Спор вокруг строительства временных ковидных госпиталей в Москве прошел все три инстанции и завершился в пользу заказчика, однако окончательной точки в деле не поставил. Подрядчик настаивает, что суды не учли ключевые обстоятельства исполнения контракта в условиях пандемийной мобилизации, а сама ситуация затрагивает вопросы, которые могут оказаться принципиальными для Верховного суда. Подробности — в материале «Ленты.ру».
Весной 2020 года Москва жила в режиме чрезвычайной мобилизации. На фоне стремительного распространения COVID-19 город в буквальном смысле наращивал медицинскую инфраструктуру «с колес»: временные госпитали, дополнительные корпуса, изоляторы и быстро разворачиваемые медицинские модули. Одним из ключевых решений стали быстровозводимые каркасно-тентовые конструкции — по сути мобильные корпуса, которые можно было собрать и запустить в эксплуатацию за считаные недели, а в ряде случаев — буквально за дни.
Именно вокруг этих объектов спустя несколько лет разгорелся масштабный судебный спор почти на 571 миллион рублей, который поставил принципиальные вопросы о том, как оценивать подобные проекты задним числом, когда экстренные условия уже остались в прошлом, а на первый план вышли документы, расчеты и юридические конструкции.
Экстренная стройка
В 2020 году компания «Родер» была привлечена к реализации проекта по поручению властей Москвы через заказчика — АО «РЭМ». Задача, поставленная подрядчику, в обычной ситуации выглядела бы практически невыполнимой: обеспечить 51 больницу дополнительными площадями для размещения пациентов в среднем за две-три недели на объект. Речь шла не просто о монтаже конструкций, а о создании полноценных временных медицинских корпусов, способных функционировать в условиях пандемии.
Каждый объект требовал не только установки каркаса, но и фактически сборки инженерного мини-здания — с системами вентиляции, электроснабжения, водоснабжения и канализации, а также разделением потоков пациентов и персонала. В условиях, когда сроки измерялись днями, а проектные решения корректировались по ходу работ, строительство превращалось в непрерывный процесс адаптации.
Иск на сотни миллионов
Спустя почти три года после завершения проекта заказчик — АО «РЭМ» — обратился в Арбитражный суд Москвы с требованием взыскать с подрядчика расходы, связанные с привлечением дополнительных организаций для ускорения работ. По версии истца, «Родер» нарушил сроки передачи объектов, из-за чего заказчику пришлось экстренно подключать сторонних подрядчиков. Всего был заключен 51 договор, а первоначальная сумма требований превышала 884 миллиона рублей.
В мае Арбитражный суд Москвы признал обоснованными требования на 570,7 миллиона рублей. Решение было вынесено 6 мая 2025 года.
По версии представителей «Родера», суды фактически приняли модель истца и не дали самостоятельной оценки значительному массиву первичной документации
В кассационной жалобе указывалось, что без надлежащей правовой оценки осталось до 90 процентов доказательств. Однако суд округа эти доводы не принял, сославшись на недопустимость переоценки фактических обстоятельств и доказательств.
При этом подрядчик настаивает, что в период реализации проекта он действовал в условиях недофинансирования, задержек передачи площадок и постоянного пересогласования технических решений. По его словам, именно эти обстоятельства впоследствии были интерпретированы судами как основания для взыскания значительных сумм.
Позиция судов
Судебные инстанции исходили из прямолинейной логики: нарушение сроков передачи конструкций дает заказчику право минимизировать последствия путем привлечения третьих лиц за счет подрядчика. Факт просрочки подтверждался актами приемки — все 32 объекта были переданы позже установленных договором сроков.
Ключевым доказательством стала судебная экспертиза 2024 года, согласно которой привлечение сторонних организаций было необходимо, объем их работ соответствовал масштабам обязательств подрядчика, а понесенные расходы являлись экономически обоснованными.
Суд сослался на статью 715 ГК РФ, допускающую вмешательство заказчика в исполнение договора при угрозе срыва сроков. В материалах дела отмечалось, что истец представил договоры, акты, платежные поручения и отчетность технического заказчика, что позволило установить как размер убытков, так и причинно-следственную связь с действиями подрядчика
Фото: «Родер»
Версия подрядчика
У «Родера» иная интерпретация событий. Компания утверждает, что проект развивался в условиях встречной просрочки со стороны заказчика, прежде всего по линии финансирования. По условиям договоров АО «РЭМ» должно было перечислить обеспечительные платежи на сумму 1,628 миллиарда рублей в течение трех рабочих дней, однако фактическое финансирование поступало с существенными задержками.
К концу мая 2020 года, по данным подрядчика, было оплачено менее половины суммы, тогда как объем выполненных работ уже превысил 1,7 миллиарда рублей. «Фактически подрядчик был вынужден строить за собственный счет», — говорится в позиции компании.
Дополнительно указываются задержки передачи строительных площадок до 16 дней и изменения проектных решений уже в ходе работ, закреплявшиеся дополнительными соглашениями постфактум
Ключевой тезис защиты сводится к тому, что спор не касается срыва строительства как такового. По версии «Родера», все 32 конструкции были возведены и переданы заказчику в 2020 году, последняя — в ноябре. Финансовые расчеты продолжались вплоть до 2022 года, что, по мнению компании, подтверждает завершенность проекта.
Спор об экспертизе
Центральным элементом дела стала судебная экспертиза, на которой во многом основаны выводы судов. Ответчик оспаривает ее результаты, указывая на процессуальные и методологические недостатки.
По его позиции, итоговый перечень вопросов не включил ключевые предложения сторон, включая разграничение объемов работ между подрядчиком и третьими лицами и их сопоставление с договорными обязательствами. Экспертиза, выполненная ООО ЭНСЦ «ТИТАН», проводилась без натурного обследования объектов, а заключение не содержит описания примененных методов исследования. По мнению ответчика экспертиза и суд не дали ответ на вопрос, кто же на самом деле монтировал конструкции и инженерное оборудование — «Родер» или 17 привлеченных заказчиком компаний?
Кроме того, отсутствует разграничение вклада экспертов при комплексной экспертизе. По мнению компании, специалисты фактически подменили анализ объемов работ расчетом трудозатрат, не определив конкретные физические показатели
Отдельно подчеркивается, что часть вопросов носила правовой характер и не требовала специальных знаний, однако была включена в предмет экспертизы, что, по мнению «Родера», привело к смешению юридической и технической оценки.
Двойной учет
Существенная часть позиции подрядчика касается финансовой модели проекта. По его версии, механизм формирования арендной платы и выкупной стоимости уже учитывал затраты заказчика через расчетные формулы и отчеты независимых оценщиков.
В материалах дела указано, что стоимость выкупа имущества была снижена более чем на 279 миллионов рублей. Следовательно, дальнейшее взыскание расходов, по мнению компании, приводит к повторному учету одних и тех же затрат.
В качестве примера приводится объект в Коммунарке, где, как утверждает «Родер», один и тот же объем работ — прокладка 60 метров пожарного водопровода — учитывался многократно. При нормативной стоимости около 37 тысяч рублей фактические затраты превысили 4,6 миллиона рублей.
По данным ответчика, работы оформлялись по нескольким договорам, что привело к дублированию трудозатрат, и может свидетельствовать либо о недостаточном контроле, либо о перераспределении затрат в рамках общей схемы учета
Папки с делом перед началом заседания суда. Фото: Михаил Голенков / РИА Новости
Процессуальные претензии
После получения заключения экспертизы подрядчик ходатайствовал о повторном исследовании и вызове экспертов, однако все заявления были отклонены. Апелляция указала, что процессуальные права не были реализованы своевременно, с чем «Родер» не согласен.
Также оспаривается вывод о том, что исполнение судебного акта может рассматриваться как признание долга. По мнению компании, речь идет исключительно о процедуре исполнительного производства. Зачет встречных требований, как указывается, был инициирован самим истцом.
Отдельное значение имеет акт сверки на 30 июня 2022 года, согласно которому задолженность, по версии подрядчика, фактически существовала у заказчика. На этом основании последующие требования трактуются как попытка пересмотра ранее согласованного финансового результата проекта.
Глава Верховного суда РФ Игорь Краснов и секретарь пленума Верховного суда РФ Олег Зателепин (в центре слева направо) на заседании пленума Верховного суда РФ. Фото: Григорий Сысоев / РИА Новости
Это все?
Несмотря на завершение спора в трех инстанциях, это дело может быть интересно для высшей судебной инстанции в связи с тем, что его содержание затрагивает ряд системных вопросов, которые выходят за рамки конкретного конфликта. Прежде всего, это пределы кассационного контроля и применение формулы о недопустимости переоценки доказательств, особенно в ситуациях, когда доводы стороны касаются не альтернативной оценки фактов, а отсутствия правовой оценки существенных обстоятельств дела в первой инстанции.
Не менее значим вопрос распределения рисков при встречной просрочке сторон, включая влияние финансирования, передачи площадок и изменения объема работ на сроки исполнения обязательств.
Отдельный блок касается качества и допустимости судебной экспертизы: может ли судебный акт опираться на заключение, которое не раскрывает структуру работ, не исследует ключевые обстоятельства и не отвечает на вопросы суда в полном объеме.
Наконец, принципиальным остается вопрос причинно-следственной связи при взыскании убытков — достаточно ли факта просрочки либо суд обязан установить прямую связь между действиями подрядчика и конкретными расходами заказчика
Именно совокупность этих аспектов делает спор потенциально значимым для формирования единообразной судебной практики в сфере сложных инфраструктурных и кризисных проектов, где юридическая оценка постфактум сталкивается с реальностью экстренного исполнения контрактов.