Президент Российской академии наук (РАН) Геннадий Красников анонсировал возвращение в научно-исследовательские институты (НИИ) страны так называемых первых отделов. Сотрудникам советских НИИ были хорошо знакомы эти подконтрольные КГБ СССР подразделения, следившие за секретностью научных разработок и контактами их разработчиков. Цель этого возвращения — защита технологического суверенитета и борьба с утечками отечественных ноу-хау за рубеж. И, как знать, возможно, с возвращением такого контроля в России в отношении ученых сократится число уголовных дел о госизмене, которое растет уже не первый год. В том, чего ждать от появления первых отделов в российских НИИ и как это отразится на отечественной науке и научном сообществе, разбиралась «Лента.ру».
Первый и второй отделы обязательно работали на любом предприятии и в любом научном учреждении СССР, где были научно-техническая библиотека или шла работа с документами, содержавшими гостайну. Официально эти отделы никогда не имели названий, но все знали, что в первом работали «люди из КГБ», а во втором — из Минобороны.
Оба этих отдела тесно взаимодействовали с управлением кадров, партийной, профсоюзной и комсомольской организациями, контролировали все публикации и доступ к секретной документации, следили, как используется множительная техника, а также средства радио- и телефонной связи. Но главное — они вели надзор за сотрудниками, в том числе учеными, контролируя не только их научную деятельность, но иногда и продвижение по карьерной лестнице.
Первые отделы были немногочисленны: по штатному расписанию в них были начальник, его заместитель, два или более инспектора (в зависимости от объема секретного документооборота) и делопроизводитель. Но фактически под их контролем находились все работники предприятия, кроме сотрудников второго отдела и военных представителей — там, где они были. На работу в эти отделы (за редким исключением) брали только сотрудников КГБ СССР (действующих и отставных) и членов их семей.
Фото: Созинов Виталий / ТАСС
С начала 1980-х годов в связи с вводом ограниченного контингента советских войск в Афганистан влияние КГБ, особенно второго (контрразведка) и третьего (контрразведка в армии) Главных управлений, сильно возросло. Был создан аппарат прикомандированных сотрудников (АПС), а в первые отделы стали направлять исключительно действующих офицеров госбезопасности.
Вопреки распространенному мнению зарплату сотрудники первых отделов получали не в управлениях КГБ, а в кассе предприятий
В то же время статус у них был особый: любой из таких сотрудников мог запросто войти к директору предприятия — и редкие руководители решались ослушаться их «советов». Это придавало первым отделам особый вес, а их влияние распространялось далеко за пределы производственной сферы: на отделы кадров, профкомы, парткомы и комитеты комсомола.
«Я держал сотни секретных документов»
Первые отделы оформляли допуски сотрудников к секретным материалам (формы № 1, № 2, № 3), что подразумевало проверку не только самого сотрудника, но и его родственников. При этом человек, получивший такой допуск, сразу же получал еще и прибавку к зарплате «за секретность».
В то же время, по словам экс-сотрудников НИИ, в свое время имевших дело с первыми отделами, секретные документы, которые становились им доступны после оформления допусков, порой сложно было назвать секретными.
«Я держал в руках сотни научных документов и рабочих чертежей, для получения которых был необходим допуск — и они почти всегда были с грифом "для служебного пользования". Лишь раз мне в руки попал документ с грифом "совершенно секретно, особая папка". Это был Протокол закрытого партийного собрания "О претворении в жизнь решений ЦК КПСС «О неотложных мерах по преодолению пьянства и алкоголизма»". Все время, пока я знакомился с этим документом, рядом со мной стояли два "секретчика" и контролировали, чтобы никто не заглянул в него через мое плечо».
А еще именно первые отделы визировали приказы о направлении ученых на конференцию за рубеж — часто это был инструмент запрета для «неблагонадежных», чьи взгляды, настроения и круг общения не вызывали доверия спецслужб. Если же человека все-таки выпускали, то его доклад, конечно же, читали «секретчики». Каждая статья ученых перед отправкой в открытые журналы также проходила через фильтр первых отделов. Таким образом контролировали публикации важных цифр или технологий.
Все печатные машинки — главное средство копирования в доцифровую эпоху — во всех НИИ также ставили на учет в первых отделах, а в конце каждого рабочего дня их закрывали на замок, а помещение опечатывали.
Фото: Епейкин Р. / ТАСС
На время длинных праздников с печатных машинок даже снимали ленты с тонором и сдавали их на хранение «секретчикам». Позже, с появлением светокопировальных машин, именно сотрудники первых отделов наносили на их стекла специальную гравировку, которая отпечатывалась на любой копии — так можно было легко установить, на каком аппарате она была сделана. Так, если где-то всплывала копия секретного документа, можно было легко установить канал утечки. Наконец, под контролем первых отделов находились стенографистки, которые обязательно сдавали свои рабочие записи все тем же «секретчикам».
Падение первых
В научном сообществе отношение к «секретчикам» было сложным. Основная претензия состояла в том, что сотрудники первых отделов в большинстве своем не имели профильного образования. При этом они обладали правом визировать (а значит, и запрещать) статьи в научных журналах, без которых, например, невозможно было защитить диссертацию или получить повышение.
Но при этом, несмотря на свою строгость, советская система секретности время от времени давала сбой. Так, чертежи, которые нельзя было выносить, все же покидали режимные предприятия, будучи спрятанными под ремнями брюк или полами пиджаков.
Все это делалось с ведома руководства, которое было заинтересовано в быстром решении заводских проблем
Фото: Борис Ельшин / РИА Новости
В большинстве случаев такие нарушения режима секретности не имели злого умысла и не наносили никакого вреда государству. Но были и печальные исключения. Показательный случай из истории первых отделов произошел в далеком 1950 году. Про дело Александра Орлова в своей статье для «Независимого военного обозрения» (2002 год) рассказал полковник КГБ в отставке Борис Сыромятников.
В 1950 году сотрудник бюро научно-технической информации НИИ-88 (ныне — Центральный НИИ машиностроения, головное подразделение Роскосмоса) Александр Орлов оказался в центре крупного шпионского скандала. Орлов не имел допуска к секретным документам.
Однако из-за халатности начальства и «секретчиков» он получил доступ к проекту плана по ракетно-космической тематике на ближайшие 15 лет, разработанного при непосредственном участии руководителя ОКБ-1 Сергея Королева. Орлов попытался передать его американцам, бросив конверт с секретными документами в окно машины у посольства США.
Предателя задержали и расстреляли в 1951 году. А сотрудников первого отдела, допустивших утечку, после этого наказали так, что они «запомнили это на всю жизнь». Их строгость в дальнейшем стала легендарной.
Между тем после развала Советского Союза и начала активного развития частного бизнеса первые отделы стали повсеместно ликвидировать. Где-то их функции передавали частным охранным фирмам, а где-то — юристам предприятий. Именно в этот период произошла утечка большого объема научной и технической информации, причем не только на Запад, но и на Восток.
В головные НИИ и предприятия стала поступать множительная и телефонная техника, которая содержала «закладки» — специальные устройства, передававшие проходящую через них информацию на сторону.
Фото: Виктор Чернов / РИА Новости
Именно по этой причине летом 1993 года был издан закон РФ «О государственной тайне», а первые отделы вернулись, правда, уже под именем режимно-секретных отделов (РСО)
Однако вернулись они лишь на предприятия, выполнявшие государственные контракты, связанные с секретными разработками, а их деятельность распространялась только на работы по конкретным засекреченным направлениям. Теперь же академик Красиков убежден, что надо распространить эту практику на все сферы производства и научных разработок.
«Мы возвращаемся к контролю за секретами»
Автор инициативы возглавил российскую Академию наук в сентябре 2022 года. Он занимается физикой полупроводников, диэлектриков и полупроводниковых приборов — иными словами, изучает основу современной электроники, что крайне актуально сегодня.
Именно разработки Красникова лежат в основе российской банковской карты «Мир», элементной базы для телекоммуникационных систем и широко применяются в оборонной промышленности. Под его руководством в стране создавалась технологическая линия по производству микросхем, которые ранее приходилось закупать за рубежом.
Президент РАН Геннадий Красников
Фото: Алексей Майшев / РИА Новости
Красников стал одним из главных архитекторов политики импортозамещения и технологического суверенитета в микроэлектронике. С 2024 года он также входит в Совет Безопасности России.
Важно упомянуть, что о работе первых отделов академик Красников знает не понаслышке. Сразу после окончания в 1981 году Московского института электронной техники будущий президент РАН пришел в НИИ молекулярной электроники и вырос там от рядового инженера до генерального директора объединения.
Важно то, что НИИМЭ и завод «Микрон» при нем — это предприятие, вокруг которого был построен Зеленоград, город-спутник Москвы
С момента своего создания в 1964 году НИИ и завод работали исключительно на оборонную промышленность, а потому первые отделы при них всегда были более чем активны. И вся работа Геннадия Красникова шла под их чутким контролем.
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
По мнению Красникова, возврат первых отделов — это вынужденная мера, направленная исключительно на безопасность. В своей речи он сетовал на то, что после распада Советского Союза многие российские ноу-хау «по доброте душевной» уплыли за границу вместе с уехавшими инженерами.
С президентом РАН согласен и член Совета по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ), председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов.
Сейчас мы возвращаемся от бардака, который возник после распада Советского Союза, когда ценнейшие разработки вывозили из страны, к централизации и контролю за секретными данными
По словам Кирилла Кабанова, в первые годы после образования современной России граждане Китая массово скупали за копейки советские разработки и вывозили их на Родину, где, очевидно, активно использовали. Желание Китая заполучить как можно больше секретных научных материалов было связано с тем, что там всегда особенно ценили научные знания.
«Это требование времени»
Идею о возрождении первых отделов в России Геннадий Красников впервые высказал еще весной 2022 года, а сейчас, в конце марта 2026 года, лишь повторил ее в интервью, выразив сожаление, что она до сих пор так и не была реализована. Красников и руководство РАН считают, что сегодня возрождение первых отделов продиктовано двумя ключевыми факторами.
Первый из них — шпионаж: в последнее время Запад активизировал попытки получить российские военные технологии и технологии двойного назначения. Второй — это пугающая беспечность некоторых научных сотрудников. За 30 лет «рыночной» науки многие институты попросту растеряли навыки обращения с секретными документами.
Здание РАН в Москве
Фото: Алексей Майшев / РИА Новости
Сейчас, после запуска программы фундаментальных исследований, в том числе по гособоронзаказу, выяснилось, что сотрудники попросту «не умеют работать с грифами».
Возвращение к секретности — требование времени и внешней среды. Сейчас НИИ все чаще получают оборонные заказы, для которых нужны допуски к секретным материалам
Кирилл Кабанов в беседе с «Лентой.ру» отметил, что молодое поколение ученых и инженеров по привычке отправляет секретные документы через интернет и даже загружает их в чат-боты на основе искусственного интеллекта.
Уже известно, что весь этот материал автоматически анализируется создателями таких чатов. Иными словами, просто по своему незнанию люди сегодня могут «слить» секретные данные — и эту ситуацию надо менять
Фото: Ju Jae-young / Shutterstock / Fotodom
«Нужно повышать цифровую грамотность»
Действующий в России закон о гостайне строго регламентирует взаимодействие силового блока и предприятий — более чем 30-летняя практика его применения демонстрирует не только эффективность, но и достаточность регламентов.
Сегодня за каждым научным учреждением уже закреплен сотрудник силового блока со своими полномочиями и кругом обязанностей. При этом каждый такой сотрудник является независимым — он никак не связан финансовыми отношениями с тем предприятием, которое курирует.
Фото: Павел Лисицын / РИА Новости
Между тем один из научных сотрудников, опрошенных «Лентой.ру», заявил, что в его организации первый отдел продолжил работу даже после распада Советского Союза. Однако контактировать с ним не приходится — согласования публичных комментариев пока нет, запрет на научное взаимодействие с иностранцами тоже отсутствует.
При этом исследователь отметил, что он занимается гуманитарными науками, а по работе общается только с гражданами дружественных стран.
В свою очередь, молодой ученый-экономист Марк (имя изменено по просьбе собеседника) считает, что реформа, предложенная руководством РАН, предполагает новые траты, и опасается, что это приведет к сокращению бюджетов для исследователей
По мнению Марка, возрождение первых отделов может иметь еще один негативный эффект в виде сокращения числа защит, которое и так снижается последние 15 лет. Решать проблему работы с секретными данными он предлагает иными путями.
Нужно повышать грамотность, в том числе цифровую. Ликбезы и справочные материалы с обязательным ознакомлением по институтам могут решить задачу информационного сопровождения. Для контроля исполнения достаточной мерой кажется прикомандирование одного сотрудника ФСБ со специализацией на охране гостайны — не более того
От НИИ до СИЗО
Инициатива по возрождению первых отделов может привести к более жесткому контролю над деятельностью научных сотрудников. Ученые, опрошенные «Лентой.ру», склоняются к тому, что отечественная наука, как и любая другая, будет развиваться гораздо успешней в диалоге с другими научными сообществами. Они опасаются, что возврат первых отделов приведет к ограничению как международного, так и внутреннего сотрудничества российских ученых, а это чревато изоляцией российской науки.
Если мы полностью утратим взаимодействие с мировым научным сообществом, то есть риск повторить печальный опыт советских НИИ. Многие их наработки оказались устаревшими и невостребованными на момент развала СССР. Из-за чрезмерной секретности и запретов на общение с иностранными коллегами наши специалисты порой не догадывались, что изобретают велосипед
Фото: Виталий Белоусов / РИА Новости
Между тем разговоры о возвращении первых отделов идут на фоне волны уголовных дел по статье 275 («Госизмена») УК РФ в отношении российских ученых.
Количество уголовных дел о госизмене против российских ученых за последние шесть лет
- 2019-2022 годы — пятеро обвиняемых;
- 2023 год — семеро обвиняемых;
- 2024 год — трое обвиняемых;
- 2025 год — четверо обвиняемых.
Физик Валерий Голубкин, приговоренный к 12 годам колонии за госизмену, на рассмотрении жалобы на свой приговор в Верховном суде России
Фото: Глеб Щелкунов / Коммерсантъ
Нетрудно догадаться, что чаще других внимание спецслужб привлекали сотрудники НИИ, связанные с разработками в области аэродинамики и гиперзвука — наиболее перспективные и востребованные направления военных технологий. Известны случаи ареста целых коллективов: так, в Институте теоретической и прикладной механики имени Христиановича в Новосибирске его директора Александра Шиплюка арестовали вместе с коллегами.
Московский авиационный институт (МАИ)
В апреле 2021 года Мосгорсуд приговорил бывшего доцента кафедры ракетных двигателей МАИ Алексея Воробьева к 20 годам колонии строгого режима за госизмену, нелегальный экспорт технологий и контрабанду. По версии следствия и суда, в ноябре 2018 года Воробьев передал представителю Харбинского политехнического университета сведения, составлявшие гостайну.
Речь шла о математическом моделировании процессов работы «безгенераторного жидкостного ракетного двигателя на криогенных компонентах топлива». Кроме того, в 2018 году Воробьев заключил с китайской компанией Deep Blue Aerospace техническое соглашение на создание проекта жидкостного ракетного двигателя на топливе «кислород-керосин».
Этот эпизод суд расценил как приготовление к незаконному экспорту технологий. Также ученого обвинили в покушении на контрабанду — в 2019 году он отправил в Китай пульт автономного регламентного контроля РПК-170Е (входит в состав оборудования для проверки авиационных средств поражения военных самолетов «МиГ» и «Су»).
Московский физико-технический институт (МФТИ)
12 апреля 2021 года профессора МФТИ и сотрудника Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) имени Жуковского Валерия Голубкина арестовали и обвинили в работе на Нидерланды. По версии следствия, в ноябре 2018 года Голубкин передал координатору проекта гиперзвукового лайнера HEXAFLY-INT Йохану Стиланту ряд отчетов.
В этих документах, которые Голубкин передал по указанию своего начальника, содержались данные о проделанной работе по созданию пассажирского самолета. Сторона защиты утверждает, что перед отправкой три комиссии подтвердили, что документы не содержат гостайну. Тем не менее летом 2023 года 71-летний Голубкин получил 12 лет колонии за госизмену.
Осенью 2023 года 66-летний начальник Голубкина, доцент МФТИ и начальник отдела ЦАГИ Анатолий Губанов, также получил 12 лет лишения свободы за госизмену. Ученый должен был подписать форму, в которой обязался не обсуждать детали своей научно-практической деятельности с посторонними.
В Федеральной службе безопасности (ФСБ) России заявили, что Губанов нарушил обязательства и выдал «иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям гостайну», ставшую ему известной «по службе, работе или учебе».
Институт лазерной физики Сибирского отделения РАН
В июне 2022 года уголовное дело о госизмене было возбуждено в отношении 54-летнего научного сотрудника Института лазерной физики Сибирского отделения (СО) РАН Дмитрия Колкера. Силовики забрали ученого из больницы, где тот проходил лечение с четвертой стадией рака — на ней пациентам оказывается в основном паллиативная помощь.
Ему вменили статью о госизмене и 1 июля 2022 года Советский суд Новосибирска отправил ученого в СИЗО «Лефортово». Колкера арестовали несмотря на то, что состояние не позволяло ему принимать обычную пищу — он питался через гастростомическую трубку. Через два дня после ареста, 3 июля 2022 года, Колкер умер в СИЗО.
Уже после его гибели Новосибирский областной суд признал законным постановление нижестоящей инстанции о его аресте. Колкер обвинялся в сотрудничестве с китайскими спецслужбами. Его сын написал, что отец читал лекции студентам во время международной конференции в Китае, а его презентации перед каждой лекцией заверяли сотрудники ФСБ.
Томский политехнический университет
66-летний ученый-физик Александр Луканин сотрудничал с рядом учебных заведений, в том числе c Томским политехническим университетом и Институтом физики прочности и материаловедения СО РАН — он занимался исследованием электромагнитных излучений в ядерной физике.
Осенью 2022 года его приговорили к 7,5 года колонии строгого режима за госизмену. Сообщалось, что физика приглашали на работу в один из университетов Китая, однако мужчина остался в России, где жил на пенсию в одном из общежитий Томска. Фабула обвинения не разглашалась из-за секретности дела.
Институт теоретической и прикладной механики имени Христиановича (Новосибирск)
В 2023 году по подозрению в госизмене был задержан ученый ИТПМ СО РАН Валерий Звегинцев: специалиста в области экспериментального моделирования задач механики сплошных сред задержали из-за публикацию статьи в иранском научном журнале. По словам источников ТАСС, перед публикацией статья прошла две экспертизы о возможной секретности.
В настоящее время Валерий Звегинцев находится под домашним арестом.
В мае 2024 года 77-летний главный научный сотрудник ИТПМ СО РАН Анатолий Маслов был приговорен к 14 годам колонии строгого режима по делу о госизмене. Заседания суда были закрытыми из-за грифа «совершенно секретно».
По некоторым данным, ученый мог передавать Китаю информацию, связанную с гиперзвуком и составляющую государственную тайну.
В сентябре 2024 года к 15 годам лишения свободы за госизмену был приговорен директор ИТПМ член-корреспондент РАН Александр Шиплюк.
Детали обвинения также не раскрываются из-за грифа «совершенно секретно».
По словам коллег Шиплюка и Маслова, им вменили в вину выступления с докладами на международных конференциях, публикации научных статей, а также участие в международных научных проектах.
Научно-исследовательское предприятие гиперзвуковых систем
Весной 2024 года суд приговорил к семи годам колонии строгого режима 76-летнего профессора одного из Санкт-Петербургских университетов и директора Научно-исследовательского предприятия гиперзвуковых систем (НИПГС) Александра Куранова по делу о госизмене.
По версии следствия, Куранов передавал данные о научных разработках, составляющих государственную тайну, гражданину иностранного государства. Информация могла касаться гиперзвуковых технологий. Куранов долгое время занимался ими: в частности, он участвовал в создании гиперзвукового летательного аппарата «Аякс».
Начатые еще в советское время работы проводились им вплоть до нулевых годов. Во время разработок Куранов встречался с представителями иностранных государств, его работами интересовались в США и Китае.
Аресты российских ученых по подозрению в госизмене в мае 2023 года прокомментировал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, призвав «не делать выводов о каких-то тенденциях».
Наши соответствующие спецслужбы выполняют свою функцию, они оберегают и государственную тайну, и контролируют ситуацию на предмет возможных случаев, связанных с подозрением в измене Родине
При этом инициатива с возвращением первых отделов — далеко не первая попытка усилить контроль государства за научной деятельностью. Летом 2025 года президент России Владимир Путин подписал закон о перечне направлений научной деятельности, в которых иностранцы могут участвовать только по согласованию с ФСБ. А не далее как в минувшем феврале в Минобрнауки рекомендовали вузам и НИИ согласовывать с министерством зарубежные поездки своих ученых на мероприятия и конференции, проходящие в недружественных странах.
***
Президент РАН заявляет, что в российских НИИ «разучились» хранить тайны и в этой части им не повредят рекомендации спецслужб. Возможно, Геннадий Красников действительно прав и возвращение первых отделов действительно защитит государственные секреты и ученых, которые, судя по словам их адвокатов, оказались на скамье подсудимых лишь потому, что просто занимались наукой и без злого умысла публиковали статьи и выступали на конференциях. Остается только надеяться, что реализация этих мер не выльется в изоляцию российской науки.