогда было время. После миллионов смертей дешево ценилась простая человеческая жизнь
Сюжет знаменитого романа братьев Вайнеров «Эра милосердия» и фильма «Место встречи изменить нельзя» возник тоже не на пустом месте.
Реальная банда «Черная кошка» (ее прототип орудовал на Дальнем Востоке, а подражатели — по всему СССР) стала символом времени. Группировки, вооруженные трофейными вальтерами и гранатами, состояли из тех, кто не нашел себя в мирной жизни. Хотя формально это было делом милиции, корни проблемы уходили в армейскую среду: люди, привыкшие решать вопросы силой, перенесли законы войны в мирное общество.
Впрочем, если бандитов власть уничтожала физически, то с другой категорией бывших военных поступили циничнее. Речь о тех, кто своим видом портил парадный фасад Победы.
Другой стороной маргинализации Красной армии стало огромное число калек — так называемых «самоваров». Людей без рук и ног, передвигающихся на самодельных тележках, можно было встретить на любом рынке или вокзале. Они побирались, давили на жалость, играли в наперстки и нередко спивались от безысходности.
Контраст был разительным: на плакатах солдат-победитель изображался с грудью колесом, красивым и бравым, а улицы являли совсем иную картину: не ветераны, а живой укор властям. В провинции на это еще закрывали глаза, но в Москве — визитной карточке советской страны — подобное сочли недопустимым. Сначала инвалиды получали неплохие пенсии, но по мере того, как бюджет переориентировали на восстановление промышленности, гайки начали закручивать. Оставшиеся без здоровья, а часто и без дома, они стали лишними.
Репродукция картины художника Геннадия Доброва «Неизвестный солдат» (1974) на выставке «Автографы войны» в Москве
Фото: Борис Бабанов / РИА Новости
Решение было в духе «с глаз долой — из сердца вон». С конца 1940-х годов в крупных городах начали систематически зачищать уличное пространство от инвалидов войны. Формальных всесоюзных приказов не существовало, но на практике людей массово отправляли в специнтернаты, самым известным из которых стал остров Валаам. Героев, отдавших здоровье за Родину, изолировали, чтобы не портить настроение здоровым строителям коммунизма.
Но если солдаты представляли социальную угрозу, то генералы — политическую. По мнению многих историков, Сталина преследовал призрак бонапартизма — страх, что популярные полководцы могут однажды превратиться в самостоятельную политическую силу. Предвоенная чистка, скосившая Тухачевского, Егорова и Блюхера, имела те же корни. Но после 1945 года ситуация усложнилась: маршалы олицетворяли победу в «священной войне».
Георгий Жуков — лицо Победы, его авторитет непререкаем. Маршал авиации Новиков, маршалы Рокоссовский, Конев, Василевский — из любого мог получиться новый Наполеон. А если они объединятся и выступят как сенат против Цезаря? Меньше всего Сталин хотел, чтобы его последними словами стали «и ты, Брут».
Вождь народов действовал в два хода. Во-первых, радикальное сокращение: за два послевоенных года численность армии сократилась почти в четыре раза — с 11,4 миллиона человек весной 1945-го до примерно 3 миллионов к 1948-1949 годам. Опасную массу рассеяли. Во-вторых, показательная порка элиты. МГБ и лично его глава Виктор Абакумов запустили два громких процесса: «Трофейное дело» («Генеральское дело») и «Авиационное дело». Вчерашних кумиров обвиняли в мародерстве, злоупотреблениях и «антипартийных разговорах». Вот цитата из допроса бывшего маршала авиации Александра Новикова:
Касаясь Жукова, я прежде всего хочу сказать, что он человек исключительно властолюбивый и самовлюбленный, очень любит славу, почет и угодничество перед ним и не может терпеть возражений. Зная Жукова, я понимал, что он не столько в интересах государства, а больше в своих личных целях стремится чаще бывать в войсках, чтобы таким образом завоевать себе еще больший авторитет
Маршал авиации Новиков и маршал артиллерии Воронов, генерал-лейтенант Булганин и генерал-полковник Соколовский на Западном фронте
Элиту перетряхнули жестко. Новикова арестовали, допрашивали и пытали, многих генералов разжаловали. Жукова арестовать не решились, отправили в почетную ссылку — командовать Одесским округом. Посыл вождя был предельно ясен: войну выиграл не генералитет, а система. Армия должна быть послушным инструментом, а не политическим субъектом. «Гордитесь, но не зазнавайтесь». Обыск в поместье Жукова в январе 1948-го — часть этого процесса.
В 1946-м, когда решили вопрос с символикой, а человеческую военную массу отфильтровали, перед обновленной армией встала новая задача: предстоял технологический прыжок в атомную эру.
Подготовка к новой войне
Кажется, что данный этап реформы — чистая техника, далекая от идеологии. Но это не так. Если чистка генералов была вопросом власти, то технологический скачок стал вопросом выживания.
Лейтенант Робертсон и лейтенант Сильвашко на фоне надписи «Восток встречается с Западом», символизирующей историческую встречу союзников на Эльбе
Фото: Pfc. William E. Poulson
Сталин всегда был реалистом, этой черте он обязан своими успехами. Он понимал: победоносная Красная армия образца 1945-го — с легендарными тридцатьчетверками, «Катюшами» и фанерными «Яками» — стремительно теряла стратегическую ценность в мире, где решающую роль приобретали реактивная авиация и атомное оружие. В новой войне, контуры которой уже чертили в Пентагоне, кавалерия и поршневые моторы не стоили ломаного гроша. Американская ядерная монополия в одночасье обесценила мощь советского танкового катка.
Переформатирование армии началось с грандиозной технологической экспроприации. Советские инженеры в погонах рыскали по поверженной Германии не ради трофейных сервизов и ковров, а ради чертежей и образцов. Вчерашний зэк Сергей Королев шел по следу Вернера фон Брауна, чтобы создать ракетный щит империи.
Но Королев не одинок — в Германию высадился настоящий «десант будущего». Борис Черток, впоследствии правая рука главного конструктора и летописец космонавтики, тогда в звании полковника мотался по Тюрингии, собирая по крупицам немецкую «начинку» — системы управления Фау-2.
Валентин Глушко, будущий отец двигателя для гагаринского «Востока» и тоже бывший зэк, жадно изучал трофейные камеры сгорания. Набирался опыта и Михаил Янгель, впоследствии конкурент Королева. Он создаст самые грозные боевые ракеты СССР, «Сатану» и ее предшественниц.
В 1946-м результаты этой «охоты за головами» (привлекали немецких специалистов) и чертежами дали первые всходы.
В серию пошли реактивные первенцы — Як-15 и МиГ-9. Ирония судьбы: вместо советского «пламенного мотора» из советского марша, в их фюзеляжах бились трофейные немецкие сердца — двигатели Jumo и BMW. Это символический рубеж. Эра поршневой романтики уходила в прошлое вместе с названием «Красная армия». Будущее — Советская армия — должно было стать реактивным, ракетным и атомным. И стало.
Принято считать, что ракетным щитом СССР обязан Хрущеву. Это миф. Ниспровергатель культа личности лишь развил то, что в режиме бешеной гонки заложили при Сталине. Бригада особого назначения резерва Верховного главнокомандования появилась еще в августе 1946-го — именно она стала одним из прообразов будущих Ракетных войск стратегического назначения, официально оформленных уже при Хрущеве. Основа та же — немецкие Фау-2, переосмысленные Королевым и его командой.
Автопоезд с баллистической ракетой дальнего действия Р-2, разработанной под руководством Сергея Королева в ОКБ-1
Подготовка к третьей мировой? Паранойя Сталина? Едва ли. Разведка исправно клала на стол в Кремле переводы секретных папок из американских штабов. С 1946 по 1949 год штабных планов возможной войны против СССР набралось на пухлый том: «Немыслимое» (Unthinkable), «Тоталити», «Пинчер», «Бойлер», «Троян», «Дропшот». Менялись названия, суть оставалась одной: массированные ядерные удары по советским городам.
Вождь знал, что говорил, когда, награждая после первого испытания отечественного атомного заряда отличившихся физиков (и не только их), заметил: «Если бы мы опоздали на один-полтора года с атомной бомбой, то, наверное, "попробовали" бы ее на себе»
Взрыв первой советской ядерной бомбы РДС-1
Кадр: Великая Страна СССР / YouTube
Ответом стал проект, который курировал Лаврентий Берия. 29 августа 1949 года на полигоне под Семипалатинском взорвалась РДС-1 — первая советская атомная бомба, то ли «Реактивный двигатель Сталина», а то ли «Россия делает сама». И здесь неважно, насколько сама, а какой процент заимствований. Без этих заимствований к 1949-му точно не успели бы.
Параллельно закладывался флот. Новые подводные лодки, проекты которых утвердили при Сталине, и амбициозная (хоть и не пущенная в производство по причине дороговизны) лодка П-2 с ракетным вооружением задали вектор, который позже сделает советский подплав ночным кошмаром НАТО.
Будущее формировалось на глазах. Из Красной армии Сталин выковал новую структуру, и она больше не ассоциировалась с Троцким. Армия сменила имя, надела золотые погоны, загнала в казармы (или в лагеря) вольных героев и вооружилась атомом. Иронично, что в далеком 1918-м Троцкий был за царских военспецов, а Сталин — против. Как переменчиво все в политике! Наркоматы сменились министерствами. Как при Александре I. Никаких больше «долой министров-капиталистов».
Сначала армия перестала быть рабоче-крестьянской, затем Красной. Она стала Советской. То есть имперской.
***
Операция по усмирению победителей завершилась. К началу 1950-х от вольницы мая 1945-го не осталось и следа. Мир увидел дисциплинированную, застегнутую на все пуговицы машину для убийства. Новая Советская армия, вооруженная атомом и ракетами, была готова к новой войне. И то, что вместо горячего конфликта СССР ждали десятилетия холодной войны, ничего не меняет. Непосредственные участники событий подтвердят, что временами она была очень даже горячей.
Торжественный марш танков Советской армии на параде в честь годовщины Октябрьской революции
Фото: Thomas Hedden
Сталин же выиграл очередную битву — против собственной армии (впереди битва с космополитизмом и другие последние чистки). Он боялся Бонапарта и сделал все, чтобы тот не появился.
Бумеранг судьбы вернулся в 1953-м, сразу после смерти вождя. Армия, которую Сталин так старательно чистил и ломал, сыграла решающую роль в судьбе страны. Именно маршал Жуков и его генералы арестовали всесильного Берию. У военных, уставших от чекистского террора, был реальный шанс взять власть в свои руки.
Но они этого не сделали. Реформа 1946 года сработала идеально: генералы устранили конкурента, но лишь для того, чтобы покорно передать ключи от Кремля партийным функционерам во главе с Хрущевым.
Сталин, Хрущев, Берия, Маленков (справа налево) и другие товарищи на совместном заседании Совета Союза и Совета национальностей, 1938 год
Фото: РИА Новости
РККА — армия революции и народной ярости — ушла в прошлое. На ее месте возникла Советская армия: мощный технологичный инструмент сверхдержавы, максимально встроенный в государственную вертикаль и жестко лишенный права на самостоятельную политическую игру. Сталин слишком хорошо помнил 1917 год и знал, к чему приводит солдатская вольница.
Та самая «несокрушимая и легендарная», которая известна по кадрам парадов на Красной площади, родилась не только в окопах Сталинграда. Ее окончательный облик выковали в кабинетах МГБ и на закрытых полигонах во время той самой «тихой реформы». Именно там, а не на полях сражений, народную стихию заковали в броню государственной дисциплины, сделав меч острым, но послушным.